Fever dream

Это было похоже на безумие, на настоящее наваждение. И каждый раз просыпаясь утром, Джису думала, что это всё ей померещилось, но следы на теле опровергали эти мысли. Дженни была здесь, с ней и в её постели, и как всегда исчезла перед тем, как Джису открывала глаза. Как призрак, как сладкий ночной кошмар, как лихорадочное видение. И ведь Ким даже помнила точно, как всё началось. Кажется, это было вскоре после старта нового учебного года, когда она перешла на второй курс. Джису просто увидела новое лицо в толпе студентов и не смогла больше выбросить эту девушку из головы. Всё в ней кричало «проблема». Тёмная одежда, кожаная куртка, дерзкая ухмылка и тяжёлый взгляд кошачьих глаз. Такую трудно забыть, даже не зная. А уж познакомившись… Лицом к лицу они впервые столкнулись около университетской курилки. Девушка стояла, зажав в пальцах сигарету и время от времени делая глубокие затяжки. Потом обернулась, словно почувствовав чужое присутствие, и окинула Джису долгим непонятным взглядом. И было в нём что-то, отчего ей захотелось одновременно бежать как можно дальше и остаться рядом как можно дольше. Она замерла, почти не дыша, пока её из ступора не вывел хриплый голос. — Хочешь? Джису медленно моргнула и кивнула, принимая протянутую сигарету. Девушка достала зажигалку, и она послушно наклонилась ближе ко вспыхнувшему огоньку. Некоторое время они просто молча курили. Джису изо всех сил пыталась не коситься налево и не показывать своих нервов. Она не понимала, почему присутствие этой странной девушки, выглядевшей как типичная неформалка, так на неё действовало. Почему-то к ней тянуло. Девушка рядом бросила бычок в урну, и Джису словно пришла в себя. Она и не заметила, как успела докурить, и чуть не обожгла пальцы. Раздался смешок. — Осторожнее. Ещё увидимся, Джису. — И девушка ушла, оставив после себя шлейф табака и горьковатого парфюма и полную неразбериху в мыслях Ким. Откуда она знала её имя? После того случая Дженни (она мельком услышала в холле, когда её кто-то позвал) виделась ей буквально везде. И Джису не знала, действительно ли это она или это сознание играет с ней шутки — у Джису всегда были проблемы со сном и периодические галлюцинации на этой почве. Но Дженни была в коридорах, в кафетерии, в библиотеке — по всей территории кампуса. Да, они учились в одном университете, но почему она каждый раз смотрела ей прямо в глаза, словно… бросая вызов. Словно желая узнать, как Джису поступит дальше. Ситуация явно выходила из-под контроля. Это уже начинало пугать, потому что мало того, что Дженни была повсюду днём, она также являлась ночью. Джису не помнила точного содержания снов, но сбившаяся одежда, учащённое дыхание и жар во всём теле, а особенно в нижней части, намекали, что оно было далеко не невинным. Чётко она помнила только тёмные кошачьи глаза, холодные пальцы на своих запястьях и шёпотом: «Ну же, Джису, сдайся». Рассказывать об этом кому-то было стыдно и, чего уж там, страшно — это уже было похоже на настоящую одержимость — но она больше не могла держать это в себе. И Венди показалась лучшим человеком, к которому можно было обратиться за советом. И это оказалось верным решением. Венди выслушала её сбивчивые объяснения, хмурясь и вертя в пальцах ручку. Они сидели в полупустом читальном зале библиотеки, где до них никому не было дела. Поэтому Джису и выбрала это место. — Вы говорили только один раз? — Сон задумчиво закусила губу. Те три фразы, брошенные Дженни, и неловкое молчание Джису в ответ сложно было назвать разговором, но в принципе возможно. Упоминать о шёпоте из снов и как иногда этот низковатый голос слышался ей и при свете дня, не особо хотелось, но сейчас это было необходимо. — Она меня словно околдовала. Я думаю о ней постоянно. Джису не верила в магию или что-то подобное, но если бы это всё же являлось реальным, она назвала бы Дженни дьяволом. Был в её глазах какой-то потусторонний огонь, опасный блеск. Всё её существо ощущалось, как что-то электризующее, манящее, но одновременно пугающее. Венди прокрутила ручку ещё раз и отложила в сторону, покачав головой. — Магия здесь ни при чём. Я думаю, она просто тебя заинтересовала, возможно, даже слишком. Но она мне не нравится, она какая-то странная, всех сторонится. Джису, держись от неё подальше. Так всем будет лучше. И Джису собиралась последовать её совету, но у судьбы — и Дженни — явно были другие планы. Она была в клубе с друзьями и уже на втором бокале виски, когда Момо решила вытащить её потанцевать в центр зала, забитый такими же нетрезвыми людьми. Её слабые протесты слушать не стали, и Джису оказалась среди массы тел, разгорячённых и двигающихся в ритм музыке. Внезапно на её талию опустились ладони, сжимая и прижимая к телу, находившемуся сзади. Джису дёрнулась, собираясь возмутиться, но остановилась, услышав: — Ну вот мы и встретились вновь, Джису. Она почувствовала, как губы Дженни растянулись в ухмылке, задевая нежную кожу её шеи, как её пальцы скользнули с талии Ким ниже, и не нашла в себе сил сопротивляться. Это казалось таким приятным, таким правильно-ошибочным — находиться в этих уверенных руках, ощущать спиной чужое бешеное тепло. Джису ведь знала, что не сможет вечно бегать. — Потанцуй со мной. Песни сменялись на фоне, движения и хватка Дженни становились более смелыми и собственническими. Джису не слышала музыки, её заменяли чужое тяжёлое дыхание и стук собственного сердца в ушах. Она словно горела в огне, и Дженни была топливом. Она не знала, была ли это явь или уже сон: алкоголь и парфюм Дженни туманили ей рассудок. На едва различимое, но твёрдое «Поехали к тебе» она смогла только кивнуть. Она помнила, что попрощалась с одобрительно засвистевшими друзьями, что вызвала такси и назвала водителю свой адрес, потом поднявшись на нужный этаж и отперев замок, но по-настоящему пришла в себя, только когда Дженни прижала её к кровати, жадно целуя и пытаясь расстегнуть пуговицы на рубашке. Она определённо знала, что хочет, когда откинула её бюстгальтер и стянула джинсы, когда кусала за плечи, оставляя засосы, когда скользила пальцами внутрь, глубже и резче. Джису была, как в лихорадке. Губы Дженни оставляли огненные следы на её груди и рёбрах, а ладони — синяки на бёдрах. Она двигалась грубо и совсем не жалея, но боль мгновенно сменялась на тягучую сладость, как кровь на истерзанных поцелуями губах. Дженни брала всё и давала столько же, не спрашивая, нужно ли это Джису. А Джису это было необходимо. Каждый толчок, каждое обжигающее слово, каждый голодный взгляд. Она не понимала, как ещё не сгорела в этом огне, не понимала, где она. Это было точь-в-точь как во сне, только следы оставляло реальные. Дженни не жалела, и когда Джису накрыло раскалённой волной, это ощущалось как маленькая, чертовски приятная смерть. На утро она проснулась одна и сразу поставила свою адекватность под сомнение, но один взгляд вниз сказал: «Нет, не показалось». Её тело переливалось всеми оттенками от красного до тёмно-фиолетового, а в сорванном горле першило. Дженни исчезла, оставляя на память бесчисленные засосы и следы на бёдрах. Джису не знала, что об этом думать, но решила, что это был только один раз, и теперь она уж точно будет держаться от девушки подальше. Конечно же, она не сдержала и это обещание. Искала ли Дженни Джису или наоборот — непонятно, но они стабильно сталкивались сначала взглядами, затем губами, а после — со всеми ближайшими вертикальными или горизонтальными поверхностями. В этом никогда не было места нежности или хотя бы осторожности, и Джису привыкла носить одежду с длинными рукавами и воротниками. Это точно было нездорово, но так приятно, так затягивающе, что Джису думала, что если она и болеет, то выздоравливать совсем не хочет. Не хочет, чтобы Дженни исчезла. Это не было правильно, и Венди смотрела с настороженностью и жалостью, но у Джису Дженни теперь была не только ночью, но и по вечерам, и этого было достаточно.