Ушастое чудо

Все тихо-мирно уже неделю. Капитану все неймется нас поссорить, но ни я, ни Кир не поддаемся на провокации. - Вы должны поехать со мной в Москву. Оба. - Владислав вернулся с очередного сеанса связи. - Обойдешшьсся! - Я отправила в рот еще кусочек мяса. - Щщасс мы у немцхев взрывчатку нашшли, Митрич научит меня ей пользоватьсся и мы зададим жару... - Лер... Это как бы приказ верховного командования. - Кирилл был напряжен и даже побледнел. - Твоего, Кир. Мое командование - мой дедушшка. - Я пожала плечами. - Когда закончитсся война, тогда и поеду. Вссе равно изучение меня ничхего не дасст вашшим ученым. - Кирилл, ты должен!... - Начал было капитан, но был прерван командиром: - Да что я могу?! Повезло мне еще, что Лерка не захотела меня своим рабом сделать... Я скривилась. Кир обнимал меня за плечи, а я в срочном порядке просчитывала варианты развития событий. - Кирилл, что ты рассказывал ей о нашем государственном устройстве? - Владислав явно с трудом держал себя в руках. - Да ничего. - Кир пожал плечами. - Вот только читать-писать сейчас учу. Хотя это сложно назвать обучением, память-то у Лерки абсолютная... Я довольно улыбнулась и чуть не заурчала, когда командир погладил меня по волосам. Мррмм... Если коротко, то до февраля 1945 года мы активно партизанили - подрывали мосты, разбирали рельсы, пускали под откос поезда... Веселились, в общем. Из ближайшего райцентра меня, Кира и Владислава в сопровождении Сани-связиста отвезли на грузовике в Минск, а тааам... - Шшто это? - Я округлившимися глазами рассматривала какую-то непонятную хреновину (это слово я у Митрича заимствовала), раскинувшую огромные крылья. - Птица? - Самолет. - Кир держал меня за руку. - Ты его просто вблизи не видела. - А у вас что, не летают? - Встрял любопытный Сашка. По просьбе Кирилла я мало рассказывала о своем мире. Сейчас он еле заметно кивнул. - Ну почему же? - Я зевнула, прикрыв рот ладонью в перчатке на меху. Зимой мне вообще плохо, непривычная я к морозу. - Грифоны, гарпии, иногда даже драконы, но сс ними могут только ссильные магхи ссправитьсся. - Я снова содрогнулась всем телом. Брр, холодина! И как Кир может сейчас стоять в кожаной куртке, без шапки и перчаток!? - Мерзлячка! - Кир, улыбаясь, за плечи притянул меня к себе. Жуткий грохот сотряс мои барабанные перепонки. Я упала на колени, зажимая уши ладонями через вязаную шапку, подаренную какой-то доброй бабулей в деревне. Когда грохот начал стихать, я услышала свой собственный крик - оказывается, я все это время кричала. Кир силой развернул меня к себе, тоже стоя на коленях, и прижал к груди, положив ладони поверх моих. Капитан что-то спрашивал, Кирилл громко отвечал, перекрикивая шум. Теперь понятно - шум стал тише потому, что я почти оглохла. Грохот перестал быть однотонным, появились какие-то потрескивания, вскоре все стихло, остались только мои всхлипы. Кир отстранился и, стянув шапку с моей головы, осторожно стал стирать кровь с моей шеи, щек и ушей ватой, которую подал Саня. Судя по движению губ, он что-то говорил, но я ничего не слышала, только ввинчивающийся в мозги звон. - Кир... - Я не услышала даже своего всхлипа. - Кир... - Он что-то спрашивал, встревоженно-вопросительно глядя на меня. - Я не сслышшу, Кииир... Я расплакалась. Я не хочу потерять слух! Без слуха мне даже хуже будет, чем без зрения! Кирилл расстегнул куртку, прижал меня к груди и запахнул ее, скрывая меня от света дня и даря тепло тела, согревающее мокрое от слез лицо. Я чувствовала, как что-то горячее течет от ушей к шее - кровь не переставала идти. Зато я уже слышала слова, только так, будто тот, кто их говорил, шептал, находясь от меня в полукилометре. - Да что может твой врач?! - Судя по движению грудной клетки под моей щекой, это сказал Кир. Кто-то что-то ответил, но я не расслышала. - Кииир... - Меня сразу же извлекли на свет. - Что такое? - Кирилл внимательно смотрел мне в глаза, опять начав стирать кровь с шеи и ушей. - Мне уже лучше... - Кир натянул шапку мне на уши, почти закрыв глаза. Взяв меня за плечи, помог подняться. Подхватил на руки, как пушинку, и понес к какому-то зданию. Точнее сказать не могу - слишком светло. В комнате, куда меня принесли, царил приятный полумрак и было холоднее, чем снаружи. Кирилл снял куртку и, несмотря на мои протесты, закутал меня в нее, оставшись в вязаном свитере. - Ссовссем о ссебе не думаешшь... - Недовольно проворчала я. - Меня хотя бы знают, чем лечить, если заболею! - Он рассмеялся. И тут же вздохнул. - Придется мне на юг перебираться, а то в Сибири у меня ты совсем окоченеешь. Там зима больше полугода. - Ссибииирь... - Задумчиво повторила я. И поежилась. - Даже звучит холодно. Вошел лекарь. Нет, как же Слава говорил?... Точно, врач! - Ну-с, как вас зовут? - Он мельком глянул на меня. - Лери... - Кир зажал мне рот рукой. - Лера. - Я непонимающе посмотрела сначала на него, потом на капитана, который ответил за меня. - Большего вам знать не нужно. - Владислав сверлил взглядом врача. - Я понял. - Врач перестал писать и подошел ко мне, встав из-за стола. - И что с вами? - Нужно обезболивающее, - теперь уже за меня говорил Кирилл, - и вата. - Обезболивающее... - Задумчиво протянул врач, отвернувшись. - Ессли оно кому-то другому нужнее, то мне не нужно! - Я уже сама стирала кровь с ушей. - Да мы ему только обезболивающее колоть и можем... - Врач вздохнул. - Слишком большие повреждения... Конца фразы я не услышала - я уже шла по коридору в сторону палаты, из которой доносились настолько громкие стоны, наполненные болью, что я их полуглухая услышала. В палате лежал мужчина, перебинтованный до состояния мумии. - Где ссамые опассные и ссерьезные повреждения? - Я, не оборачиваясь, обратилась к врачу. - Грудная клетка и живот. Неоперабельные травмы. - Лаконичный ответ. - Вссе осстальное вы можете вылечхить? - Ну, нескоро, но... Не дослушав, я пробормотала лечилку. Пока она действовала, Кир подхватил меня на руки. Положив голову ему на плечо, я приготовилась. Хоть я уже и привыкла, все равно каждый раз... Не успев додумать мысль, я сжалась в комок в руках любимого, застонав. Разрывающие внутренности судороги, путающие мысли и сводящие с ума вскоре кончились так же внезапно, как и начались. - Лечхите... - Я махнула рукой в сторону "мумии", на нетвердых ногах выходя из палаты. По пути к этому жутко-ужасно-мерзкому механизму Владислав доставал меня вопросами типа "Че это ты такая добрая?" - Послушшайте! - Я резко повернулась к нему, остановившись. - В моем мире тоже войны бывают! Я в результате одной из нихх родилассь! И учхасствовала я во многихх. И я знаю не хуже васс, как сстрашшно родне получхать извесстие о ссмерти, и ихх не усспокоит то, шшто ихх близский погиб во имя сстраны! - Я глубоко вздохнула, успокаиваясь. - И я знаю, шшто ессть два вида милоссердия. Добить или вылечхить. У насс лекари умирали на поле боя от магичхеского исстощщения. Это у насс, где магхии больше в миллионы раз. Так шшто не рассссказывайте мне об ужассахх войны. Кажется, он в шоке. Сидя в еще не грохочущем самолете, я затыкала уши ватой. Еще Кир одел на меня так называемые наушники, заглушающие звуки. Так что, когда самолет заработал, я слышала только терпимый шум. Правда, от того, что летели мы несколько часов, голова разболелась. А уж холодно было... Я не позволила Кириллу раздеться, только села к нему на колени, прижавшись к груди и уткнувшись носом в шею, кажущуюся горячей. Когда мы вывалились из самолета, я, снимая наушники, вежливо попросила всех заткнуться. И, вытащив вату, застыла с выражением блаженства на лице, наслаждаясь тишиной. Но горестно застонала, когда Саня, ехидно хихикая, сообщил, что у нас впереди еще один такой же перелет. В каком-то месте с огромным количеством столов, за которыми сидели люди, в основном мужчины, капитан спросил, что бы я хотела поесть. - Я шшто, поххожа на травоядное? - Негромко поинтересовалась я, улыбнувшись во все ЗО зубов и 2 клыка. Сглотнув, капитан ушел за едой. Кир с Саней одинаково пакостно хихикали. Наскоро проглотив тушеное мясо, а ребята еще и какую-то кашу на гарнир и салат, мы, на ходу допивая восхитительно горячий чай, снова отправились к летательному монстру. В этот перелет мы с Киром спали. Мой мозг привык к реву двигателя и уже не бил тревогу. Только снились мне войны, в которых я теряла своих бойцов, единственных дроу, которые, невзирая на мою внешность, уважали и любили меня. Едва моего плеча кто-то коснулся, я, не проснувшись даже толком, сделала движение, которым обычно, доставая меч, без замаха разделяла наглеца на две половинки - верхнюю и нижнюю. Хорошо, что меча-то у меня не было, а то остался бы НКВД без одного капитана... - Прилетели, чудо. - Возвестил Кирилл, сдирая с меня наушники и целуя в щеку. Я не успела слезть с его колен - он встал и на руках вынес меня из самолета. Ллос, как же там было холодно! Еще и снег шел. Я спрятала лицо на груди любимого, обняв его за шею. Усадив меня в легковой автомобиль, Кир сел рядом, с другой стороны - капитан. - Шшто это? - Я восторженно смотрела на огромный дворец со шпилями и красными горящими звездами на них. - Это дворетс вашшего правителя? Машина вильнула, капитан закашлялся, а Кирилл только засмеялся. - Не совсем. Это здание для нужд высшего правительства нашей страны, называется Кремль. - Он, протерев запотевшее от моего дыхания стекло, продолжил: - Самый главный человек в нашей стране - секретарь партии. Нынешнего зовут Иосиф Виссарионович Сталин. С ним ты и встретишься, но уже завтра. Продолжая глазеть по сторонам, спрашивать и восторгаться, я то и дело тормошила то Кира, то Владислава. У водителя вообще были ошарашенные глаза. Выйдя из машины, я потянула Кирилла за руку: - Ну пошшли! Пожалуйсста! Я ххочу ещще поссмотреть! - Нет, чудо, надо выспаться! - Кирилл, смеясь, закинул меня на плечо и понес в какое-то здание. Поднявшись по лестнице в сопровождении водителя автомобиля, который открыл нам дверь, Кир ввалился в прихожую, упав вместе со мной на пол. Под наш дикий ржач водитель, прикрыв дверь, ретировался. Я смеялась, откинув голову назад, а Кирилл вдруг нежно куснул меня за шею. Моментально возбудившись, я вцепилась пальцами ему в волосы, подтянув к себе и впиваясь в его губы. Он жадно поцеловал меня, неосторожно порезав язык о мой клык. Кровь, такая горячая и солоноватая, залила мой рот, заставив застонать в поцелуй. Я попыталась разорвать на нем куртку. Расстегнув мою шубу, Кир залез прохладными пальцами под три слоя теплой одежды, поглаживая живот. Я выгнулась, царапнув его шею. Кирилл встал, стянул с меня теплые сапоги, разуваясь сам, и, пока я поднималась на колени, стряхивая шубу с плеч, содрал с себя куртку. Он хотел было поднять меня, но я осталась стоять на коленях перед ним, снимая свитера и оставаясь в одной рубашке. - Нееет... - Прошептал он. - Ещще как да! - Я коварно улыбнулась. Давно этого хотела... Задрав свитер Кира, я взялась за пуговицу на его брюках. - Лераааааа... - Он застонал громко и протяжно. Осторожно облизывая головку, я провела кольцом из ладони и пальцев по увитому венами члену. Примерный механизм действий я знаю, так как должна была стать супругой высокородного дроу. Мне еще в 60 лет инструктаж проводили. Устный, к счастью. Неожиданно для меня, Кирилл, запутавшись пальцами в моих волосах, насадил мой рот на себя до самого горла. Я подавила кашель, стараясь не сильно кусаться, и осторожно задвигала головой. Кир, снова дернув меня за волосы, излился мне в рот. От неожиданности проглотив все до капли, я, кашляя, встала на четвереньки, упираясь ладонями в пол. Быстро он что-то... Хотя, учитывая то, что последний раз суровые лесные условия дали нам возможность на близость в середине сентября, а сейчас конец февраля... Кир прервал мои мысли, прижав к груди. - Прости, чудо... - Он явно раскаивался. - Я... - Расслабься... - Я обняла его в ответ. - Я все понимаю. - Лер... - Я снова не дала ему договорить, положив пальцы на губы. Он тут же их поцеловал, а я, смеясь, потащила его за руку вглубь квартиры, кажется так он эти апартаменты назвал. Найдя спальню, я толкнула Кира на кровать. Он поспешно стянул свитер через голову вместе с тельняшкой, давая мне возможность полюбоваться его красивым телом. Сев на него верхом, я гладила его торс, пока он расстегивал пуговицы моей рубашки, поглаживая открывающуюся кожу. Как я соскучилась по теплоте его слегка шершавых ладоней! Только вот поцеловать его я теперь боялась - а вдруг ему противно теперь будет? Все-таки такого раньше не было... Но Кирилл развеял мои сомнения, сев, он нетерпеливо поцеловал меня, сдирая рубашку с моих плеч и сжимая мои ягодицы. Меня аж затрясло от желания и предчувствия. За годы мы смогли до тонкостей изучить друг друга. И, похоже, я сделала своего любимого садомазохистом. Ему очень нравится, когда я, теряя голову от удовольствия, царапаю его спину или шею. А мне жутко нравится, когда он легонько покусывает ухо или, уже серьезнее, до крови, впивается зубами в плечо, вот как сейчас. Выгнувшись и застонав сквозь зубы, я чуть не оставила кусок плеча у него в зубах. Отпустив мою многострадальную пятую точку, уже наверняка покрытую синяками, он мягко накрыл ладонями мои груди. Вот уж где он никогда не позволял себе применения силы. Всегда нежно, даже прикусывал так приятно-приятно, совсем несильно. Массируя и одновременно поглаживая большими пальцами соски, Кир целовал мою шею и зализывал полукруглые ранки на плече от зубов. Хорошо, что на дроу шрамов не остается, а то у меня вместо плеч было бы то, что у Кирилла вместо спины - пересекающиеся длинные шрамы от царапин, рядами расположенные точечные шрамики от втыкавшихся в мышцы когтей, следы зубов и клыков на плечах... Будто пытали его, как сказал однажды Максим. Приподняв меня, Кир заставил меня встать на колени. Я наклонила голову, чтобы не прерывать поцелуй, а он вытягивал шею, подняв лицо и стягивая с меня теплые ватные штаны. Его руки на пару мгновений, сопровождавшихся взвизгом брючной молнии, исчезли, затем снова легли мне на талию, мягко надавливая. Я села, чувствуя, как меня наполняет удовлетворение и не только, откинула голову назад, подставляя шею под поцелуи и легкие укусы, тихонько простонав его имя. Кир поднимал меня, держа за ягодицы, и опускал. Поднимал и опускал. Все быстрее... Резко перевернувшись, Кирилл вдавил меня в матрас своим телом и продолжил двигаться. Наши сердца колотились, как ненормальные, губы шептали имена и признания, перемежающиеся стонами... Чтобы не терять время на окончательное стягивание с меня штанов, Кир закинул мои ноги к себе на плечи. Мне нравится! Теплые руки скользили по бокам туда-сюда, хриплые выдохи куда-то в основание шеи становились все более частыми и вообще теряли какой-либо ритм, горячие толчки в самое нутро потеряли первоначальную нежность, став жадными и дикими... Люблю этого человека! Это была единственная более-менее связная мысль в моей голове. Стараясь попадать в ритм, я подавалась навстречу, прикрыв глаза и постанывая. Да, вот оно... Сладкие судороги пробежали по телу, вырывая громкий полустон-полувскрик. Кир резко дернулся вниз. Всегда одновременно, начиная с первого раза. Скатившись с меня, Кирилл остался лежать на спине, смотря в потолок и тяжело дыша. Когда он успевает брюки застегнуть-то?! Натянув на положенное место и застегнув всю одежду, я положила голову Киру на плечо. Он, обняв, наполовину затащил меня на себя - теперь его сердце билось прямо под моей щекой. Уже не так бешено, но еще не спокойно. Грела мысль, что это сердце бьется только для меня... Кирилл перебирал мои волосы, распуская косички, а я водила когтем по его груди, оставляя белые царапинки, постепенно становящиеся темно-розовыми. Вот так каждый раз - нежность, дикий, необузданный секс и снова нежность. Не знаю, как должно быть, но мне очень нравится нынешнее положение вещей. - Люблю тебя, человееек... - Прошептала я, оставляя быстро набухающую кровавыми каплями царапинку у него на груди. Его грудь и живот тоже были покрыты шрамами, но не так густо, как спина и плечи. - Проссти меня... - За что? - Кир подложил под голову подушку, гладя меня по волосам. - За это, - я провела подушечкой пальца по шрамику. - И за это, - по другому. - И за сспину... Такое крассивое тело исспортила... - Глупое чудо... - Негромко хихикнул Кир. - Я ж знал, на что иду. Ведь помнишь, я сказал тебе, что готов мириться с твоей садистской сущностью? Тем более, - он вздохнул, - это тело тебе принадлежит навсегда. А нравится ли оно другим, мне как-то начхать. Тебе же нравится? - Ооо, да... - Я дотянулась до его губ, нежно поцеловав уголок. Я проснулась на рассвете. Искупавшись - правда, у меня некоторое время заняло раздумывание, что это за хреновины и как ими пользоваться - я залезла в холодильный шкаф. У нас в мире такие не редкость, только работают на амулетах, а тут, скорее всего, другая схема. Проснувшийся Кирилл застал меня за задумчивым разглядыванием какого-то аппарата, содержащего газ. Я не рискнула выпускать его слишком много, мало ли что... Кир, показав мне, как пользоваться плитой (какая связь с плоским большим камнем я не представляю. Великий, могучий и непонятный русский язык!), ушел в ванную. Ушел милый, взлохмаченный и сонный, а вернулся строгий офицер в мундире. Правда, когда он улыбнулся, так по-мальчишески озорно, сразу стал лет на пять моложе, а уж строгость испарилась без следа. Позавтракав мясом (другое я ем только в безвыходной ситуации), мы, целуясь, ждали водителя. Я успела взлохматить тщательно причесанные волосы, запретив их приглаживать. Уже одетая, я заканчивала плести узор на голове, когда в дверь позвонили. Снова одевшись, как капуста в листья, и натянув шапку на уши, я легко сбежала по лестнице, смеясь. Мы сидели в коридоре, ожидая приема у самого товарища Сталина. Кир перебирал мои пальцы, пробуя на остроту когти, я же старалась не обращать внимания на разговор за стеной. Но, когда следивший за нами мужчина, запинаясь, выдавил, что ночью мы с Киром "спали во всех смыслах", я почувствовала, как кровь приливает к щекам. Сидящий напротив Владислав внимательно наблюдал за мной. - Ты их слышишь? - Вдруг спросил он. - Против воли... Честно, оно мне не надо! - Я, не переставая краснеть, судорожно сжала пальцы Кирилла. Он успокаивающе погладил меня по запястью. - Надеюсь, ты понимаешь, что с ЭТИМИ людьми нужно быть предельно откровенной? - Я кивнула, глядя в глаза капитану. - Не переживай так, чудо... - Кирилл повернул мое лицо к себе. - Все будет хорошо! Правда ведь? - Он стрельнул глазами на Владислава, требуя поддержки. - Разумеется. - Для убедительности капитан даже кивнул. Нас пригласили в кабинет. Дернувшись, я едва не пропорола свою же ладонь когтями. Войдя, Кир поставил меня перед столом, а сам отошел влево, напоследок сжав мои пальцы. На меня смотрели три человека - два из них в очках, а третий, сидящий во главе стола, с трубкой. Из-за едкого дыма щипало глаза и першило в горле, но я не смела высказать недовольство. У них у всех были тяжелые взгляды, но усатый с трубкой будто просвечивал насквозь, влазя в мысли. Брр... - Меня зовут Вячеслав Михайлович, - начал наконец один из очкастых, - это, - он указал на еще одного очкастого, сидящего напротив, - Лаврентий Павлович, а это, - он указал было на человека с трубкой, но я загипнотизированная его взглядом, прошептала, перебив Вячеслава Михайловича: - Иоссиф Виссссарионович... - И легко поклонилась. Сталин только хмыкнул, пустив клуб дыма. - Правильно. - Это уже Лаврентий Павлович вступил в разговор. - А как вас зовут? - Лериэль Филаэрини. Но в вашшем мире меня предпочитают называть Лера. - Кирилл скрипнул зубами. Ясно, слишком много себе позволяю. - Расскажите мне о вашэм мире, Лериель. - Вдруг попросил Иосиф Виссарионович. Я смешалась, не зная, с чего начать. - Для начала, кто ваши родитэли? - Мою маму звали Гериэль Филаэрини, отца Арвиэль Лирринтар. - Я не смогла сдержать дрожь в голосе. - Восспитывал меня дедушшка Ритэль Филаэрини. - Какое положение вы занимали? - Опять Лаврентий Павлович. - Tresten d'ariv, сстаршший ссотник разведки на поверххноссти. - То есть, вы подземное существо? - Вячеслав Михайлович глянул на меня поверх очков, что-то записывая в небольшой книжечке. - Да, но при необхходимоссти дроу могут выхходить на поверххноссть не только ночью, но и днем. Даже сущществуют посселения на поверххноссти, но они активны только ночью. - По вашим описаниям, дроу совсем другие. Почему вы так непохожи? - Лаврентий. Они так и будут по очереди спрашивать? - Я полукровка. - На моем лице не дрогнул ни один мускул. - Наполовину дроу, наполовину лессной эльф. Меня еще долго-долго допрашивали, пытаясь подловить на нестыковках, но скрывать-то мне нечего... Через полчаса после начала допроса мне предложили сесть, через час попросили "сопровождающих" выйти посидеть в коридоре. Уже из коридора, закрыв дверь, Кир чуть понизив голос, сказал: - Я с тобой, чудо. Я здесь... Уже стемнело за окном. - И еще один вопрос. Немного личный. Почему старшина Евстахов называет вас чудом? - Это Вячеслав Михайлович. От Сталина я с того самого вопроса о семье ни слова больше не услышала. - Ну, вообще-то он называет меня ушастым чудом, - я улыбнулась, немного мечтательно, - говорит, что я чудна'я... - Вы можэте идти. - Не вынимая трубки изо рта, повелительно разрешил Сталин, улыбавшийся в усы во время моего ответа. Встав и снова поклонившись, я вышла из кабинета, прикрыв за собой дверь. И сразу же попала в объятия Кирилла. В машину я садиться отказалась и пошла по тротуару вдоль дороги. Я прекрасно запомнила дорогу, когда нас везли в Кремль. Кир, перекинувшись парой слов с водителем, поравнялся со мной, взяв за руку. По пути я ловила языком снежинки, а попадались в основном губы Кира, еще мы играли в снежки. Так и не поняла правил этой игры, но бросаться комками снега весело, хоть и холодно. Когда я поднималась по лестнице в подъезде, хихикающий Кирилл насыпал мне снега за шиворот. На мой визг прибежал из машины водитель, ждавший нас у дома. Кир убежал в квартиру с диким ржачем. - И вот это взросслый человек?! - Риторически вопросила я в пространство, закатив глаза. - Дебил какой-то... Сняв верхнюю одежду в прихожей и стряхнув снег со спины, я сразу прошла в спальню, заваливаясь под бок уже нырнувшему под одеяло Кириллу. Засыпала я в теплом, уютном кольце рук под спокойное размеренное сердцебиение и не менее ритмичное сопение в ухо. Всегда бы так...