В одной лодке

Очако чертовски нервничала. После того, как ей удалось убедить Рюко-сан, хоть и с большим трудом, что с ней все в порядке, она все же написала то самое заявление. Теперь про-герой Уравити, в лице Очако Урараки, официально в декретном отпуске. И об этом совсем скоро узнают абсолютно все. Невозможно незаметно пропасть про-герою из поля зрения всего мира, будучи на взлете свой карьеры. Агентству, в котором работает Очако, придется объяснить причину отсутствия одного из своих лучших штатных про-героев. Тут ничего не сделаешь. Конечно, Рюко-сан великодушно пообещала со своей стороны сделать все возможное, чтобы все прошло для нее как можно более гладко. Но Очако не была дурой. Она знала, что смягчить удар в ее случае не получится. Все прекрасно были осведомлены, что у нее не было отношений уже довольно давно, она не раз говорила на разных интервью, что ее сердце свободно и она полностью сосредоточена на работе. Урарака отвечала на все вопросы о личной жизни с вежливой улыбкой и твердым взглядом, который давал всем вокруг понять, что эта тема не стоит внимания. В первую очередь для нее самой. А теперь люди узнают, что она совершенно внезапно беременна. И не то чтобы на горизонте был ее партнер, который радовался вместе с ней долгожданной новости. Так что, варианта для нее снова было только два: не говорить ничего, давая пищу сплетням, что она нагуляла ребенка неизвестно где; или просить Бакуго публично признать, что отцом ее ребенка был он. И тем самым поставить под удар и его карьеру тоже. Она не хотела этого. С Урараки было достаточно того, что ее работа пошла коту под хвост, не хватало еще утянуть за собой Кацуки. Очако не знала, как ей поступить, именно поэтому стояла перед дверью квартиры Бакуго, с которым договорилась о встрече в телефонном разговоре некоторое время назад. Она потеряно смотрела на дверь перед собой, чувствуя странное дежавю. Девушка нервно пригладила волосы, заплетенные в небольшую косу, из которой выбились несколько непослушных прядей, а потом разгладила невидимые складки на легком осеннем пальто. Октябрьская погода все еще не была холодной, но болеть ей теперь было нельзя по понятным причинам. Бакуго открыл дверь после первого же стука, словно стоял прямо за ней все время. Он был одет в серые домашние штаны и черную майку. Одежда сидела на нем небрежно, но честное слово. Хоть сейчас на съемки рекламы того самого неизвестного места, где делают вот таких преступно красивых мужчин. Особенно в майках, обтягивающих как вторая кожа, которые должны быть запрещены законом. Он... - И чего ты вылупилась, круглолицая? А, нет, показалось. - Пытаюсь разглядеть твои манеры, - скривилась Урарака, заталкивая свои странные мысли подальше, на самые задворки сознания. Скорее всего, ей просто нездоровится. Или надвигаются какие-нибудь дикие магнитные бури. Да, точно они. Очако встряхнула волосами, дав себе секунду, чтобы собраться, и обратила внимание на Бакуго. Хорошо, что взглядом нельзя убить, но, очевидно, блондин справлялся и без этого. Его алые глаза потемнели и недобро сверкнули. Но потом его губы растянулись в широкой ухмылке. Очако не знала больше никого, кто бы мог делать это - ухмыляться с таким неоспоримым превосходством, что у собеседника даже язык не мог повернуться оспорить его. - Там, где только что были твои глаза, их точно нет, - сказал Кацуки, выглядя при этом подозрительно довольным. - Но ты можешь поискать где-нибудь еще. Что?! Ну да, конечно, он поймал ее за тем, как Урарака разглядывала его. Она немедленно вспыхнула, чувствуя, как жар обжог ее лицо. И разозлилась на саму себя. Выглядеть идиоткой в глазах Бакуго всегда, еще со времен академии, было ужаснее всего. Трудно было сказать, почему она так думала. Может, потому что на контрасте с ним все остальные и так выглядели как будто более... отстойными? - Мы будем говорить здесь? - Очако поспешно решила перейти к делу, пока она не попала в еще более унизительное положение. Тут же настороженность тенью опустилась на лицо Бакуго. Он распахнул дверь шире и отошел немного в сторону, давая больше пространства, чтобы она могла пройти. - Умом тронулась, что ли? - нахмурился он. - На днях я, блять, подорвался посреди ночи, потому что какие-то ушлепки решили, что орать у меня под окнами и громыхать чем попало - это классная, мать их, идея. Урарака непонимающе заморгала. Бакуго вздохнул, закатывая глаза к потолку. - Не тупи, круглолицая. Кампания каких-то сопляков навеселе приперлась к моему дому, чтобы нарисовать во дворе граффити с изображением меня в геройском костюме. - Никогда бы не подумала, что ты такой блюститель общественного имущества, - хмыкнула Очако, проходя мимо парня в его квартиру. - Граффити-то хоть красивое? Кацуки громко грохнул дверью и в бешенстве посмотрел на нее. - Да какая нахер разница, красивое или нет! - рыкнул он. - Я говорю о том, что каждая собака знает, где мы живем. Гребаные журналисты вообще иногда ночуют у дома. И то, что мы живем в геройском квартале, специально построенном для нас, ни черта не помогает. О каких разговорах в подъезде ты вообще говоришь? Эта тема была довольно скользкой. Популярность героев уже давно прошла все мыслимые и немыслимые рубежи. Люди с каждым днем стали все больше забывать, что герои, в первую очередь, стражи порядка. Не иконы для фанатства, не лица для обложек и реклам. Они - воины, которым их ремесло каждый день дается нелегко. Никогда не знаешь, когда очередной злодей с супер сильной причудой захочет попытаться поработить мир. И сколько сил и жертв героев понадобится, чтобы его остановить. Сейчас в плане масштабных сражений в мире и в стране затишье, поэтому СМИ развлекают себя, как могут. Ясно же, ну. Засунуть нос в грязное белье какого-нибудь героя интереснее, чем обсуждать глобальное потепление в кругу нудных ученых. - Ты же знал, на что шел, - покачала головой девушка, снимая пальто. Она неуверенно огляделась, ища место, куда бы его пристроить, но Кацуки вырвал пальто из рук девушки и пошел в другой конец коридора к шкафу. - Фанаты иногда совершенно безумные, папарацци... все это часть нашей жизни. - Я - герой, а не поп-звезда! - Для многих это одно и тоже, Бакуго-кун. - Это и бесит больше всего, - процедил блондин сквозь зубы. - Мы тут каждый чертов день рискуем своей жопой, а им лишь бы заснять нас без трусов. - Ну, похоже в нашем с тобой случае, им это удастся очень скоро, - заметила Очако, невесело улыбнувшись. - На следующей неделе Рюко-сан сделает заявление о причине моего отсутствия. Без суда и следствия ясно, какой переполох начнется вокруг меня. - Вокруг нас, - внезапно поправил ее Кацуки. Он подошел к ней вплотную, и Очако отчетливо ощутила его в своем личном пространстве. Это настолько взволновало ее, что девушка не сразу уследила за тем, что он говорил. - Что ты... - Предлагаю твоему офису сразу выложить все карты на стол и сказать, что мы с тобой ждем ребенка. Не одна ты. Со своим агентством я разберусь. Урараке сначала показалось, что слух подвел ее. Она уставилась на Бакуго, который выглядел совершенно непоколебимо. Он так твердо смотрел на нее, что, казалось, взглядом мог сдвинуть горы. - Ты... правда? - спросила она тихо. Голос ожидаемо предал Очако, что не удивительно. Как она еще стояла на ногах, вот это был вопрос. Кацуки негодующе посмотрел на нее. - Я, мать твою, похож на клоуна? - Тебе не дадут покоя, - сказала она, пытаясь воззвать к его здравому смыслу. - Я знаю, - прорычал Бакуго. Очако видела, что он сердился, как будто боролся сам с собой, но упрямо стоял на своем. Ей захотелось знать, почему он был так категорично настроен, но она опасалась спрашивать. - Все будут знать, что у тебя есть ребенок, - продолжала давить Очако, поражаясь себе. Она не знала, почему не могла отступить, ведь он уже все, видимо, решил. - Это очевидно. К чему ты это несешь, круглолицая? - Если ты решишь построить с кем-то отношения, это может стать... Скептический взгляд Бакуго пригвоздил ее к полу. - Не кажется ли тебе, что сейчас не время думать об этом? - спросил он. - Пусть все чертовы сплетники думают, что мы вместе. В любом случае, я не намерен играть в кошки-мышки. У этого ребенка есть отец - я. И я не собираюсь, после того, как все вскроется, выслушивать миллионы тупых предположений и всякого остального дерьма о том, кто его второй родитель, помимо тебя. Урарака смотрела на блондина и будто совсем-совсем не узнавала. Она и раньше хорошо понимала, какой Бакуго ответственный и серьезный. Он мог сколько угодно вопить, злиться и взрываться, но кроме этого Кацуки был надежным. На него всегда можно было положиться, он никогда даже не думал тратить время на грязные хитрости, будучи прямолинейным во всех своих проявлениях. Если он сражался - то до последнего, если ненавидел - то всем сердцем, если привязывался к кому-то - то готов был умереть за этого человека. Она все это знала, но, столкнувшись лично с этим прямо сейчас, едва верила в происходящее. На самом деле, идя сюда, Очако придумала сотни вариантов того, что ей ему сказать. В большинстве из них девушка - как сделала только что - пыталась поступить так, как велит ее совесть. Сказать Бакуго, что он сначала должен защитить себя. Но это - ложь, а правда такова: она хотела, чтобы он защитил и ее. Урарака привыкла это делать - упрямо сжимать кулаки и терпеть. Но в этой ситуации... она чувствовала нутром, что у нее не хватит сил справиться с этим в одиночку. Наверное, впервые в жизни. Ей было... - Мне страшно, Кацуки, - выдавила она дрожащими губами. Даже не поняла, что снова неосознанно назвала его по имени. Бакуго не уделил этому вопиющему обстоятельству ни капли внимания. Он с беспокойством осмотрел ее лицо, словно боясь, что она опять при нем заплачет. После, немного помедлив, схватил ее за плечи. Его руки были такими горячими, что, казалось, он прожжет ее одежду вместе с кожей. - Ты чем слушаешь меня? Я со стеной разговариваю что ли? Забудь о том, чтобы быть одной. Рядом с тобой буду я. И он, - Бакуго кивнул на ее живот. - Не бойся, круглолицая, никто не посмеет даже сделать хренов лишний вздох около тебя, я размажу всех по стенке. Я понятно объяснил или перевести на язык жестов? Очако медленно кивнула, смотря на него во все глаза. - Не слышу! - Д-да... - Так, с этим разобрались, - испустил тяжкий вздох блондин, как будто все беды мира легли на него. Как в мифе об Атланте, который держал небесный свод на своих плечах. Бакуго посмотрел на девушку чуть внимательнее. Он отметил ее немного бледные щеки и потрескавшиеся губы. Да и вообще она казалась чуть осунувшейся. - Слушай, ты когда ела в последний раз? Похожа на зомбака, восставшего из могилы. Урарака после его слов мгновенно встрепенулась, вздрогнув. Она покраснела, поэтому цвет ее щек стал немного ближе к нормальному цвету лица. Она неловко отвернула голову в сторону, поджав губы. - Знаешь как осыпать комплиментами, - буркнула девушка. - Сама знаю, что выгляжу ужасно. На днях меня начал мучить токсикоз. Как видишь, этому ребенку не нравится все, что я пытаюсь съесть. Не то чтобы Урарака надеялась на хоть какое-то сочувствие, но вид Кацуки, который на ее слова весело фыркнул, чуть не вывел ее из себя. - Не удивительно, - сказал он со знанием дела, - я уверен, что это не еда, а какая-то дрянь. Я помню, что ты ела в Юэй. Дуй за мной. И он просто пошел куда-то вглубь квартиры, даже не оборачиваясь, чтобы узнать, идет Очако за ним или нет. Она еще немного потопталась в коридоре, но, услышав, как парень гремит чем-то на кухне, медленно поплелась за ним. Пройдя мимо ванной, она наткнулась на открытую дверь спальни. Ее взгляд против воли упал на большую кровать с идеально застеленным черным постельным бельем. Воспоминание, как в ту самую ночь она, призывно выгибаясь в спине, сжимала простынь дрожащими от удовольствия пальцами и сладко стонала, поразило ее словно пушечный выстрел. Это еще откуда взялось! Да уж, она сегодня явно не в себе. Надо бы убираться отсюда подальше, чего доброго еще Бакуго застанет ее здесь и оборжет. Прижав руки к горящим щекам, она слегка похлопала по ним и поспешила на кухню. Кухня в квартире Кацуки была довольно минималистичной, как и вся она в целом. Тут не было ничего, что Очако считала синонимом уюта: ни цветов на подоконнике, ни кучи магнитов и записок-напоминалок на холодильнике, ни огромного блюда на столешнице с горой разных вкусных вредностей... Лишь кухонный гарнитур из темного дерева, стол под цвет ему и вся необходимая для готовки техника. Тоска. - Ты в четырех стенах заблудилась или что? - спросил Бакуго, когда она вошла. Он стоял у плиты, на которой что-то аппетитно шипело, спиной к ней. - Осмотрелась немного, - пожала она плечами как можно более беспечно. Урарака упала на стул и стала наблюдать за готовкой Бакуго. К ее зависти, это он тоже делал идеально. Ни единого лишнего движения. Она не сразу поймала себя на том, что следила за танцем его рук над разделочной доской и сковородкой. Странно, но было в его движениях что-то... умиротворяющее. Пока Бакуго готовил, они молчали, но давящей неловкости между ними не было. Очако листала соцсети, положив под голову ладонь и поджав под себя ноги на стуле. Девушка настолько погрузилась в атмосферу спокойствия, что отвлечь ее смог лишь звонкий стук тарелки прямо перед ней. - Чтобы все сожрала, - буркнул Кацуки, ставя еду и для себя. Он сел напротив и угрожающе стрельнул в нее взглядом. - Оставишь хоть крошку - запихаю силой. Очако подавила детский порыв зажмуриться и показать ему язык. Вместо этого она опустила глаза на тарелку, от которой, честно, пахло просто крышесносно. Белая рыба и различные тушеные овощи выглядели так аппетитно, что Урарара едва не захлебнулась слюной. Но она, вернее ее желудок, еще помнил замечательные приключения в ванной, поэтому она настороженно принюхалась. Скрип зубов напротив нее ясно дал понять, что Бакуго начал терять терпение. Помолившись всем богам, девушка пробормотала сдавленную благодарность за еду и взялась за палочки. О. Боже, храни Бакуго Кацуки. Сказать, что это было вкусно - ничего не сказать. Рыба и овощи таяли во рту. Специй было совсем немного, учитывая, как парень любил острое. Наверняка он специально для нее не положил их столько, сколько обычно. - М-м-м... - восторженно простонала Очако, - так вкусно, Бакуго-кун, я сейчас заплачу. Парень даже не пытался скрыть гордый оскал. - Я же сказал - жрать надо нормально, тогда и у туалета меньше сидеть придется. Почему головастик, который еще даже не родился, понимает это, а ты - нет? Очако чуть не подавилась кусочком брокколи. - Головастик? - возмутилась она. - Прошу, не надо. Я не собираюсь рожать лягушку. - Уж будь добра, - сварливо произнес Кацуки, уплетая свою порцию. - Кстати, когда можно будет узнать пол? - Еще совсем рано, и десяти недель не прошло, - разговор с Бакуго о ребенке, был слишком волнительным событием. - Нужно подождать еще как минимум восемь. - Чертовски долго. - Бакуго-кун, - вспомнила Очако еще одну важную тему, которая тоже не терпела отлагательства. - Пока Рюко-сан не сделала заявление... мы должны сказать нашим родителям. Будет плохо, если они узнают это не от нас, а из какого-то желтушного журнальчика. Пусть Урарака и говорила так смело, в душе она металась в панике. Она просто не могла представить себе картину, где она приходит к родителям - особенно к отцу - и говорит, что беременна. Тем более, что беременна от Кацуки Бакуго. Чтобы прояснить - ее родители все еще знали Кацуки только как того злющего мальчишку, который надавал ей люлей на спортивном фестивале первого курса Юэй. Катастрофа. - Может, позже? - вдруг замялся Бакуго. - Когда? - Когда он пойдет в чертову школу. Урарака перестала жевать и уставилась на парня. - Не знаю, стоит ли мне, но я все же спрошу... - Старая ведьма сойдет с ума, - поморщился Кацуки, откинув палочки на стол. Урарака поняла, что это он о своей матери. Какие-то странные у них отношения. Любяще-оскорбительные. - Недавно она сказала мне, что понимает, какой я дерьмовый, поэтому вряд ли какая-то девушка будет меня терпеть, и поэтому внуков она не ждет. А, оказывается, внук уже наготове. Когда она закончит радостно визжать, она не оставит нас в покое. - А твой отец? - Он просто будет рад. - Знаешь, то, что твоя мама будет счастлива - классно, - сказала Очако. - Хоть где-то у нас не будет проблем. С моими родителями... будет сложнее. Кацуки напрягся. - Насколько? - Ну, - вздохнула Урарака, вспоминая лицо папы, когда она последний раз приводила парня знакомиться с ним. А тогда она и близко не была беременна, - думаю, тебе стоит надеть бронежилет. - Твою ж мать. ***** Кацуки не собирался делать этого. Но ему чертовски необходимо было с кем-то поговорить. Да, можно ли себе представить? Даже он - лучший во всем - бывало не знал, что делать. И сейчас был как раз такой случай. Он раздумывал лишь о том, стоит ли делиться пиздецом, который происходит в его жизни, сейчас. Вопрос о том, с кем делиться, не стоял. - Бро! - широкая зубастая улыбка Киришимы Эйджиро осветила вечерние сумерки не хуже лампы в миллион вольт. - Я так рад тебя видеть, просто жесть! Скажи, что ты тоже скучал по мне. Я знаю - скучал. Можешь строить недовольные рожи сколько угодно. Это было их традицией уже несколько лет. Бакуго и Киришима работали в разных агентствах, поэтому видеться могли не так часто, как раньше. Встречаться в людных местах Бакуго наотрез отказался, потому что вокруг постоянно шатались всякие ублюдки с камерами, которым только и подавай что бы подслушать в разговорах лучших друзей. И да, они действительно были лучшими друзьями, даже Кацуки не смог больше этого отрицать, в конце концов. Хотя, иногда ему казалось, что они были даже намного ближе. Возможно, Киришима был для него кем-то вроде брата, которого у него никогда было. Но, это только возможно. Поэтому они частенько проводили время здесь. За городом, на одном из холмов, куда можно доехать без проблем только на мотоцикле Киришимы. Тут была отличная поляна, потрясный вид на город и тишина, оцененная Кацуки больше всего остального. Никаких вредителей вокруг. - Я не рад, - рыкнул Бакуго, садясь на плед рядом с другом. - Да-да, я тоже! - светился Эйджиро. - Вообще-то, мне нужно кое-что тебе рассказать. Но если хоть одна живая или мертвая душа узнает об этом раньше времени, я задушу тебя. Киришима перестал улыбаться и настороженно посмотрел на Бакуго. Друг выглядел необычно. Был дерганным. Его определенно что-то волновало. - Ладно, дружище, я понял, - серьезно сказал он, усевшись удобнее. Блондин знал, что Киришиме можно довериться. Если надо, он был могилой. Но Кацуки молчал, не зная как и с чего начать. Как вообще говорят о таком? Наверное, нужно просто сказать. Содрать пластырь одним махом. - У меня будет ребенок. Эйджиро застыл на вдохе, но потом заржал так громко, как только мог. - Странный выбор шутки, мужик, но смешно, - выдавил он сквозь смех. Бакуго замахнулся и пнул его по ноге, закипая за секунду. - Нихера не смешно! - орал Бакуго на всю поляну. - Не-смешно-блять! Через семь месяцев я стану отцом! Киришима проглотил очередной приступ смеха и вытаращил на друга глаза. - Ты че, серьезно? - Блять, да! Эйджиро все еще с огромными глазами плюхнулся с колен на задницу, не сводя с Бакуго такого пораженного взгляда, какого тот у него еще никогда не видел. - А... как... то есть... когда... кто... - мямлил красноволосый, не зная с какого вопроса начать. Кацуки не собирался терпеть его потуги. - После вечеринки в честь дня рождения Ашидо. Мы с круглолицей круто провели ночь. Казалось, что еще большей степени шока Киришима уже чисто физически не сможет достигнуть, но нет. - Ты переспал с Ураракой, - просипел Киришима, едва дыша, - и теперь у вас с ней будет ребенок? - Молодец, бля, ахуительные дедуктивные навыки. Возьми с полки пирожок. Эйджиро молчал и не двигался некоторое время, а потом достал из своего рюкзака бутылку воды, и осушил ее наполовину чуть ли не за один глоток. - Это пиздец, мужик, - подвел он итог. - Ты думаешь? - нервно огрызнулся Кацуки. - Авторитетно заявляю. Кацуки уже сто раз пожалел, что начал этот разговор. Но ему нужно было чужое мнение. Или поддержка. Он не еще не разобрался. Да, все, что он сказал Урараке - оставалось в силе. Но ему нужно было выговориться, иначе его разорвет пополам. - Мы с круглолицей в глубокой заднице. - Рассказывай, - сразу же потребовал Киришима и сосредоточенно нахмурился, готовясь слушать и вникать.