Вынужденный жить

Наруи мысленно дал себе пинка и вымученно выдохнул сквозь сжатые зубы. Он сопровождал Цунаде в качестве поддержки на Собрание Пяти Каге и уж точно не ожидал что вопрос поднимут про его бывшего одноклассника. На самом деле жизнь Саске Учиха одновременно не волновала его и заставляла переживать за будущее любимого клана. Все таки потомок Мадары был последним представителем могущественного клана и поэтому Наруи нес за него некую ответственность. Хоть сам молокосос этого и не знал. - Я Мадара Учиха и я объявляю Четвертую Мировую войну шиноби... - Красноволосый вздохнул, приготовившись морально и физически к очень большим проблемам. Человек, носящий маску и заявивший о том, что он давно погибший Мадара Учиха не был тем, кем представился. Да, их чакра была в какой-то степени похожа, но это скорее всего был представитель этого клана, но никак не ОН. Узумаки прикрыл глаза в раздражении. Аматэрасу не выходила с ним на связь после смерти Джирайи, но он ясно помнил ее наказ: дожить до совершеннолетия. Через пару дней Наруто Узумаки стукнет семнадцать, когда самому Наруи уже завтра исполнится девятьсот шестьдесят лет. То что их дни рождения находились в непосредственной близости ни о чем не говорило. Он полтора года искал зацепки о смерти Мадары и его возможном захоронении, но так ничего и не нашел. И вот передним стоит человек, который присвоил имя его мужа, чтобы объявить войну всему миру шиноби. Что-то сильно кололо в сердце и поэтому Наруи вышел на свежий воздух, притворившись, что глубоко задумался над судьбами всего мира. Он хотел успеть увидеть Мадару еще хоть раз. Пусть и не настоящего... Наверное, именно это и имела ввиду Аматэрасу, когда просила подождать. *** Всюду была кровь. Курама внутри бесновался и собирал остатки чакры, чтобы хоть как-то ответить на атаку. Медленно опустившись на колени, Наруи тяжело вздохнул, прикладывая руку к груди. Совсем недавно его пару раз приложило о тяжелые камни, разбросанные по периметру. Лис внутри предупредил, что пара ребер повреждены, но внутренние органы не задеты. Правая нога уже давно была вывернута под неправильным углом, зафиксирована тряпкой и палками, а также перетянута жгутом. Посмотрев по сторонам, Узумаки прикусил губу в раздражении. Людей от общего количества альянса становилось все меньше и меньше. Силы союзников таяли как на глазах, а враг только набирал обороты. Бомба Хвостатых росла в геометрической прогрессии и надвигалась на остатки человечества как грозное облако, способное подавить и раздавить каждого, кто все еще оставался в живых. Десятихвостый взревел, заставляя каждого содрогнуться и замереть с истинным испугом в глазах. - Курама? - тихо прошептал Узумаки с ужасом разглядывая свою приближающуюся смерть. Да, он всегда хотел умереть, но сейчас, находясь непосредственно вблизи смерти, он хотел жить. - Извини, Нару, но я ничем не могу помочь... - Лис в сознании оборвал связь и Наруи остался совершенно один. Юноша попробовал позвать Девятихвостого, но тот молчал. Паника постепенно накатывала волнами страха и безысходности. - Что же делать..? - Тихо, почти не слышно прошептал Узумаки, собираясь встать и применить какую-нибудь технику барьера, используемую еще в древности. Он не успел. Стены, выстроенные шиноби рвались и ломались как куски мусора. За пару секунд до столкновения в паре метров от Наруи в землю воткнулся кунай, а еще через мгновение вверх взметнулся белый плащ Хокаге и знакомые блондинистые волосы. - Я не опоздал? - Тихо спросил мужчина, отправляя Бомбу Хвостатых за пару тысяч километров от альянса и поворачиваясь лицом к красноволосому. - Вы как раз во-время, Четвертый. - Мужчина искренне улыбнулся, поправил рукав толстовки, оглядел состояние альянса и уставился своими иссиня-черными глазами на Наруи. - Я давно хотел встретиться с вами, "Дедушка Узумаки", - Красноволосый закатил глаза, понимая откуда и от кого взято выражение, а после с легким раздражением и удивлением подавился воздухом от ощущения знакомой чакры. - Давайте поговорим позже. Сейчас, я думаю, не время для благод... - А ты даже быстрее меня, Четвертый. - Рядом с Намикадзе выросла тень Второго Хокаге, а через секунду рядом оказался и Хаширама. Они стояли спиной к Наруи, но это не помешало ему начать задыхаться от резко нахлынувших эмоций. Никогда, никогда такого не было, чтобы он привязывался к кому-то с такой силой. - Дыши. - Тихий голос из подсознания ворвался в душу и легкие, как доза морфина. Узумаки сделал глубокий вдох, разжал губы и нервно улыбнулся, надеясь, что ни Хаширама, ни Тобирама не узнают его. - Это ваш сын, Минато? - Хаширама выглядел живым, даже будучи мертвым. Черные глаза смотрели с родного лица живым взглядом мертвеца и Наруи чуть не стошнило. - Он похож на вашу жену? Молчание поселилось среди рядов альянса. Даже самозванец в маске замолчал, шокировано наблюдая за Тремя воскрешенными Хокаге. - Он истинный Узумаки. Наруи не похож ни на меня, ни на Кушину. - Ответом Минато стали расширенные глаза Двух Хокаге и одного Джонина, что устало приложил руку к груди, собираясь встать с земли. - Тоби, ты.. ты чувствуешь? - Хаширама повел носом в воздухе, раздраженно цокнул, улыбнулся и поправив волосы, кинулся в сторону красноволосого, обнимая того за плечи и утыкая лицом в щитки униформы. - Нару-чан, это ведь ты? Конечно это ты! Как я сразу не догадался, ведь ты даже почти не изменился внешне, - Сенджу сильнее сдавил юношу в объятиях, зарываясь лицом в растрепавшиеся алые пряди. - О Ками, как я рад тебя видеть! Наруи сдавленно выдохнул. От боли в груди он не мог вымолвить и слова, а потому смог лишь захрипеть, привлекая внимание. - Хаши, ты его сейчас задушишь! - Тобирама оттолкнул старшего брата и присел напротив, уставившись в раскрасневшееся и заплаканное лицо Узумаки. Закусив губу, он постарался сдержать всхлип, что у него относительно получилось. Он так сильно скучал по своей семье. Столько лет он отдавал поклоны уважения их портретам на стене в кабинете Хокаге и теперь просто не мог сдержать рвущиеся наружу эмоции. - Давай я помогу тебе, Нару-чан. - Сенджу понимающе улыбнулся и уже через мгновение водил над грудью Узумаки руками, залечивая и постоянно хмурясь. - Я даже не удивлен, что вы его знаете. - Минато подошел ближе, закрывая обзор для любопытных шиноби, которые от шока еще не успели попадать в обморок. - Зато у меня много вопросов... - Мужской и грубый голос разнесся над полем войны, заставляя всех замереть в ужасе. Всюду послышались шепотки о личности ново-прибывшего, но Хокаге даже не надо было поворачиваться, чтобы понять, кто находился за их спинами. - Дара, - Тихо, почти беззвучно, Наруи прошептал такое родное имя, а после слезы новой волной полились по щекам. - Оо, так ты говоришь, Нару-чан! - Хаши в удивлении замер, а после искренне улыбнулся. - Дара..., - Наруи оттолкнул руку Сенджу и превозмогая боль в еще не вылеченной ноге, встал, собираясь дойти до человека, который стал самым родным, за много лет жизней. Резкое осознание того, что Мадара возможно его ненавидит, накатило новой волной ужаса и презрения к самому себе. В прошлой жизни, будучи мужем Учихи, он позволил людям надругаться над его душой и телом. Он ненавидел себя за это и понимал, что меньшее, что может сделать Мадара, это просто унизить его при встрече. - Зачем ты встал? Я бы все равно подошел, - Учиха наклонил голову вбок, рассматривая хромающего и заплаканного мужа. - У тебя сломана нога. - Нет, не подходи! - Мадара замер, сделав несколько шагов в сторону мужа. Наруи инстинктивно сделал несколько шагов назад, завалился и почти упал, если бы не мощный силуэт черноволосого мужчины. Одна рука обхватила поперек груди, не сильно сжимая, а вторая почти невесомо схватила за подбородок, вынуждая поднять взгляд на ониксовые глаза мужа. Слезы новой волной полились из глаз. Знакомые мозолистые пальцы нежно стерли с щек мокрые дорожки, а после его резко развернули и обняли. Наруи уткнулся в плечо мужа и разрыдался, крепко обнимая в ответ. - Тише, Нару, не плачь, - Красноволосый зажмурился и закусил нижнюю губу. - Я так скучал. Узумаки вздохнул, зажмурил глаза и крепко обнял в ответ. Впервые за много столетий он чувствовал внутри не пустующий сосуд, а исток искренних чувств и эмоций. Он и мечтать не мог о том, что сможет снова встретить возлюбленного. - Дара...? - Тихо прошептал Наруи, поднимая взгляд на мужа. Мадара посмотрел в ответ и красноволосый распахнул глаза в неверии. Лицо Учихи было заплаканным. - Нару, - Губы мужчины растянулись в изнывающей и нервной улыбке. - Ты...? - Извини, что оставил тебя тогда, - Наруи виновато потупил взгляд на защищенную униформой грудь мужа и прикрыл глаза. Он не хотел видеть выражение лица любимого. - Я не должен был предавать тебя. - Нару-чан! - Почему-то в голосе Мадары Наруи услышал нотки удивления, но лишь сильнее зажмурился, готовясь к упрекам и принижениям. Он изменил мужу и это было не простительно. - Нару-чан, о чем ты? Ты не бросал и не предавал меня. Произнесенные слова прозвучали как гром, среди замершей войны. Это подействовало как отрезвитель и Наруи, опомнившись, вырвался из теплых и таких родных объятий. Все шиноби следили за развернувшейся сценой. Война взяла перерыв и даже масочный злодей с любопытством наблюдал за старыми знакомыми. Наруи виновато почесал затылок, но опомнился сразу, как увидел дичайшее выражение лица Саске Учихи. - Это вы виноваты! - Узумаки повернулся к стоявшим сзади братьям Сенджу. Те улыбались, как маленькие дети и, источая счастье с любовью наблюдали за красноволосым. - Нару-чан, за что ты нас ругаешь?! - Хаширама виновато скосил глаза и улыбка с его лица пропала. Видимо мужчина тоже заметил проявление неприличного к ним внимания. - Ой..! - Ой?!