"Звездные войны" и к чему они приводят

В двадцатых числах декабря школьники уже не носятся по коридорам, как ужаленные в зад, а позволяют себе расслабиться на уроках – если вообще на них приходят – и обсуждают наступающие на пятки каникулы. Девочки с первых парт обмениваются подарками от "Тайного Санты". Кажется, все вокруг проникаются волшебством праздника, вот только одному Колчеку нихуя не весело. Поначалу, конечно, было. Он совсем не любил праздники, но вот хуи пинать на уроках – обожал. В преддверии Рождества даже самим учителям лень вести свои предметы, и большинство из них включает фильмы на занятиях, с головой уходя в свои дела, так что теперь Джейсон мог спокойно повернуться к сидящим рядом Нику и Мервину и беззаботно пиздеть. Вернее, думал, что беззаботно, пока речь вдруг не зашла о "Звездных войнах", по которым уссыкался Джоуи, и вот тут-то все началось. Из не на шутку разыгравшейся перепалки Джейсон выносит для себя целых два урока. Первый – никогда не спорить, если не уверен в своей правоте процентов на шестьсот. Он даже не особо помнит, в чем спор заключался. Кажется, сцепились из-за фразы Дарта Вейдера. Да, точно. Память послушно подкидывает несколько воспоминаний - вот Джейсон, брызжа слюной, твердит в целом-то логичное да блять, вся планета это знает, ты у любого спроси, и он тебе скажет, сука, "Люк, я твой отец", а вот Мервин басит чересчур самоуверенное "спорим?". Джейсон почти что в тумане видит собственную протянутую для крепкого рукопожатия руку. Удивительно то, как сильно дурацкое пари может завести сразу несколько человек. Еще удивительнее и даже обиднее признавать то, как сильно Колчек ведется на провокации. Взяли, блять, на слабо, черти, а он, даже задыхаясь от негодования и пуская дым из ушей, и не думает сливаться. Только от предложенных Клариссой колготок в сетку кривит лицо. Второй – никогда, никогда не спорить с Джоуи, потому что у них с Мервином на двоих одна, блять, извращенная башка. – Может, че-то другое? – в последний раз пытается Джейсон, бегая взглядом по друзьям. Эрик недовольно цокает – гондон белобрысый, никак не дождётся шоу. Джей бы посмотрел на Кинга в этой ситуации! – и качает головой. Хосе напоминает, что они и так это выступление перенесли на несколько дней – повелись на уговоры Колчека и его "у Салима сейчас важная контрольная, не надо его отвлекать хуйней". Справедливо, конечно. Вот только теперь, в последние дни перед долгожданными каникулами, больше веских причин нет, и на жалостливые глаза Джейсона они не купятся. – Пиздуй давай, ссыкун, – нетерпеливо гаркает азиат, – спорить меньше надо было. Джейсон и рад был бы пойти, вот только Кларисса никак не может определиться, что надеть ему на голову – оленьи рожки или красный колпак. И ноги приросли к полу. И алый топ постоянно норовит задраться, стоит ему только начать активно жестикулировать. – Готово, – наконец, удовлетворенно тянет Стоукс, нахлабучивая колпак ему на макушку вместо любимой кепки. – Ты теперь конфетка, – Рейчел хмыкает на брошенный в ее сторону сердитый взгляд. Словно добивая и без того полудохлого от нервов Колчека, Мервин отвешивает ему сильный шлепок. Ник одними губами произносит насмешливое "ну и пиздец", подкидывает в руке колонку – за это же ловит шиканье Эрика, хозяина этой колонки, – и тянет к выходу из раздевалки. Идут по коридору они недолго, собирая сонные взгляды редких учеников. Хорошо хотя бы, что в последние дни не так много людей, почти все уже успели разъехаться, и позор капитана баскетбольной команды смогут увидеть единицы. Джейсона, ожидаемо, пропускают вперед. Он прячет красные уши под колпаком, разглядывает трещины в полу и пытается не слушать похабности, льющиеся из этого ебучего союза юмористов – Хосе и Нейтана. Вот уебки. Перед самим входом спина Ника вырисовывается перед глазами. Кей услужливо открывает ему дверь, кивает головой влево, мол, там. Джейсон и сам знает – ему и трех секунд достаточно, чтобы различить широкую, сильную спину товарища, сейчас сдающего подтягивания. Южанин сглатывает вязкую слюну, нервно теребит подол юбки, любезно одолженной Рейчел, и пялится на лопатки Османа. Может, сбежать, пока не поздно? Резко драпануть, как только он умеет, пока Салим не повернулся к нему лицом и не увидел в таком образе? Насколько сильно он бы удивился, если б только взглянул на Колчека в этом дурацком наряде? До морщинок на лбу и выпученных глаз, как остальные занимающиеся в этом зале? Или до веселой ухмылки, прям как у тренера? Последний даже выпускает изо рта свисток и взмахом руки останавливает нескольких школьников от выполнения упражнений, с интересом наблюдая за разворачивающейся сценой. Заебись, теперь абсолютно все пялятся на его отчаянные попытки не потерять лицо. Ладно, в пизду. Быстрее начнет – быстрее отмучается. – Салим, – выходит слишком пискляво. Джейсон прочищает горло, зовет еще раз, – Салим! Словно в замедленной съемке Осман подтягивается в последний раз, вновь играя лопатками, наконец опускается на землю, разминает руки и оборачивается. Густые черные брови приподнимаются, рот уже приоткрывается в попытке что-то произнести, но Джейсон перебивает, пока есть силы говорить. – Молчи, не говори ничего, пожалуйста, просто заткнись и жди, – школьник поворачивается на Кея. – Давай уже. Ник хмыкает, пару секунд копается в подключенном к колонке телефоне. Вскоре заиграет музыка и темнокожий парень отойдет подальше, чтобы не дай бог не попасть на видео – пока Нейтан следил за тем, чтобы ни одна живая душа не засняла этот кошмар, сам Джоуи себе в таком удовольствии не отказывал. Полный джингл белс.

Jingle bell, jingle bell, jingle bell rock Jingle bells swing and jingle bells ring

Джейсон считает до восьми про себя, прежде чем занесет левую ногу для четкого шага вперед. Еще несколько шагов крестом, как учила Рейчел, легкие взмахи руками в черных перчатках перед и за собой. Ебучий топик все же задирается, еще больше открывая подтянутый живот, когда правая, а затем и левая кисти взмывают вверх.

Dancing and prancing in Jingle Bell Square In the frosty air

Белая отделка на одежде неприятно щекочет голые ключицы и натирает до выступающих на бледной коже красноватых пятен, но это все кажется мелочью, потому что в следующий момент ему предстоит вильнуть тазом и присесть. Господи, думает Колчек, стремительно заливаясь краской от громкого шлепка по собственным бедрам, если ты существуешь, сделай так, чтобы хотя бы моя задница оказалась прикрыта.

What a bright time, it's the right time To rock the night away

По реакции стоящих рядом друзей не понятно, хлопают и смеются они из-за его голого зада или из-за унизительного танца. Может, вообще из-за слов песни, на которые Джейсон ядовито ухмыляется. Он не знает, что хуже – такая бурная реакция от своих придурков или такая от Салима. Мутные темные глаза и сжатые в тонкую полосу губы, легкий румянец на щеках – все, что успевает заметить Колчек, когда отваживается оторвать взгляд от пола. Больше смотреть он не решается, тем более, что скоро ему вновь придется покачать бедрами. Он с огромным удовольствием покачал бы перед ним бедрами наедине, возможно даже голым, если б только иракец этого захотел.

Giddy-up jingle horse, pick up your feet Jingle around the clock

Выражение лица Салима предстает перед глазами, затмевает собой все остальное. Пожалуй, по этой причине Джейсон немного сбивается, путается в движениях и дотанцовывает по памяти и наитию – где-то качает плечами, пока нижняя часть его туловища дрыгается вперед-назад, где-то сгибается в полуприседе и складывает руки на коленях. На собственную нелепость ему сейчас становится так до пизды, ведь в груди разгорается настоящая паника. Как понять, что сейчас в голове у Османа? Каково ему сейчас вообще? Ему нравится то, что он видит? Нравится, как юноша старается и изгибается в танце? Нравится ли ему Джейсон вообще? Джейсон очень хотел бы, чтоб ему все нравилось. И этот танец в его неуклюжем исполнении, и эта открытая одежда, позволяющая получше рассмотреть сильные руки, стройное тело и крепкие бедра, и сам Джейсон. Блять, он бы даже загадал такое желание.

Jingle bell time is a swell time To go gliding in a one-horse sleigh

Черные лакированные сапоги не успевают хорошенько натереть пятки, потому что весь этот кошмар, к облегчению Колчека, заканчивается. Он выставляет вперед правую полусогнутую ногу, на которую тут же опирается скрещенными руками, отклячивая задницу, и в этой же позе фиксируется. Под последние строчки песни парень загнанно дышит, как будто пробежал целый марафон, и упрямо сверлит взглядом пол спортзала. Его вынуждает поднять голову не заливистый гогот Мервина сбоку, а уверенные аплодисменты напротив. Салим хлопает в ладоши и смотрит на него так по-доброму, с теплом и смешинками в глазах, что Джейсон почти что плавится, теряется в магии момента и не смеет отвернуться. Он готов танцевать что угодно, лишь бы Салим так на него смотрел. Всю атмосферу портит свисток. Колчек встряхивает головой, вспоминая, что он, вообще-то, на людях, и тут не один Осман стоит, и по-солдатски быстро выпрямляется, скрещивает руки на груди. Тренер тоже хлопает, подходя ближе, но от этого уже не так приятно. – Отличные движения, Колчек, – мужчина ухмыляется, склоняя голову и наблюдая за смущенным учеником, – решил податься в чирлидерши? Американец качает головой и мямлит себе под нос ответ, вот только разошедшийся тренер его не слушает от слова совсем. Джейсон стремительно удаляется из спортзала под насмешливое "ну ты подумай, я приберегу для тебя пару помпонов". Ебал он в рот эти споры и едкий стыд внутри. Однако десятью минутами позже, когда Салим неожиданно зажимает его в раздевалке, затыкает болтливый рот своим и интересуется, положен ли ему приватный танец, внутри расцветает светлое чувство радости. Все-таки, спорить было неплохой идеей.