Ушастое чудо

Ненавижу людишек! Что за существа - ни магии нормальной, ни энергетики, даже живут чуть дольше мух! Хотя, я сама немногим лучше. Полукровка! Именно это слово бросал мне в след каждый нормальный дроу. Я страшна, как моя жизнь. Ну сами посудите - светлая кожа! Фу! Вместо иссиня-черной, как у мамы, мне досталась по наследству от отца СВЕТЛАЯ, чуть тронутая загаром кожа! Мерзость! И карие глаза тоже от него. Одно радует - красный отлив в радужке и белые волосы, по сравнению с которыми даже снег кажется серым. И небольшие клычки с когтями, правда, когти не такие длинные, как должны быть, и цвета кожи с розоватым оттенком. Буэээ... Поэтому я не понимаю людишек, которые сейчас с восторгом рассматривают меня. Хотя, в их мире наверняка нет не то что дроу, даже светлых... - Ну шшто, людишшки, дратьсся будхем или вы не ссамоубийтсы? - С усмешкой обвожу взглядом немного напуганные, настороженные и заинтересованные лица. - Пожалуй, мы не суицидники. - Поднялся один из людей. Высокий, черные волосы и темно-синие глаза. Почти красив. - Как тебя зовут? - Лэриэль Филаэрини, - изящным, много лет репетированным поклоном ответила я. И вопросительно глянула на человечка. - Кирилл Евстахов, старшина и командир этого, - он очертил рукой широкий полукруг, - партизанского отряда. Можно называть тебя Лера? Очень уж длинное и сложное у тебя имя. Я благосклонно кивнула, подсаживаясь к костру. - С кхем воюете? - Разглядывая карту, я раздраженно стригла ушами, потому что мало что было понятно. - С немцами. - Чхем они отличаютсся от вассс и вашших ссоратникхов? - Я с любопытством еще раз всех оглядела. Они все разные. - Формой одежды и языком. Кстати, - Кирилл, спохватившись, подозрительно прищурился. - А ты откуда наш язык знаешь, если говоришь, что из другого мира? - Вот. - Я продемонстрировала куски языкового амулета, достав их из кармана. - Этхот амулет посзволяет выучшить ясык того, к чьему лбу я егхо приложшу. Мне непривхычно говорхить так, но ссо временем и практикхой я будху говорхить лучшше. - Бросив амулет в костер, я продолжила: - В вашхем мире очшень мало магхии, поэтхому амулет сломалсся. - Пошевелив ушами, я добавила: - Кхто-то идет сс ссевера. - Люди сразу вскочили, наставляя оружие в указанном направлении. - Перегховариваютсся на вашшем ясыке. На поляну ввалились людишки, пропахшие потом, кровью и страхом. Кровью потому, что с ними был раненый. Я стелющейся неслышной походкой направилась к нему. - Отхойдите! - Подав эту команду людишкам, я пробормотала Лечащее заклинание, для удобства фокусировки набрасывая структуру заклинания пальцем в воздухе. Рисунок некоторое время повисел, светясь зеленоватыми линиями, и легким дымком втянулся в рваную рану на бедре. Я наблюдала за тем, как сходятся края раны, выплюнув серебристую рыбку-осколок, как выталкиваются сукровица и гной. Когда на месте раны остался лишь розовый рубец, я почувствовала его. Магическое голодание. Каждую мышцу стянуло судорогой, я не удержалась на ногах и упала на колени, еле успев упереться ладонями в землю. Дыхание стало рваным, короткие и резкие вдохи-выдохи разрывали горящие огнем легкие. Пальцы конвульсивно сжались, царапая когтями землю и шипя от боли, я бросалась непонятными для людишек фразами: - Ess heashot, sasterum Lloss, garr'estr... Mastof, kissharas shirinto iron... Hass! Hassiot mad! Командир тронул меня за плечо, вызвав новый приступ судорог, от которого я застонала. Эти мучения продолжались еще минут пять. Пара последних конвульсий, пробежавших по мышцам спины - и я уже нетвердо поднимаюсь на ноги. И сразу же наталкиваюсь на вопросительные, удивленные и встревоженные взгляды. Вздохнув, я объяснила свое состояние, постаравшись изложить в общем-то не самое простое понятие понятными словами: - Магхичесское голодание. Магхия, необходимая мне для ссущщесствования, исзрасходовалассь на зсакхлинание, - я махнула рукой в сторону бывшего раненого, ощупывавшего сейчас свое бедро. - А в окхрушающщей ссреде ее сслишшком мало. Пока аура наполнялассь... Ну, вы ссами видхели. Сскажхите, - я резко сменила тему, - а ессли я убью пару немцхев, мне ничегхо не будет? Люди засмеялись. - Да хоть сотню убей! - Вытирая слезы, выступившие от смеха, заявил командир. Я заулыбалась, предчувствуя охоту. - Тогхда дайте мне нож, - я протянула руку раскрытой ладонью вверх. Из десятка предложенных мне лезвий я выбрала широкий и длинный тесак. Повертев его в пальцах, проверив балансировку и привыкнув к весу и форме рукояти, я хмыкнула: - Ссойдет... - Сможешь нам языка достать? - Умоляюще-просительно глянул на меня паренек, довольно хилый на вид. И что он делает среди воинов? - Да бесс проблем! - Провернув нож в пальцах, я хищно улыбнулась, уже представляя, как буду вырезать требуемый орган из чьей-нибудь пасти. - В смысле, человека, имеющего звание, который может нам рассказать о вооружении, количестве и расположении противника! - Поспешно вмешался командир, для убедительности размахивая руками, словно пытался отогнать мои изуверские мысли. - Живого немца, проще говоря. Я поникла. Все веселье обломааал... - А кхак я узнаю, кхакое у него звание? - За этим моим вопросом последовала лекция, которую, если бы не моя стопроцентная память, я бы забыла уже через полминуты. - А какое было у тебя звание? - Полюбопытствовал тот бородач, которого я вылечила. Пока мне читали лекцию, ему рассказывали мою историю, называя Митричем. - Tresten d'ariv, - моментально ответила я, и тут же призадумалась. - Ближхайшший по значхению перевод... Да, сстаршший ссотник. Под моим начхалом было окхоло двухссот дроу-разведчхиков. Мы рабхотали на поверхноссти. Большшего мне и не ссветило, я же полукровкха. - Я скривилась. - Ну ладно, половина дроу в тебе, а вторая половина? - Это тот хилый паренек, Слава, кажется. - Ссветлый эльф. - Эти слова я выплюнула, как самое страшное ругательство. - Что, большая и чистая любовь тьмы и све... - Митрич осекся под моим пылающим ненавистью взглядом. - Вообщхе-то, у нассс тожхе бывхают войны! - Начавший было пропадать акцент снова усилился. - И йесхли ты дхумаешшь, чтхо этхо дроу зхлобныйе пришшли и вырезхали дерхевню сссветхлых, изхнассиловав вссех дхевушхек начхиная от пятхидессяти лет, то ты ошшибаешшьссся! - Я уже злюсь не на шутку. Надо спокойнее. - Этхо ссветхлые напали на насс днем, когдха наземные посселения сспят! Этхо они поубивхали вссех в ссобсственныхх посстеляхх! Это одхин из нихх изнассиловал мою маму, а ей вссего-то бхыло ссорок тхри! - Выкрикнув это все, я резко успокоилась. Бросив ледяным тоном напоследок, - На вашши годы это двенадтссать-тринадтссать. Она умерла при родахх. - Я скрылась в лесу. Найдя подходящую ветвь, я аккуратно срезала ее, заодно прихватив толстый и длинный сук, высохший до состояния камня - вроде дуб. Прихватив все это хозяйство, я вернулась на поляну. Уже смеркалось, так что я с наслаждением смогла раскрыть глаза широко, а то все время щуриться приходилось. Для дроу было еще светло слишком, но мои гены лесного эльфа позволяли видеть нормально уже сейчас, хотя ночью все равно лучше. Особенно, безлунной. Усевшись у костра, я начала обстругивать срезанную ветвь, сразу вырезая ножичком поменьше родовой узор. Согнув при помощи парней в дугу, я быстро и прочно привязала тетиву из какой-то упругой нити, подаренной старшиной. В таком состоянии лук был мне до нижних ребер - идеально для недальней стрельбы в стесненных условиях леса. Теперь стрелы. Их я с трудом и проклятиями на темноэльфийском выстругала из найденного сука. У меня получились цельные стрелы, а не соединенный наконечник с древком. Наконечники разных типов - широкий и плоский охотничий срезень, обычный четырехгранный... - И много ты деревянными стрелами навоюешь? - Прервал осмотр и пересчитывание изготовленного голос справа. - Так дерево твердое, в тело отлично войдет! - Не успела я ответить, как за меня вступился Кирилл. - Командир прав. - Уже незаметный при отсутствии шипящих звуков акцент в моей речи, так мешавший мне в начале общения, сейчас бы пригодился - раньше, видя, что мне трудно разговаривать, меня особо не расспрашивали, а сейчааас... - В шшею попассть вот таким, - я показала срезень, - и ссмерть моментальная. - А попадешь? - Хитро прищурился достававший меня парень. - А ссомневаешшьсся? - Я ответила ехидной улыбкой. - Проверим на вылазке! Сомнения Максима, этого "Фомы неверующего", как выразился командир, были разбиты в пух и прах. Мы привели с собой на поляну двух немцев, которых командир с ребятами активно пытали, пока я первый раз в своей жизни пила чай, услужливо поданный Славой - тем самым хилым пареньком. Он, оказывается, был ответственным за связь, поэтому и был таким мелким. Чай... Люди совсем не ценят этот отвар! - Я проссто не понимаю... - Сделав первый глоток, я надолго замолчала, прислушиваясь к ощущениям. Ведь у меня они острее, чем у людишек. Я медленно продолжила свою мысль: - Как можхет одна трава, пуссть и ссушшеная, иметь такой многогранный зсапахх? А вкусс? Это поххоже на очхень многие травы, но при этом отличхаетсся от каждой изс нихх! Терпкий, но приятный... - Я снова осторожно глотнула из металлической кружки, задержав глоток и наслаждаясь вкусом, прикрыв глаза. - Лер! - О, командир, похоже закончил... - Они ничего не говорят и не показывают, они твои. - Отведите ихх на ссосседнюю поляну, пока я все приготовлю. - Встав и потянувшись, я, прихватив нож, направилась следом за ребятами. Попросив их уйти, я улыбнулась пленным, лежащим передо мной связанными и с голым торсом. Перерезав одному вены на запястьях, я его кровью начертила структуру прямо на траве и откатила его подальше в кусты, перерезав горло быстрым движением. Выйдя обратно на поляну, я узрела командира и Митрича. - Я же проссила... - Мы проследим. - Спокойно ответил командир, усаживаясь. Я осталась довольна - он внимательно проверил, не сидит ли он на рисунке или в его границах. - Ну ессли желудки выдержат... - Я улыбнулась, поворачиваясь к оставшемуся в не очень-то и гордом одиночестве немцу. Да, наконец-то - этот страх в глазах, дикий, первобытный... Так и должны смотреть людишки на дроу! Кончиком тесака я, присев на корточки, стала вычерчивать структуру дополнительной фокусировки у него на груди и животе. Облизнув лезвие и слизнув кровь с губ, я по-доброму улыбнулась немцу, одновременно вгоняя лезвие под диафрагму. Он хотел закричать, но начерченная у него на груди структура не давала ему пошевелиться. Удлинив разрез, я осторожно начала извлекать внутренности из тела, еще живого, кстати. Разложив их в сложном и гармоничном порядке, я вышла за пределы большой структуры, отметив что Митрича уже нет, а Кирилл как-то позеленел. Повернувшись лицом к центру поляны, я подняла уже вытертые ладони на уровень плеч, раскинув руки в стороны, и запела. Спасибо папе, голос у меня красивый, как и у всех светлых, вот только пела я на языке дроу. Уши-локаторы уловили, что командир за спиной у меня затаил дыхание. - Vendui KEN ULOWARAH VY KYPONOD IDLOR VY JC XYPONODJC Uk VY ARASISJC ES ULO kurec LAOC VY IVILOC XEN. - Примерно в середине фразы я услышала удивленный вздох за спиной. Еще бы - во-первых, живой безымянный немец начал погружаться под землю, а рисунок кровью начал испаряться; во-вторых, мне подпевали деревья. Это значит, что ритуал прошел успешно - Дух Чащи проснулся от многовекового сна. Я довольно улыбнулась, ускользающим сознанием подметив, что Кирилл подхватил меня, не дав упасть на траву. Так уютно у него в руках... - Как ты? - Это было первое, что я услышала, открыв глаза. - Приветсствую тебя, Духх Чащщи. - Я поднялась, поклонившись стене деревьев. - Что я могу сделать для тебя, как отблагодарить? - Прошептал ветерок в кронах. Отряд, сидящий кружком у костра, удивленно озирался. - Не допусстишшь близско к этой поляне немцхев? - Надо быть осторожнее! Я слишком многого прошу. - И на версту не подойдут! - Рассмеялся эфемерный голос. - Это безмерно малая услуга, но я выполню твое пожелание, Leriel' Philaerini... - Ласково перебрав мои распущенные волосы, ветерок стих. Снова поклонившись, я подсела к костру. Только сейчас заметила, что на мне не моя рубашка, а чья-то гимнастерка, явно большая. - Ну и кто же меня разсдевал? - Спокойствию моего голоса мог позавидовать ледник. - Я. - Подал голос Кирилл. - Ты вся в крови была, я отнес тебя к ручью и смыл последствия ритуала. Рубашка твоя там сохнет. - Он махнул рукой куда-то мне за спину. Неожиданно для меня, перед внутренним взором замелькали картинки - вот Кир осторожно расстегивает пуговицы, вот он целует мою шею, положив руки на грудь, а я обнимаю его за шею, выгибаясь всем телом, вот... - Лера! - А? Шшто? - Я словно очнулась. Командир неодобрительно покачал головой. - Новенькие у нас, говорю! - Он что-то еще говорил, потом спрашивал, я же заткнула его жестом, прислушиваясь к шуму леса. Встревоженному. Вскочив и подобрав свой тесак, я встала в боевую стойку, повернувшись лицом на восток, и попросила подать мне лук и одну четырехгранную стрелу. Из леса в развалочку вышел огромный заросший мужик. - Здравсствуй, Лэриэль! - И тебе не ххворать, а ты кто? - Я, не отрывая взгляда от незнакомца, жестом приказала отряду оставаться на местах и ничего не предпринимать. - Змей Горыныч! - На полном серьезе ответил бородач. - И второй змеюки белорусссским лессам не видать! Откатившись влево, я избежала медвежьего захвата и полоснула "Горыныча" по задней части шеи, перерубив позвоночник. Взревев, сие чудище повалилось на землю, на глазах затягивая рану. Подскочив к нему, я до конца отделила голову от туловища, отпнув ее подальше. - Вроде, вссе... - Я опустилась на траву. Слабость дикая. Спаааать... Проснувшись, я некоторое время нежилась, наслаждаясь темнотой, которая для меня была словно серебристой и прозрачной. Глаза отдыхали. Присев на границе света и тени рядом с Кириллом, я спросила: - Ессть, шшто поессть? Вместо ответа он протянул мне краюху хлеба и кусок мяса, завернутый в лопух. Мясо, как я люблю - без жира и прожилок. Отложив еду в сторону, я прижалась к Киру, положив голову ему на плечо. Он вздрогнул, но все же чуть развернулся и прижал меня к груди. Так мы и сидели, пока не начало светать. Подняв лицо, я положила руку ему на затылок, опуская его голову и первая касаясь губами уголка его губ. Кир сразу же обнял меня второй рукой, касаясь моей нижней губы кончиком языка. Приоткрыв рот, я впустила его язык, ощутив, как внизу живота что-то сжалось от первого же поглаживания языка языком. Ну еще бы - я половозрела уже триста лет, вот только никому не нужна полукровка. Я попыталась ответить на поцелуй, повторив маневр Кира. Он только сильнее сжал мою талию, его сердце билось как после кросса. Надеюсь, ему нравится. Никогда никого не целовала. Едва заслышав шебуршение просыпающихся партизан, я прервала поцелуй, напоследок еще раз коснувшись губами его колючей небритой щеки. Теперь мы просто сидели рядом - задумавшийся командир и завтракающая полукровка. - Командир! - Это Слава-связист. - Центр вас вызывает! Кирилл метнулся к нему сразу, как отзвучало слово "Центр", к концу фразы он уже был рядом с аппаратом связи. На меня все почти смотрели искоса, поэтому я сочла, что этот разговор не для моих ушей. Бредя по лесу, я наткнулась на полянку с ягодами. Будьте прокляты, светлые гены! Но я все же не удержалась, съев почти всю землянику - лесную, крупную и сладкую до першения в горле. Содрав вогнутый (или выпуклый - это с какой стороны посмотреть) кусок коры с ближайшей березы, я быстро собрала в импровизированный туес оставшиеся ягодки. Появление земляники было встречено бурно-радостно. И только Кир радовался МОЕМУ возвращению. Сидя на ветке недалеко от лагеря и болтая ногами, я думала. Или, скорее, мечтала. Опа, а вот и объект моих мечтаний... Неслышно ступая, я вышла за ним на отдаленную от лагеря полянку. - Куда ссобралсся? - Прошептала я ему на ухо, запрыгнув на спину и обвив его тело всеми конечностями, и игриво куснула за шею. Он сперва напрягся, а потом расслабился, положив руки мне на бедра. - К девушкам в деревню. - Это было сказано таким спокойным голосом, словно для него это обычное дело. Я уткнулась лбом ему в шею, расслабляя ноги и собираясь слезть с его спины. Но не тут-то было... Он резко повернулся в кольце моих конечностей и, придержав от сползания, снова нежно сжал середины бедер. - И ты поверила? - Насмешливо-обеспокоенно вопросил он, глядя мне в глаза, сейчас находившиеся на одном уровне с его. - Я тебе во вссем верю... - Утопая в темно-синих, почти черных глазах, я зарылась пальцами в его короткие, но такие мягкие волосы. - Эх, ты, ушастое мое чудо... - Пробормотал он, опускаясь на траву. Теперь я сидела на нем верхом, отвечая на глубокие, тягучие поцелуи, каждый из которых делал теплый узел внизу живота только туже. Желания чего-то большего добавляли и руки Кирилла, шарящие по моему телу, поглаживающие бока, спину, бедра, но возмутительно долго не прикасающиеся к груди, уже болезненно ноющей. Не выдержав, я, не прерывая поцелуя, поймала его раскрытую ладонь и, глухо застонав в поцелуй, положила себе на грудь, оставив свою ладонь сверху его и чуть сжав его пальцы. - Ну, пожалуйсста... - Прошипела я, уткнувшись лбом Киру в плечо. Кирилл уже обеими руками сжимал мои груди, нежно массируя через тонкую гимнастерку, и целовал шею, ключицы, покусывал ухо по всей длине (заостренное, сантиметров семь длиной - для дроу короткое, для лесного эльфа слишком длинное), так приятно и горячо дыша через рот на бьющуюся в немыслимом темпе жилку на шее, повторяющую учащенное биение сердца. Я одной рукой перебирала волосы на его макушке, а второй расстегивала пуговицы его рубашки, но дрожащие пальцы плохо справлялись - пуговицы ускользали из пальцев как живые. Сосредоточившись на ощущениях, которые оставляли его губы, мягко касающиеся шеи, я выгнулась от неожиданного прилива удовольствия - это его теплые и слегка шершавые ладони накрыли, перекатывая соски между пальцев, мои груди. Гимнастерка уже, оказывается, была расстегнута. Но, когда Кир, наклонив голову, обжег дыханием нежную кожу груди, молочно-белую, никогда не видевшую солнца, я, сама того не желая, царапнула когтями его плечи. Посасывая один сосок, Кирилл скользнул ладонями по спине и ниже, сжав мои ягодицы и прикусив находившийся у него во рту сосок. За что и поплатился - издав стон, я впилась когтями ему в спину, глубоко всадив их в плотные мышцы, которыми бугрилась его спина. И, сама испугавшись содеянного, я отскочила от него, сжимая ворот рубашки у ключиц, закрывая грудь. - Ну, иди сюда, чудо. - Он поманил меня ладонью. - Я больше не буду так, только не уходи. Гимнастерка, наполовину расстегнутая, так и осталась висеть на его предплечьях, обнажая грудь, плечи и часть спины. Застегнув свои пуговицы, я с ужасом уставилась на окровавленные когти. На моих руках кровь человека, которого я... Которого я что? Люблю? А как это? Потом спрошу. Подойдя к неподвижно сидевшему Киру, я села рядом, лицом к нему. - Проссти... - Я провела пальцем по царапинке на плече, стирая выступившую кровь. - Пожалуйсста, проссти. Кирилл потянулся было к моим губам, но я отвернулась и встала. - Когда же ты поймешшь? - Стоя спиной к нему, я нервно мяла полы гимнастерки. - Я же дроу! Для меня мучхить и убивать то же ссамое, что для тебя развлекатьсся. Это моя ссущщноссть. А ТЕБЕ я не ххочу делать больно, но... - Ты сейчас делаешь мне больно. - Тихий и спокойный голос за спиной заставил меня вздрогнуть. - Я понимаю, что это твоя сущность. И я готов с этим мириться. Я услышала, как он встал и подошел ко мне сзади, положив ладони на плечи. - Мое ушастое чууудо... - Ласково протянул он на ухо, понизив голос. Я улыбнулась, прижимаясь спиной к его груди. - А как это?... - Я замялась. - Любить? - Ну для меня это хотеть всегда быть рядом, постоянно иметь возможность обнять, а самое главное - стремление защитить ценой своей жизни. Резко развернувшись в кольце его рук, я, смеясь, прошептала: - В таком сслучхае я люблю тебя! - За что была награждена долгим, глубоким и нежным поцелуем. В лагере к нам подбежал Слава. - Из Центра сейчас будет передача! - Возбужденно кричал он. - Вы должны услышать! И мы услышали. Эта музыка... Энергия... Я сидела в ступоре, успокаивая бунтующее сознание. Я гораздо лучше людиш... Эээ... Людей воспринимаю энергетику. - Эту музыку точно чхеловек написсал? - Шепотом спросила я. Получив утвердительный ответ, я продолжила: - Тогда он гений! Так подобрать музыку к ссловам, чтобы она умоляла, требовала, приказывала уничтожить противника!... Оссобенно, в том мессте... - Прикрыв глаза, я восстановила в памяти ритм. - "Пуссть яроссть благородная всскипает, как волна!..." Тут же открытое влияние на ссознание! Я его ссильнее ощщущщаю, но ведь и вам заххотелоссь бежать и рвать немцхев зубами, не так ли? - Все одобрительно зашумели, кивая. - О, только не это... - Я устало прикрыла глаза. - ЗДРАВСТВУЙ, МАТРИЭЛЬ. (Здесь и далее капсом выделены слова, произнесенные на темноэльфийском. Прим. автора) Обернувшись, я узрела десяток лучших воинов Императора, стоящих на одном колене, уперев обнаженные мечи остриями в землю и сжимая их рукояти. Вот они, настоящие дроу - высокие, с черной кожей, белоснежными волосами, длинными ушами, клыками и когтями, а уж красииивые... Не передать. Особенно Матриэль, глава охраны императорской семьи. - ПРОШУ, ВОЗВРАЩАЙТЕСЬ С НАМИ! - Сслава, подойди ссюда. - Я поманила его. - Да не бойсся, это не больно. - Подтолкнув связиста к Матриэлю, я пояснила на языке дроу: - НЕВЕЖЛИВО ГОВОРИТЬ В ПРИСУТСТВИИ ЭТИХ ЛЮДЕЙ НА ЯЗЫКЕ, КОТОРЫЙ ОНИ НЕ ПОНИМАЮТ. Матриэль достал из кармана амулет-переводчик и активировал его, приложив ко лбу побелевшего Славы. - Прошху, возвращщхайтхесь сс нами! - Вот же упертый! - Импхератор дал разрешшхение на наш брак. За спиной резко выдохнули - Кир злится. - Ты ххотел ссказать, что Император приказал тебе женитьсся на мне, грязной полукровке, не так ли? - Я мягко улыбнулась, не показывая клыков. - Какая догадливая у меня внучка! - Дедушшка! - Я с радостным воплем повисла на шее у дроу, которому на человеческий возраст можно было дать не более тридцати. На деле же ему три года назад исполнилась тысяча. Единственный, по кому я скучала. - А как ты говоришшь без применения амулета? - Я заглядывала ему в глаза, как в детстве, ведь он все знает... - Доживешшь до моихх лет, тоже научишшьсся! - Рассмеялся он. - Светлый?! - Я округлившимися глазами смотрела на лесного эльфа, стоящего за спиной у деда. - Повежливей с Императором лесных эльфов, маленькая! - Одернул меня дедушка. - Да и как твой отец я тоже заслуживаю уважения! - Высокомерно бросил свет... ЧТО?! КТО ОН!? За пеленой ярости я не видела, кого бью, режу и кусаю - я видела только ЕГО, этого светлого выродка, убившего мою маму и сделавшего мою жизнь пыткой от рождения. Только из-за последней воли мамы я осталась во дворце - ведь она была любимой младшей дочерью Императора. Со временем он и меня полюбил. Но вот то, что мой отец - Император светлых - это сюрприииз. Кто-то коротко выдохнул в ухо, так знакомо куснув за кончик. Я сразу успокоилась, обмякнув в таких теплых руках Кира. Осторожно вытащила когти из его предплечий, погладив кожу вокруг глубоких ранок кончиками пальцев. - Я же проссил тебя не говорхить ей пока! Видишшь, что ты сделал?! - Не оборачиваясь, бросил дед от... Нет, все же Императору светлых. Все остальные, и дроу, и люди, так хорошо знавшие меня, только таращили глаза на нас с Кириллом. - Что ж, маленькая, я так понимаю, возвращщатьсся ты не ссобираешшьсся? - Деда вопросительно смотрел на меня. Я покачала головой, все так же стоя в кольце рук Кира и прижимаясь к его груди спиной. - Тогда это я здессь осставлю. - Повинуясь взмаху его руки, Матриэль с поклоном протянул мне мой кинжал, короткий меч (оба в ножнах и с ремнями, позволяющими крепить их на спине), пояс с метательными ножами и колчан. Сгрузив все это богатство в руки Киру, я бросилась обнимать единственного любяще... Нет, не единственного, но любящего и любимого чело... Дроу. - Я буду скучать, маленькая, без твоих проказ во дворце... - Улыбаясь, он обнял меня в ответ крепко-крепко, до хруста ребер. Стоило мне отойти от него на пару шагов, как все они исчезли. Больше я не смогу вернуться в свой мир... Да и Ллос с ними. Как ни в чем не бывало, я уселась к костру, уже не стесняясь привалилась плечом к Киру, обнявшему меня в ответ, и начала рассказ - о том, кто мой дед и отец, кто была моя мама, кто была там я и т.д. и т.п. - Ты чего тут ссидишшь? - Я присела рядом с Киром на берегу ручейка, приятно журчащего в ночи. - Ты из-за меня осталась, да? - Он даже голову не повернул ко мне, все так же смотрел на безумно далекие звезды, маленькими алмазами усыпавшие небо. - Да. - Я тихонько вздохнула, подтягивая колени к груди, обнимая их и кладя на них подбородок. - Там меня ничего не ждало, только презрение и нелюбимый муж. А здессь... - Я снова вздохнула. - А здессь ты, любимый и нужный. Так зачхем мне возвращщатьсся? Я ничего не потеряла, даже нашшла. Не вини ссебя. - Я положила руку ему на плечо, чуть сжав пальцы. Взяв мою ладонь, он поцеловал каждый пальчик, потом развернулся ко мне. Я оказалась лежащей на траве, а он, навалившись всем весом, целовал мою шею. От неимоверно приятной тяжести его тела внизу живота разлилось приятное тепло, я обхватила тело Кира руками и ногами, прижимая к себе ближе. Глухо, явно сквозь зубы, застонав, он рванул ворот моей рубашки, заставив пуговицы разлететься, и приник губами к моей груди. Откинув голову, я тихо выдохнула, заставив себя не распускать когти и путаясь пальцами в его волосах. - Кииррр... - Протяжно-рычаще простонала я, уже не в силах выдерживать эту пытку удовольствием. - Да, чудо... Сейчас... - Прошептал он, тяжело дыша мне в шею. Поднявшись на четвереньки, он, погладив мой живот, дрожащими пальцами расстегнул камуфляжные штаны, которые я на себе принесла из своего мира. Я запустила руки под его гимнастерку на животе, щекоча кожу и обводя контуры мышц. Буквально содрав с меня камуфляжку, Кир быстро расстегнул свою гимнастерку и снова вдавил меня в траву, теперь уже так приятно касаясь моей груди и живота своей теплой кожей. Его сердце билось, словно сейчас разорвется, в рваном, слишком быстром ритме. Внизу живота уже что-то пульсировало в такт ударам моего сердца. Вдруг боль пронзила все тело, пробежавшись вдоль позвоночника и ударив в голову, вырвала стон. Тяжело дышащий Кирилл держался надо мной на руках, не двигаясь. - Извини, - еле слышно прошептал он, - я не знал... Заставив себя забыть о боли, я сосредоточилась на приятном ощущении наполненности. Притянув Кира за волосы, я поцеловала его, поддразнивая его язык своим. Глухо рыкнув, он медленно начал двигаться во мне. Эти горячие толчки, расходящиеся волнами наслаждения по телу, заменили мне весь мир. Каждый раз, когда он упирался во мне во что-то, не дающее ему войти глубже, с моих губ срывался стон, которому Кир не давал разлететься по поляне, сцеловывая его. Я сжимала его бока бедрами, чувствуя правым бедром бешеный темп его сердца, пропускающего удары. Каждый толчок был маленьким взрывом, сносящим меня в сторону пропасти. И вот я, сотрясаясь всем телом в сладостно-приятных судорогах, провалилась в нее с коротким вскриком, сжав руки в кулаки и распарывая ладони. Резко дернувшись вниз, Кирилл уткнулся прохладным лбом мне в плечо, щекоча все еще тяжелым дыханием ключицу. Его спину заливала кровь из моих ладоней, но нам было все равно - мы уже целовались. Жадно, глубоко, голова кружилась от нехватки воздуха, но я не позволяла Киру прервать поцелуй. Он перевернулся на спину, ухитрившись не оторваться от моих губ, - теперь я сидела на нем верхом, вернее, лежала, потираясь сосками о его грудь и ощущая, как ласковые шершавые руки скользят по спине и бокам под неснятой гимнастеркой. Теперь уже и его грудь была в крови. Приподняв мои бедра, он мучительно медленно вошел, заставив меня сесть, и снова мир померк. Горячие, уже не причиняющие дискомфорта, толчки словно разрывали мое нутро, хотелось кричать во весь голос, пока кровь из разорванных связок не хлынет. Но дыхания хватало только на отрывистые, короткие стоны в такт движениям. Я приподнимаюсь на колени - Кир выходит. Я опускаюсь - Кир приподнимает бедра, входя в меня как можно глубже. Его пальцы впивались в мои бедра, его голова откинута назад, глаза закрыты, а горло вибрирует, издавая едва слышные даже мне стоны, больше похожие на рычание по тембру. Снова это падение, снова вскрик, сопровождающийся вздергиванием меня. Я упала на грудь Киру, не удержав равновесие, и он тут же обнял меня, прижимая к себе. - Люблю тебя... - Пробормотал он, не открывая глаз. Я улыбнулась. - Чудо ты ушастое! - Добавил Кир, хихикая. Стукнув его кулаком его в грудь, я встала, отправившись на поиски своей камуфляжки. Хороший камуфляж - еле нашла. - Лер! - Негромко позвал стоящий у ручья на коленях парень, смывая бурые разводы с груди. - Откуда столько крови? Не моя же такая черная! Одевшись, я подошла к нему и, присев на корточки, сунула руки в ручей, ощущая приятную прохладу, заглушающую тупую ноющую боль в ранах. - Ну не тебя же сснова рвать. - Криво усмехнулась я, начиная смывать кровь с его спины массирующе-поглаживающими движениями. - Лучше меня! - Нахмурившись, строго сказал Кирилл. Я только рассмеялась, за руку утягивая его к лагерю. На полпути до меня дошло... - Ты что, чудо? - Встревоженно спросил командир, заглядывая мне в глаза. - Проссти... - Закрыв лицо ладонями, уже переставшими кровоточить, я опустилась на колени, сгорбившись и мысленно проклиная себя и свою недогадливость. Поглаживающий мою спину Кир встревоженно вслушивался в сумбур моих мыслей, выражавшийся не более понятными словами. - Ни одна... Девсственнитсей замуж не выхходит... Вот что деда задумал... Как я могла забыть... - Да что такое? - Кирилл довольно грубо встряхнул меня за плечи. - Ессли коротко - ты теперь навеки влюблен в меня. - Я внезапно успокоилась. - Ты лишшил меня девсственноссти, теперь ты будешшь влюблен в меня до ссамой моей ссмерти. - Так я же человек? - Кир явно озадачен. - Ты проживешшь сстолько же, ссколько... Я... - Мои глаза округлились от понимания. Кир, рассмеявшись, прижал меня к груди: - Мое ж ты чудо... - Чуть прикусил заостренный кончик моего уха. - Ушаааастое...