Шанс

      Кэйл поднялся с кровати, машинально гладя котят против шерсти, чтобы быстрее разбудить их и параллельно похлопывая Раона по чешуйкам. Он разинула пасть, обнажая острые клыки, а Хонг зафырчал и смешно сморщил нос. Раон же вскочил почти мгновенно, и, наматывая круги в воздухе вокруг красной головы, восторженным голосом спросил:       – Человек, человек! Мы едем в путешествие?       Кэйл же лукаво ухмыльнулся, искрящимися глазами издавая «Да». Его руки парящими, ловкими движениями подпихивали подушки под одеяло, создавая силуэт спящего человека, а дети с интересом поглядывали на него.       В пропитанном солнцем воздухе кружились пылинки, а Кэйл сдул их, рывком раскрыв окно-дверь на балкон и впустив в комнату летний, свежий воздух. Его ухмылка расцветала всё ярче. Неожиданно Кэйл даже не выказал желания взять книгу со столика на балконе или приземлиться в кресло, стоящее там.        Его снова отросшие волосы чуть колыхались от июльского ветра, а рассветная мгла приглядывалась за спиной. Завораживающее зрелище, ровно как и едва ли не раз в год появляющееся у Кэйла желание двигаться. Он не смогла не хихикнуть своим мыслям, и её хвост заелозил по полу. Кэйл вопросительно выгнул бровь, глядя на неё, а затем, подзывая котят, развёл руки и заговорщицки произнёс:       – Мы пойдём гулять, и никто не узнает об этом, – он поднял взгляд на летавшего рядом дракона, – Раон, поднимешь меня в воздух? – Как ловко мы всех обманули! – Игриво мяукнула Он, поднимаемая в воздух магией Раона так же как Хонг и Кэйл.

* * *

      Белка тенью мелькнула в пышной кроне, хвостом задевая сочащиеся свежестью листья статного дуба. Она юркнула вниз, огибая ствол, и то и дело останавливалась, глядя по сторонам и востря уши. Послышалось гуканье глухаря и хлёсткий звук крыльев. Ему вторил клёкот хищной птицы, разбуженной неосторожно пискнувшим грызуном; тихий шелест перешёптывающихся душистых трав; ветер, бродящий меж великих стволов-колонн и общая симфония лесного оркестра.       Такая живая и яркая в своей неприметности, дарующая духовный подъём одним своим присутствием, существованием; опасно приготовившаяся к скорому рассвету, но совершенно бесхитростная и убаюкивающая терпким запахом пряной травы, еле заметным ароматом смолы и свежей хвои.       Он и Хонг были совершенно ошарашены этим ощущением, в то время как Раон разинул рот. Ким Рок Су же чувствовал ностальгию по тому, чего никогда и не имел. Спокойствию.       Кэйл бодро вышагивал по лесу, отодвигая руками тонкие стволы орешника и перешагивая через корни. Котята неслись чуть впереди, мельтеша лапами и постоянно оглядываясь на него. Их усы смешно подпрыгивали вместе с шерстью каждый раз, когда они огибали ямы или запрыгивали на выступы каменистых склонов, а тихое свечение очерчивало их точёные фигуры.       Два почти что одухотворённых свободой кота, взбудораженный дракон и расслабленный человек. Лес наполнился живостью, реагируя на их появление.       Раон скакал по ветвям многовековых деревьев, и его передвижения сопровождались очевидным шумом треска веток. Он по настоянию Кэйла следил за тем, чтобы не упасть, и его крылья были в секунде от того чтобы расправиться в любой момент. Это странно напоминало дракону то, как они с его слабым человеком впервые встретились, только сейчас магия невидимости не нужна. Он озирался вокруг и впитывал в себя все краски, ощущения и запахи. Такой странно-светлый лес!       Кэйл проверил Раона взглядом, и, увидев на его лице неописуемый восторг, усмехнулся. Несмотря на обыкновенную лень Кэйла, он тоже любил подобные вылазки. Ещё во времена Ким Рок Су он часто проводил операции на природе, ставшей совершенно дикой после исчезновения человечества. Монстры исказили мир до неузнаваемости. Не только города, это дело ясное, но даже саму экосистему. Видеть такие чудесные, чистые леса, и не наблюдать в них монстров стало огромной отдушиной и радостью.       – Чем глубже в лес, тем лучше пейзаж, – констатировал Кэйл, оглядывая поляну.       Буйство трав обступало со всех сторон. Журчал ручей, вьясь между стройных стволов неизвестных деревьев, а брызги воды попадали на Хонга и заставляли его морщиться. Кэйл вздохнул и вскинул брови, беря котёнка на руки. Он смотрела на птицу странной окраски, вспорхнувшую с ветки пихты.       Летнее утро было совершенно ласковым в своей свежести. Прохлада хвойного леса обволакивала путников запахом ментоловой мяты. Небо было будто в сахарной вате, котята заглядывались на него и перебирались поближе к пню, на котором сидел Кэйл.       – Кэйл, – мяукнул Хонг, – А почему никто не знает, где мы?       – Да, человек! Почему мы не сказали лимонадному дедуле или голди дяде?       Кэйл снова ухмыльнулся, и его глаза изогнулись как полумесяцы.       – Почему я не могу позволить себе маленькую шалость? – Он откинулся на траву в росе, подложив руки под голову. Сложив ногу на ногу, Кэйл слегка крутил носком, перебирая пальцами руки в воздухе и смотря в рассветное небо.       Он, примостившаяся у молодого клёна в паре шагов от Кэйла, совершенно точно хмыкнула. Он слышал это, и мог бы даже обидеться за несерьёзное отношение к себе, но точно не стал бы. В груди совершенно очевидно становилось тепло, когда Кэйл смотрел на озорную и колкую Он с искорками в глазах. Даже если колкости летели в него.       Теперь он понимал, что чувствовали Ли Су Хёк и Чхве Чжон Су. Неужели он тоже вошёл в касту чёртовых мазохистов?       – Раон, – Кэйл подозвал дракона, и тот прилетел почти мгновенно, – Не мог бы ты достать еды из подпространства?       – Конечно, человек!       Ржаной хлеб осыпался крошками в руках, Кэйл ел и чувствовал его чудесный вкус. Ах, он никогда не разучиться ценить подобные вещи. Под ближайшим к Кэйлу кустом устроились котята и дракон, в три рта хомяча целый яблочный пирог. Он не мог не беспокоиться наличием такого обширного аппетита у своих детей.       Как же Кэйл соскучился по этой природе. В какой-то мере это было даже похоже на доапокалиптическую Корею. Не то чтобы у Ким Рок Су до или после апокалипсиса было время на любование природой.       «В таких походах в лес действительно что-то есть», – с лёгкой улыбкой на лице подумал Кэйл, глядя на прояснившееся небо и ощущая мягкую траву под собой. Задремавшие под бочком дети мирно сопели, а он наблюдал рассвет.       Не один, в кои-то веки.