Её руки всегда были холодными

— Теперь вы должны высказать друг другу свои претензии. — Лаура Альбертовна посмотрела своими строгими глазами на девушек сидящих за столом. Изначально неделя началась очень даже интересно.Ступив на твёрдую поверхность, все девушки выдохнули.Не всем было легко проходить по мосту на такой высоте. А в данный момент они уже сидят на стульях, и видят перед собой своих партнёров на неделю. Черные волосы вновь распущены и свисают на нахмуренный лоб.Девушка ожидала увидеть у себя в паре… Леру? Или Настю.Кого угодно, но точно не Захарову.И сейчас ей нужно было высказать той свои недовольства в её сторону.Раньше Лиза даже бы испугалась, но сейчас всё поменялось. Крис поменялась. — Кхм, наверное…я до сих пор не могу объяснить себе твою вспыльчивость и агрессию в свою сторону.Ты очень вспыльчивая. — А ты слишком много себе выдумываешь — усмехнувшись уголком губ произнесла в ответ Захарова. — Ты эгоистична. — сдунув чёлку, говорит Елизавета, стараясь побольше насолить. — Не смей блять такое говорить — эту фразу Кристина практически прорычала. Она могла говорить, что она монстр, животное, да что угодно.Но никогда в жизни её нельзя было назвать эгоисткой.Никогда. — Кристина, умерьте пожалуйста свой пыл.И не выражайтесь. — строго произнесла преподаватель. — Извините — слово даётся с трудом, и Крис приходится его выталкивать. Прошло более часа, но девушки так и не соизволили вытянуть из себя хоть слово.Лаура Альбертовна устало вздохнув, посмотрела на учениц. — Девушки, мой вам совет, попробуйте умерить свой конфликт и найдите точку соприкосновения.Так будет лучше для вас обеих. — она окинула взглядом сначала Кристину, а затем Елизавету. — А пока, можете идти в свои комнаты. Директор ушёл, и только тогда, в полной тишине отодвинулись стулья стоящие напротив. С горящими глазами, подобными бушующему морю, первой из комнаты выходит разъярённая Захарова. Но не успела она выйти из тёмного коридора, как почувствовала пальцы смыкающееся вокруг её запястья. Резкий контраст проносится по телам обоих.Руки старшей: вспотевшие, большие, горячие, немного шершавые.Эти руки разбивали не одно лицо, эти руки не раз соскальзывали в нужный момент, эти руки — дали ей свободу.Этими руками она ударила брата за все унижения.Отомстила. Эти руки отталкивали абсолютно всех, кто пытался украсть с лица светловолосой хоть одну бриллиантовую слезинку. И резкий контраст температуры чувствовался как что-то новое.Потому что на запястье сомкнулись руки, но уже с другой историей. Эти руки были: костлявы, гладкие как шёлк и холодные.Как будто человек с такими руками только что искупался в снегу. Эти руки оборонялись почти всю свою сознательную жизнь. Но иногда эти руки и мечтали, указывая кончиками пальцев на звёзды горящие в небе. Эти руки зарывались в корни волос в приступе удушающей истерике.Эти руки готовы стирать слёзы с чужих щёк. Но эти руки никто не хочет принимать. — Постой — выдаёт хрипло Андрющенко, пытается её не спугнуть.Но видит в глазах Захаровой лишь смесь страха и непонимания.Наверное глаза Лизы выглядят сейчас точно так же.Но она любила самые особенные эмоции у людей.В глазах. — Чего ещё? — хочется сказать это с большей надменностью и самолюбием, но слова выходят на усталом выдохе. — Я думаю, что нам надо послушать совет Лауры Альбертовны.Просто потом будет хуже для всех. — она пытается разглядеть эмоции в глазах на против. Неприятие.Немного злости.Но так же есть и понимание. — Ладно.Мне абсолютно похуй на тебя, но я не хочу вылетать от сюда — выдаёт ровно Захарова.Внутри уже давно прошёл смерч агрессии.И Крис сама не поняла куда он делся.И когда? Тонкий длинный палец с криво накрашенным чёрным лаком разрезает пустоту между ними.Глаза моря смотрят на карамельные в ожидании объяснения. — Мир? — глаза с золотистым отливом выжидающе смотрят на ясные голубые. Чуть вздыхая, Кристина подносит свой мизинец в сторону тонкого мизинца индиго. — Мир. — получается очень хрипло. Ловкий мизинец с тёмным покрытием касается мизинца напротив. И снова этот контраст.