С любимыми не расставайтесь

      Марина Леонидовна решила поехать на квартиру. Может, Оля откроет ей и им удастся поговорить. Простояв десять минут возле двери и набрав невестку уже несчитанное количество раз, чтобы та ей открыла, но всё безуспешно. Что-то случилось. Аверина вспомнила про связку ключей, которую специально захватила с собой втайне от сына. Повернув ключ в замочной скважине, она отвориа входную дверь. Переступив порог, спокойно разулась и повешала пальто на вешалку. Думала, что Оли дома нет и подождёт её там, но следующая картина повергла женщину в неописуемый шок. -Оля...Оленька... - забилась в тревоге. Разбросанные документы на полу, многочисленные баночки от медикаментов, пустая бутылка коньяка на столике и тарелка с оставшимися таблетками. Женская рука безжизненно находилась на весу, лежащей Арефьевой на диване. Она бледна и до ужаса измождена. Свекровь подбегает к ней, хлопая по щекам и тряся за плечи. Время начало течь быстрее. - Что ты наделала? Что ты наделал, Рыков? - ринулась к аптечке, попутно набирая скорую. - Срочно бригаду на ул....кв...Отравление. Лекарственная интоксикация. - нашла тонометр. - Давление 70/50, сатурация падает. Быстрее, пожалуйста. - "Ждите." - послышалось в ответ.

***

      -Свет, мы свободны. - проговорил мужчина, выходя с очередного вызова. - Костя! Сейчас был запрос на улицу, где живёт Ольга Кирилловна. Кто-то сообщил, что там интоксикация лекарственными препаратами. - дрогнул женский голос из КПК. Диспетчер продиктовал адрес и врач запрыгнул в машину скорой помощи. - Едем! Коля врубай люстру и жми на всю мощь! - водитель выполнил все приказания врача и скорая помощь двинулась к нужному дому. Все ехали молча, не проронив слова.       Кулыгин мигом помчался в квартиру. Витя с водителем взяли носилки и направились в подъезд. Дверь была открыта, поэтому они без спросу зашли в квартиру. - Здравствуйте! Ох, Арефьева! - кивнул женщине, которая сидела рядом с Олей, держа ту за руку. Времени на разговоры не было, так как надо было срочно спасать заведующую. Надев на неё кислородную маску, Костя вколол адреналин и переложил женщину на носилки. - Срочно реанимацию! - проорал в КПК. - "везите в Склиф". Это были самые долгие часы ожидания. Аверина не находила себе места. Рыков не мог дозвониться до матери уже битый час. Женщина даже не хотела слышать и видеть его. А Кулыгину пришлось ему ответить. - Кость, чего трубку не берёшь? У меня мать пропала. Что происходит? Я не пойму. - Марина Леонидовна в Москве. - Как? - Ты сам сейчас где? Где тебя носит, чёрт подери, когда у тебя жена умирает! За что ты так с Ольгой? Я не знаю что у вас произошло, но ты полный ублюдок. - Рыков резко встал с дивана, не веря своим ушам. Кулыгин сбросил вызов.       

***

"Жена умирает..." крутилась одна и та же фраза в голове Павла. - Чёрт! Арефьева! - вспомнил все моменты с ней. Аварию. Кому. Понял, что снова сделал ей больно. На этот раз очень больно. Сотый раз уже пожалел о своём решений оставить её ненадолго. Хотел броситься сейчас ей в ноги и попросить прощения. Вернее молить её о прощении. Чувствовал себя, будто режут на куски. Без ножа. Через несколько часов был уже в больнице. Поднялся на этаж, где распологалась реанимация. Боялся встретиться взглядами с коллегами, а ещё страшнее с матерью. Глаза были на мокром месте. Чувствовал себя паршиво. Как он мог так необдуманно поступить с любимой женщиной? С его женой. С Оленькой. Как точно его назвал Кулыгин: "ублюдок". Завидев его, Аверина резко подошла к нему и влепила со всей силы пощёчину. - Чего припёрся-то? Совесть заиграла!? - несмотря на то, что женщина сохраняла спокойствие и холодную маску на лице, в ней бушевал такой ураган, который готов сместить всё на своём пути. - Кого я родила? Убийцу? - горько усмехнулась. - Человека, который способен довести другого до безысходности? До самоубийства...молись, чтобы она пришла в себя. - прошептала и отошла от него куда подальше. Павел не знал куда себя деть. Мечтал сейчас провалиться под землю. Коллеги не рискнули к нему подходить, а только украдкой посматривали на него в ожидании вердикта от врача.       Громким треском на весь больничный коридор раздался звук открывающихся дверей, над которыми крупными красными буквами весит мигающая подсветкой надпись "реанимация". - Состояние Ольги Кирилловной стабилизировалось. Желудок мы прочистили, она приходила в сознание. Сейчас ей требуется полный покой. - глянул на Рыкова. - Вы ведь Павел? - обратился к нему. - Да. - подошёл ближе. - Она спрашивала про вас...когда будет время приёма - зайдите к ней. - Хорошо. Я буду здесь всё это время. Держите меня в курсе. - все начали расходиться. Все желали Ольге через Марину Леонидовну быстрого выздоравления, а уходили, проходя мимо Павла. Вот так вот. Одним неверным своим решением и поступком отвернул от себя всех, кто был ему дорог. Аверина села на скамью, прикрыв глаза. - Зачем ты так с ней поступил? Я одного понять не могу. Хочешь развестись? Скажи прямо, но уходить, ничего не сказав не надо было. - у мужчины волосы дыбом встали и табун мурашек пробежал при упоминании страшного слова, так как он точно не этого хотел. - Пусть это будет на твоей совести. - Какой развод!? Я не хочу этого и никогда не допущу. Не знаю, что на меня нашло...у нас накануне был разговор о детях. Она мне резко ответила, что у нас никогда не будет детей. Вот я и психанул. - Она боится, Паш. И даже не рожать...боится, что снова случится выкидыш. Разве она тебе этого не рассказывала? - У неё был выкидыш?

***

      На следующий день Рыков приехал рано утром в больницу с букетом любимых цветов Оли, надеясь вымолить у неё прощения. Вероятность была мала, но надежду не терял. Его пустили к ней. Она снова лежала на больничной койке. Одна. Такая слабая и беззащитная. Хотелось крепко обнять и не отпускать от себя ни на шаг. Мужчина корил себя за излишнюю эмоциональность и поспешность, но ничего уже изменить не мог. - Оленька, девочка моя... - прошептал еле слышно. - женщина повернула голову в его сторону. - Пашка... - одними губами. Он бросился к ней в ту же секунду, беря её за руки и бесперерывно целуя ладони. - Прости меня идиота, козла, придурка, кто я там ещё, прости меня, Оль...если сможешь. - заглянул в глаза напротив и удивился. В голубых сапфирах не было ни обиды, ни злости, ни разочарования. Женщина не винила мужа в произошедшем, потому что любила его до смерти. Когда он ушёл, то она впервые в жизни поняла, что виной всему её зависимость. Вот так она любила. - Паш, поцелуй меня. - где-то он уже это слышал. Улыбнулся. Положив руку на женскую щёку, накрыл её сухие губы своими. Оторвались через несколько секунд. Рыков не удержался и начала покрывать лицо любимой женщины рванными поцелуями. Она улыбнулась и была счастлива, что Паша снова рядом. Её это наполняло мыслями снова жить, ведь пойдя на такой шаг у неё не было причин дышать. В тот момент, будто перекрыли родники дыхания. Она боялась, что никогда его не увидит, не почувствует поддержки, не ощутит тёплых крепких объятий и поцелуев. Он для неё был кислородом. В прямом смысле. - Ты вернулся? - внезапно задала ему вопрос. - Я вернулся. - твёрдо прозвучал ответ из его уст.

С любимыми не расставайтесь! Всей кровью прорастайте в них,- И каждый раз навек прощайтесь! Когда уходите на миг!

- Я люблю тебя, мой цветочек. - аккуратно обнял. - Прости меня за всё. Я не знаю зачем оставил тебя одну и написал эту долбанную записку. Прости, родная. Бес попутал. Я никогда больше тебя не оставлю. Ты веришь мне? -... - из глаз водопадом потекли слёзы. - Верю, Рыков. - тут её голос приобрёл невиданную уверенность. - В последний раз тебе верю.