𝐂𝐥𝐮𝐛 𝐫𝐮𝐥𝐞𝐬

Первое правило клуба гласит: всё, что происходит в клубе, остаётся в клубе. Мы не выпускаем наших демонов на волю и не позволяем реальности вступать в игру. Если не получается сохранять приватность, игра прекращается. И иногда это самое страшное, что может случиться с вами… — Ты знаешь его? Минхо обернулся. Он не знал. Но с первого взгляда понял, что хотел бы. Узнать. Изучить. Препарировать. Досконально. Точно. Полностью. Вытащить на свет все тайные желания и пороки этого человека. Прекрасного, как ангел. И развратного, как дьявол. Закрытый клуб только для избранных. Членство в клубе стоит дорого, но цена не важна. Главное, что здесь неукоснительно соблюдаются законы приватности. Ваша тайная интимная жизнь никогда не станет достоянием общественности. И более того, если вы захотите вынести её на свет по собственному желанию, вас выгонят из клуба, а особо болтливых могут просто-напросто пристрелить. Здесь слишком много богатых и знаменитых, чтобы позволять одной паршивой овце порочить всё стадо. Вы можете добровольно покинуть клуб, если будете держать язык за зубами. Но только попробуй открыть рот — и тут же получишь пулю в башку. Здесь жёсткий регламент, но он вполне оправдан. — Интересно, он в поиске или кто-то привёл его? Минхо прислушался. Сегодня только и болтовни, что об этом новом парне. Весь вечер он буквально у всех на устах. Минхо сидел за столом Криса и потягивал виски. — Скорее всего, он чей-то, — подал голос Минхо. Его холодный взгляд скользил по высокой стройной фигуре идеального человека. — Кто-то вроде него не может никого искать. У Минхо Стрит Флеш пиковой масти. Минхо обвёл взглядом окружающих. Пора вскрываться. Карты на стол. Две пары, стрит, фулл хаус, а у Хана даже каре. Минхо усмехнулся. Всех королей собрал, паршивец. В этом он мастер, спору нет. Минхо раскрыл карты, и общий вздох разочарования пронёсся над столом. Хан даже стукнул по столу ладонью с досады. — Стрит Флеш! Да блин! Минхо!!! — Банк, — спокойно произнёс дилер. — Господин Ли выиграл. — Да ладно тебе, Джисон, — улыбнулся Минхо. — Не нервничай. Мне везёт только в игре. — Да ну тебя, — уже успокоившись, отмахнулся Хан. — Хоть бы раз проиграл для приличия. А если это намёк на то, что мне везёт в любви, так это не везение. — А что же? — рассмеялся парень рядом с Ханом. — Моя харизма и природное очарование! — Джисон мило дёрнул бровями, и все за столом засмеялись в голос. — А кстати. Где Крис? Что-то он сегодня припозднился. — Один из сидящих за столом игроков обвёл взглядом зал. — Скоро будет. Он писал мне, что задержится, — ответил Минхо. Крис хозяин клуба. И близкий друг Минхо. Они давно знакомы. И очень похожи. По крайней мере, в своих пристрастиях. — Кстати, — подал голос Хан. — Пиковая масть символ страсти. Её время ночь. — Он заговорщически подмигнул Минхо, и тот в ответ лишь криво ухмыльнулся. — И что? Ты намекаешь мне на что-то, малыш? Желаешь, чтобы я тебя выдрал? — Минхо облизнул губы и прожёг Хана взглядом. Джисон топ, так же, как и Минхо. Но более мягкий. Хана хотят все, и у него нет отбоя от желающих. Он отзывчивый и не имеет привычки отказывать страждущим. Поэтому весьма популярен среди нижних всех мастей. — Ой, завались, Минхо. — Джисон закатил глаза. — Ты становишься желчным. Это недоебит. И у тебя уже хроническая стадия. Взял бы ты себе уже кого-нибудь. Глядишь, и полегчало бы. — Ага. Вон, даже ты меня не хочешь. Кого же я возьму? — улыбнулся Минхо. За столом снова раздался дружный смех. Минхо ещё смеялся, когда все внезапно смолкли. Повисла странная тишина, и все уставились куда-то Минхо за спину, буквально затаив дыхание. Хан, сидевший практически напротив, даже не смог сдержать улыбки. Его лицо просияло, и он смотрел своим самым сладким взглядом. — О, а вот и Крис, — прошептал парень справа от Минхо и вытянул шею. Минхо обернулся. Чего там все увидели такого интересного? Крис шёл к столу и вёл с собой того, о ком сегодня говорили все и кого пожирали глазами. Минхо с трудом смотрел на этого парня. Не стоит этого делать. Если долго смотреть на солнце, можно ослепнуть. И Минхо ощущал, как ему прожигает роговицу. Больно. Но невозможно оторваться. Он был высокий, на полголовы выше Минхо. Стройный. С широкими плечами, узкой талией и идеальными пропорциями тела. Его открытое правильное лицо было красивым и сладким, и в то же время порочным и слишком привлекающим внимание. Этот парень был из тех, на кого смотрят все, кому вслед сворачивают шеи, из-за кого теряют голову и даже жизнь. И Минхо не желал испытывать глупых несбыточных надежд. Просто потому, что ему не светит. К чему зря мучить самого себя? Минхо предпочитал это делать с другими. И морально, и физически. — Всем привет. — Бархатный голос Криса был слишком мягким. Текучим. Сладким, словно мёд. Крис поплыл и весь растаял. Причина была предельно ясна. Он обнимал за талию и несильно прижимал к себе высокого брюнета, на которого так откровенно и жадно смотрели все присутствующие. И Минхо не исключение. У парня была бледная кожа, светло-серые, почти прозрачные глаза и чёрные густые волосы средней длины, зачёсанные назад. — Привет, Крис. — Минхо сам от себя не ожидал такой прыти. Он обычно отмалчивался и вставлял пару фраз посреди разговора, если считал нужным. Но сейчас его несло во весь опор быстрее всех. — Кто твой друг? Сегодня это интересно абсолютно всем. Взгляд Минхо встретился с прозрачным взглядом парня, и тот улыбнулся ему лёгкой улыбкой капризных полных губ. Минхо хотел бы коснуться их большим пальцем, заставить этого красивого парня открыть рот и запрокинуть голову. Чтобы он смотрел на Минхо снизу вверх и покорно принимал его в себя столько, сколько бы Минхо захотел. А захотел бы он очень много… Он задрал бы этого красавца до полуобморочного состояния. Выбил бы из него всю душу. Если она у него есть… О да. Минхо бы вытащил её на свет и рассмотрел под микроскопом. Ни одной детали бы не упустил. — Моё имя Хван Хёнджин. — Парень шагнул к Минхо и протянул ему открытую ладонь. — Если вас привёл Крис, он и должен вас представить, — усмехнулся Минхо. Он пожал протянутую руку, сдавив её в своей горячей ладони намеренно дольше, чем следовало. Тактильный контакт с этим человеком был слишком желанным. Минхо хотел бы трогать его без стеснения. Везде, где тот позволит. А где не позволит, в особенности. — Моё имя Ли Минхо. — Минхо у нас довольно резкий, — мягко улыбнулся Крис и потянул Хёнджина на себя. Тот не сопротивлялся, его податливость и гибкость так бросались в глаза. Минхо сглотнул. Уже становилось очевидно, что этот парень ему нравится. Сильно. Безумно. Причём очевидно всем присутствующим. — Разве это плохо? — Хёнджин улыбался и смотрел Минхо прямо в глаза. — Человек дисциплинированный и формальный, это замечательно. Крис покачал головой. — Я так и думал, что вы поладите. — Он ласкал Хёнджина взглядом и только что слюной не исходил. Готов был поддакивать любому его слову. — С чего ты так решил? — Голос Минхо был так холоден. Хёнджин закусил нижнюю губу. Его глаза помутнели. Минхо отлично знал, как раскладывать таких, как Хёнджин. Они не любят тех, кто перед ними стелится. Потому что перед ними стелятся все. — Я никогда не ладил с дурно воспитанными мальчиками. Это совсем не моё. Крис тихо рассмеялся. — Не верь ему, малыш. — Он наклонился к Хёнджину, почти касаясь губами его уха. — Минхо только таких и любит. И чем хуже, тем лучше. Хёнджин пожал плечами. — Я всегда готов работать над собой, если господин Ли согласится заняться моим воспитанием. Хёнджин даже не успел договорить, как Минхо повернулся и встал со своего места. Какой прыткий. Хёнджин усмехнулся. Даже для приличия не помедлил. — Контракт, — быстро произнёс Минхо, пожирая Хёнджина глазами. Все смотрели на Минхо. И на то, как он пытался забрать себе самый лакомый кусок. Всем было хорошо известно, что контракт Минхо очень жёсткий и согласившийся на него человек уже не сможет быть с другими, а при разрыве покидает клуб. Он сможет остаться только в одном случае. Если Минхо сам разорвёт контракт и уйдёт из клуба. Тогда его партнёр сможет остаться в клубе и найти себе другого топа. — Хёнджин, детка, не соглашайся. — Крис мягко улыбался и гладил парня по спине. — Минхо жуткий собственник. Он ни с кем не поделится и сам ни на кого не посмотрит. Затрахает до полусмерти. От него уже двое благополучно сбежали. Им пришлось покинуть клуб. — Контракт Минхо — это кабала, малыш, — подал голос Джисон. Его красивые карие глаза сияли. Хан уже запутался в своих любовниках и всё равно рвался в бой. — А вот у меня контракт открыт. Вообще всё можно. После слов Хана обстановка существенно разрядилась. Все засмеялись и расслабились. Хёнджин лишь пожал плечами. Его лицо было безмятежным и мягким. Казалось, ему абсолютно всё равно. — Может, Минхо сам сбежит от меня, — произнёс он спокойно. Его расслабленная поза и открытые ладони, сладкий голос и доверчивость, желание отдаваться были такими манящими, мягкими, что Минхо с трудом держал себя в руках. Все остальные за столом уже давно откровенно поплыли. Хёнджин владел их умами и желаниями. И ему это было привычно и скучно. — Этого никогда не произойдёт, — опрометчиво выпалил Минхо. Он весь горел и ненавидел себя за несдержанность. Хёнджин так легко выбил его из колеи. Одним своим присутствием, одним фактом своего существования. Что Минхо безумно желал ему отомстить. Сломать и разобрать этого красивого человека на запчасти и убедиться, что он такой же, как все. Неидеальный и посредственный. Неспособный превзойти Минхо и завладеть им полностью. — Посмотрим, — улыбнулся Хёнджин. Минхо, сцепив зубы, смотрел в прозрачно-серые глаза и думал только об одном. Как они помутнеют от слёз. Минхо с удовольствием попробует на вкус эти сладкие слёзы и напьётся ими вдоволь, заставляя Хёнджина рыдать. Ведь этот дерзкий мальчик так сильно этого хочет, что буквально напрашивается. Может, Хан был прав? И пиковая масть и вправду символ страсти? И её время ночь…

***

Три года назад Минхо познакомился с Хёнджином, и они стали постоянными партнёрами в рамках закрытого клуба, в котором оба состояли по собственному желанию. Хёнджин давно искал топа достаточно жёсткого, чтобы удовлетворить его запросы. И Минхо подошёл идеально. Хёнджин вырос в очень богатой семье. Чеболь в третьем поколении, Хёнджин в будущем должен был унаследовать огромную корпоративную машину, созданную его отцом и дедом. Их компания занималась разработкой, дизайном и производством автомобилей и была одной из самый прибыльных в Южной Корее и известной на весь мир. С самого детства Хёнджин жил под жутким давлением общества и собственной семьи. Молодому господину семьи Хван удавалось оправдывать высокие ожидания своего окружения. Хёнджин всегда был лучшим. Самым красивым, самым успешным, самым умным. Его оценки в школе были самыми высокими, его успехи в спорте, плавании и беге были впечатляющими. Хёнджин был всегда на высоте и никогда не расслаблялся. К двадцати двум годам он сменил несколько психологов, но так и не смог справиться с собой. Срывы Хёнджина также были впечатляющими. Он страдал приступами неконтролируемого гнева. Мог в запале убить или покалечить человека из-за сущей мелочи. Когда начала страдать прислуга и скандал грозил выплыть наружу, отец серьёзно поговорил с сыном. Их семья была слишком известна. Они не могли себе позволить потерять лицо. Хёнджин уже не мальчик и волен делать что угодно, лишь бы их имя не полоскалось в прессе и не было связано со скандалом или, не приведи господь, с преступлением. Разговор шёл на повышенных тонах. В процессе которого отец, никогда раньше не поднимавший руку на сына, ударил Хёнджина по лицу. На этом всё и закончилось. Хёнджин замер и сразу успокоился. Отец едва не расплакался от чувств. Он не хотел бить сына. Это вышло случайно, от ярости. Они долго обнимались и извинялись друг перед другом. Отец испытывал страшное чувство вины. В их семье не принято было заниматься рукоприкладством. И тем более воспитывать детей подобным образом. Всё решалось словами и зачастую психологическим давлением. После этого происшествия Хёнджин успокоился и перестал причинять неудобства семье. Его поведение стало вновь безупречным. И всем казалось, будто младший господин взялся за ум. Однако Хёнджин просто понял, почему он так бесится и что ему нужно для того, чтобы держать себя в руках.

***

— Я могу тебе посоветовать одного человека, который точно тебе подойдёт. Но есть одна проблемка. — Крис смотрел в светлые глаза Хёнджина и таял. Хёнджин красивый мальчик. Его хотелось приласкать. Впрочем, и помучить тоже. Но только слегка. Мало нашлось бы настолько бессердечных людей, способных устоять перед этим сладким парнем. Одного такого Крис отлично знал. У Ли Минхо не было сердца и, соответственно, не было слабостей. — Мне всё равно, — протянул Хёнджин. — Главное, чтобы у него не дрожали руки. — Он задумчиво разглядывал бесчисленные тома книг в кабинете Криса. — Загвоздка в том, что, кроме него, ты никого не сможешь больше выбрать. Вдруг ты захочешь его поменять? Не получится. Придётся в таком случае уйти из клуба. У Минхо не бывает бывших. Если бы закон не запрещал убийство, Минхо бы любого, кто захотел от него уйти, убивал. — Крис следил за реакцией Хёнджина, но ни за что не мог зацепиться. Безупречное лицо парня было непроницаемым. Хёнджин лениво повёл плечами. В этом простом жесте было столько плавности и грации, что Крис не мог оторвать взгляда. — У этого Минхо явные проблемы с контролем. Он не выходит за рамки? Надеюсь, вне клуба он не станет меня доставать? — спросил Хёнджин. — Это в принципе исключено. — Отрицательно покачал головой Крис. — Если когда-нибудь жизнь сведёт вас на одной дороге и Минхо не сможет избежать столкновения, он просто отпустит тебя и, скорее всего, уйдёт из клуба. Потому что тут останется кто-то один, либо он, либо его партнёр. У него это прописано в контракте. Если уходит он, ты остаёшься. И, соответственно, наоборот. Захочешь уйти — двери открыты. Но расставшись с ним по своей инициативе, ты покидаешь клуб. — Я согласен. Познакомь нас, — мягко улыбнулся Хёнджин. — Хёнджин, малыш. Ты даже не подумал над мои предложением. Может, всё-таки попробуем? — Крис улыбнулся своей самой сладкой улыбкой. И именно это так не нравилось Хёнджину. — Ты слишком мягок, Крис, — стальным голосом произнёс Хёнджин. — И мне это неинтересно.

***

Минхо смотрел, как легко Хёнджин подписывает контракт, и думал. Мысли сменяли в его голове одна другую, и ни одна из них не была здравой. Минхо горел. И безумно хотел выпустить пар. Он весь вспыхивал от одного только взгляда на этого странного парня. Такого красивого и такого гнилого. Минхо отлично чувствовал людей. Хёнджин был совсем не тем, кем казался. Снаружи слишком благопристойный мальчик. А изнутри такая вонь… — Всё, — улыбнулся Крис. — Он твой. Минхо вздрогнул. Эти слова были адресованы ему. Он бросил беглый взгляд на Хёнджина и кивнул. — Иди за мной, — сказал он достаточно громко, чтобы Хёнджин расслышал его. После чего развернулся и пошёл к себе. В свой обычный номер на третьем этаже клуба. Там, наверху, Минхо давно уже не был. У него не было партнёра приличное количество времени. Его боялись, а он никого не хотел. В лифте они стояли вдвоём лицом к лицу и пожирали друг друга глазами. Хёнджина трясло от предвкушения. Этот стоящий напротив мужчина с правильным лицом и крепким телом был молод и привлекателен. Но, естественно, не настолько, чтобы заинтересовать Хёнджина. Дело было вовсе не в этом. Хёнджин за версту чуял холод и жар, исходящие от Минхо. Этот человек обладал достаточной силой, чтобы сжечь дотла или легко разбить твоё сердце, превратив его в лёд. Он не станет миндальничать и не поддастся чарам Хёнджина. Ведь Минхо видел его насквозь. Хёнджин это понял. Они оба были в курсе, кто есть кто, и просекли один другого с первого взгляда. Игра началась и обещала быть захватывающей… — Проходи. — Минхо открыл дверь и пропустил Хенджина вперёд. Хёнджин вошёл в просторный номер и огляделся. Свет зажёгся сам по себе. Видимо, были установлены датчики движения. — Не стесняйся, Хёнджин. — Минхо приблизился к нему сзади, и его дыхание коснулось кожи на задней стороне шеи Хёнджина. — Это ознакомительный визит. Ты можешь ходить, смотреть и трогать. А также спрашивать о чём угодно. — Ознакомительный? — Казалось, голос Хёнджина дрогнул. Он так расстроен? Минхо усмехнулся. Малыш рассчитывал на доступ к телу так скоро? Какой нетерпеливый. — Ну да. — Минхо легонько пихнул Хёнджина в спину. Чтобы тот не тормозил, а проходил вперёд. — Я же должен с тобой познакомиться. И, соответственно, ты со мной. Хёнджин прошёл в номер и только сейчас понял, что он двухкомнатный. Свет зажёгся в следующем помещении, только когда Хёнджин приблизился к нему. В первом помещении была огромная спальня. Большая двуспальная кровать, мягкий ковёр, пара кресел у окна и между ними низкий столик. Стена возле окна была вся заставлена полками с книгами. Тут кто-то читает? Вот уж странно. Это словно не место для жёсткой ебли, а просто обычное человеческое жильё. Зато следующая комната больше напоминала пыточную. Тут просто разбегались глаза. Хёнджин примерно представлял, что плётки бывают разными, но чтоб настолько… — Интересует, в чём разница? — Минхо стоял позади Хёнджина и внимательно следил за тем, куда тот смотрит. — Наверное, в силе удара. — Хёнджин повёл плечами. — В болезненности и в том, насколько заметные следы останутся. — Минхо улыбнулся. — Ты абсолютно прав. Хёнджин, — позвал он тихо. Хёнджин дрожал. И было видно, что его фантазия уже бежит во весь опор. Минхо хотелось рассмеяться. Мальчик возбудился. Было бы весело, если бы Хёнджин ушёл ни с чем. Это пытка похлеще порки. Минхо обожал такое. Играть с кем-то было всегда так занимательно. — Ты бы хотел на своём теле незаживающие символы нашей близости? Отметины принадлежности и боли? Сладкие воспоминания о том, что существует кто-то, кто позволяет тебе отпустить себя и забирает груз твоих проблем и обязанностей? Тот, кто делает тебя свободным? Хотя бы на какое-то время. Минхо дьявол. Искушение его призвание. Это всегда давалось ему очень легко. Это сродни таланту. Он либо есть, либо нет. Хёнджин не выдержал и резко обернулся. Он весь горел. Его красивое лицо пылало. Глаза были влажным, и Минхо на миг дрогнул от их откровенной и такой пронзительной чистоты. Но только на миг… Хёнджин подался к Минхо в объятия и обвил его за шею руками. Они горячо целовались, и Хёнджин льнул к Минхо и стонал в поцелуе. Он был готов на всё и отдался бы прямо сейчас. Послушно ползал бы у ног и выполнял приказы. Какая скука. Так невозможно заставить человека страдать. Минхо отстранился и посмотрел Хёнджину в глаза. После чего резко ударил его по лицу. Наотмашь и со всей силы. Хёнджин едва не упал от этого удара. Он никак не ожидал подобного и с трудом удержался на ногах. В его глазах вспыхнуло удивление, и обида, и ещё вожделение. Бешеное, безумное. — Не трогай меня без моего разрешения, — спокойно сказал Минхо. — Это могу делать только я. Ты меня понял? Хёнджин держался ладонью за горящую от удара щёку и смотрел на Минхо глазами, полными слёз. Он медленно кивнул. — Ты забыл человеческую речь? — Минхо склонил голову набок и сощурил глаза. — Если я задаю вопрос, я хочу получить на него внятный ответ. Или ты собака и не умеешь разговаривать? — Минхо резко приблизился к Хёнджину и схватил его рукой за горло. — Опусти руки. Хенджин послушно убрал руки от лица. Минхо держал его за горло и поворачивал его лицо к свету, разглядывая расползающийся от удара синяк. Такая жалость. Минхо закусил губу. Портить такое лицо преступление. Минхо ненавидел сам себя. — Скажи "я тебя понял, Минхо", — произнёс он тихо. — Я тебя понял, Минхо, — эхом отозвался Хёнджин. — Мне не нравится, когда меня называют хозяином или господином. Меня устраивает только моё имя из твоих уст. Если ты обращаешься ко мне, обращайся по имени. — Да, Минхо. — Хёнджин облизнул пересохшие губы. Давление на горле было сильным, и это дико возбуждало. — Нравится, когда тебя душат? — словно прочтя его мысли, спросил Минхо. Ему не хотелось отнимать руку от горла Хёнджина. Контроль над этим человеком словно наркотик. Хотелось ещё и ещё. Так сильно вставляло. — Да, Минхо, — прошептал Хёнджин. — Отлично. — Минхо тут же разжал руку и выпустил Хёнджина. — Стой и не дёргайся. Хёнджин едва вздохнул, как почувствовал ладонь Минхо на своём пахе. У Хёнджина встал от всех этих манипуляций. И Минхо сразу это понял. Он трогал Хёнджина нагло и без тени смущения. Глядя ему в глаза. Минхо расстегнул Хёнджину ширинку и скользнул ладонью в брюки. Он беззастенчиво ласкал рукой его уже вставший член. — У тебя встаёт, когда тебя бьют и душат? Есть ещё какие-то предпочтения? — мягко спросил Минхо. — Когда бьют, возбуждает сильнее всего, — прошептал Хёнджин. Ему хотелось застонать и толкнуться в руку Минхо сильнее. — Хорошо, Хёнджин. — Минхо ощущал, что Хёнджин такими темпами скоро кончит. — Я выпорю тебя. Но с одним условием. Кончать тебе нельзя, пока я не разрешу. Если я не захочу, ты кончить не сможешь вовсе. Если согласен, раздевайся и ложись. — Минхо кивнул на высокую обтянутую кожей тахту. — Если нет, то можешь идти. Я тебя не задерживаю. Хёнджин вздрогнул. Он хотел, чтоб его наказали. Но не кончить при этом он навряд ли бы смог. А уж уходить отсюда ни с чем он и вовсе не планировал. Минхо издевался над ним. Поставил невыполнимые условия и загнал в угол. — Да, Минхо. Я постараюсь, — ответил Хёнджин. И этот ответ был правильным. Минхо отпустил его и спокойно смотрел, как Хёнджин раздевается и складывает свою одежду на стуле рядом. Самообладания Минхо было не занимать. Он этим славился. Это была его фишка. Но глядя на Хёнджина, Минхо держался с трудом. Сердце бешено билось о рёбра, грозя сломать их и покинуть свою клетку в груди Минхо, чтобы вырваться на свободу. Главное, чтоб не дрожали руки. Лишь бы хватило сил. Это было невозможно, невыносимо тяжело. Даже цвет кожи Хёнджина был идеален. Везде. В открытых местах — молочный, а в скрытых от глаз, интимных — пудровый, розоватый, такой нежный. Хотелось коснуться этой пудровой нежности языком, а не плёткой. Почему этот мальчик желает быть избитым? Минхо не знал. Но ему ясно было видно, что это принесёт удовольствие им обоим. Минхо хотел бы довести Хёнджина до беспамятства. Чтобы он кончал, и плакал, и благодарил за это. — Как я должен лечь, Минхо? — Хёнджин прервал его раздумья, и Минхо рвано выдохнул. Странным образом действовал на него этот парень. Выбивал из колеи. — Встань на колени на пол и ляг грудью на тахту, пожалуйста. Руки вытяни вперёд. Я свяжу тебя. Не хочу, чтобы ты дёргался и мешал мне. Хорошо? — Минхо отошёл к стене, на которой висели различные плётки и орудия пыток. Рядом стоял стол со множеством ящиков. Минхо открыл один из них и достал чёрный кожаный ремень. Мягкий и гладкий. Очень удобно связывать им руки, чтобы не стереть запястья. Можно также использовать в качестве удавки. — Да, Минхо. — Хёнджин спокойно опустился на колени и лёг грудью на холодную кожу тахты, как и велел Минхо. — Ты ведь понимаешь, что я сделаю с твоим телом всё что захочу? — Минхо наклонился к Хёнджину и принялся методично обматывать его тонкие запястья чёрной кожей ремня. — Да, Минхо. — Хёнджин поднял на него глаза, и Минхо едва не задохнулся от огня в его взгляде. Хёнджин хотел, и его желание было огромным. — Ты не сможешь оказать сопротивление, даже если я, к примеру, захочу тебя трахнуть сейчас. Ты не готов и не растянут. Я могу тебя порвать, и это будет весьма неприятно. — Минхо облизал губы и ухмыльнулся. Руки Хёнджина были связаны крепко. Освободиться он уже не мог. — Да, я понимаю. Но… — Хёнджин закусил губу. — Что? Договаривай, Хёнджин. Пока ты ещё можешь говорить. — Минхо наклонился к лицу Хёнджина и внимательно смотрел ему в глаза. — Я не думаю, что ты захочешь испортить то, что принадлежит тебе. Люди не любят ломать свои вещи, — тихо ответил Хёнджин. Минхо почувствовал, что от этих слов он и сам едва не кончил, даже не прикасаясь к себе. Сложная задачка. Держать себя в руках рядом с таким, как Хёнджин. Но Минхо она вполне по силам. — Ты прав, малыш. Чертовски прав. Минхо резко встал и обошёл Хёнджина. Его первый удар был без предупреждения. Они ни о чём не договаривались. Ни о границах, ни о стоп-слове, ни о том, может ли Минхо оставлять следы на видимых местах. Всё было против правил и заводило неимоверно. Минхо сносило крышу. Он никогда не чувствовал подобного. Он всего лишь порол Хёнджина, но они двигались и дышали словно единый организм. Хёнджин вздрагивал от каждого удара. Его тело, такое напряжённое в начале, быстро расслабилось и стало мягким, как пластилин. Минхо бил несильно, но чувствительно. Он специально выбрал короткую и достаточно широкую плётку из натуральной кожи. Боль была сильной, но ран не оставалось. Все возможные следы были лишь красными полосами на теле. Хёнджина не били в детстве. И никогда даже не шлёпали. Почему он хотел, чтобы его наказывали так, он и сам не знал. Он неосознанно раздвигал ноги, пока Минхо порол его. Хёнджин понимал, что, скорее всего, до секса они сегодня не дойдут. Но ему безумно хотелось, чтобы Минхо ему вставил. Это было бы прекрасным завершением его унижения. Быть избитым и оттраханным после всего. От одних этих мыслей Хёнджин застонал и едва не кончил. Минхо запретил, но держаться было просто невозможно. Естественно, это не укрылось от взгляда Минхо. Он резко прекратил порку и схватил Хёнджина за волосы. Запрокинул его голову и зашипел ему в лицо: — Попробуешь ослушаться меня хоть раз, я к тебе и пальцем не притронусь. Будешь ползать, умолять, но я тебя даже носком ботинка не пну. Ты меня понял, Хёнджин? — Да, Минхо. Я тебя понял. — Хёнджин запомнил урок и был прилежным учеником. Минхо отпустил его волосы и выпрямился. Он легко поддавался ярости рядом с Хёнджином. Его всего трясло. Такие эмоции для него редкость. Минхо тяжело дышал. Он вытер пот со лба и как можно спокойней произнёс: — Ладно. Я тебе помогу, малыш. Ты несдержанный мальчик. Но всё же я тут главный, и вся ответственность на мне, как ни крути, — он усмехнулся и отошёл к комоду. Достал из одного из ящиков довольно длинный стальной стержень с маленьким шариком на конце. — Это не должно причинять боль, Хёнджин. Возможно, некоторые неудобства. Потому, если будет больно, скажи. — Да, Минхо. — Хёнджин не видел, что Минхо собирается делать. Он только почувствовал, как Минхо взял в руку его член и осторожно трогал узкое отверстие уретры. Минхо медленно вводил в уретральный канал стальной стержень и внимательно наблюдал за Хёнджином. Иногда нижние терпят боль, несмотря на то, что им велят не делать этого. Ведь боль это то, зачем они приходят. Хёнджин боли не чувствовал. Лишь неприятное ощущение. Его как будто распирало изнутри. Он понял, что Минхо вставляет что-то, что помешает ему кончить. Это было странно, и ничего приятного в этом не было абсолютно. Но вполне терпимо. Стержень был длинный, он определённо достанет до… Хёнджин вздрогнул всем телом, и его глаза широко распахнулись. Он открыл рот и хватал воздух. Дышал тяжело и почти стонал. — Минхо! — Что, Хёнджин? Хочешь что-то спросить? — Минхо улыбался, словно кот, сожравший всю сметану и совершенно не жалеющий об этом. — Если я буду двигаться, оно там… Боже… — Он резко дёрнулся всем телом. Прелесть саундинга в том, что, мешая выходу спермы, стальной стержень ещё и напрямую задевает простату. Если его вставить достаточно глубоко. Это безумно приятно и ужасно неудобно. Но Хёнджин сам виноват. Его ведь просили держать себя в руках. Разве Минхо так многого хотел? Всего-то чтобы Хёнджин кончал лишь по его приказу. Это вообще основы дисциплины. Хёнджин совсем невоспитанный мальчик. И Минхо ещё намается с ним. — Я вытащу… если захочу. — Минхо погладил Хёнджина по голове и выпрямился. Теперь можно было продолжать спокойно. Малыш будет орать и дёргаться, но это же прекрасно, разве нет? Минхо сжал плеть в руке и коснулся своего члена сквозь мягкую ткань брюк. У него перед глазами поплыли разноцветные круги. Хёнджин паршивец, довёл его до ручки одним своим видом. Ещё по сути ничего и не происходило, от чего Минхо мог настолько завестись. Но он уже практически был на грани. Минхо занёс руку для удара и смотрел, как резко и красиво плеть целует кожу, как дрожит под ним тело этого идеального человека. Вытянутые руки Хёнджина напрягались, и на них проступали вены, обвивая их от запястья до локтя. Минхо бил его снова и снова, по бёдрам, ягодицам и спине. Хёнджин уже стонал в голос и громко всхлипывал, заходясь в рыданиях. Терпеть было невыносимо. Член Хёнджина ныл от боли. При каждом движении стальной стержень в уретре легонько задевал простату. Это было умопомрачительно хорошо, но кончить Хёнджин при этом не мог, и вот это было просто ужасно. Хёнджин терял рассудок и начал плакать и просить: — Пожалуйста… Минхо… Прошу тебя… разреши мне… Минхо… — Хёнджин стонал и звал его снова и снова. Минхо не мог больше это слушать. Когда Хёнджин стонет твоё имя — это запрещённый приём. Минхо резко прекратил пороть Хёнджина и отбросил плетку. Он наклонился и, схватив Хёнджина за волосы, потянул на себя. — Вставай, — произнёс Минхо. Сложнее всего было сдерживать дрожь в голосе. — Выпрямись и стой на коленях. Хёнджин быстро выпрямился и, стоя на коленях перед Минхо, посмотрел ему в глаза. Заплаканное лицо Хёнджина было мягким и таким сладким. Минхо расстегнул ширинку и достал уже истекающий смазкой член. — Открой рот, Хёнджин. Хёнджин сразу открыл рот и запрокинул голову. Его не нужно было просить дважды. Он сразу заглотил член Минхо и начал сосать и облизывать его как умел. Умения были не особо впечатляющими, но Минхо всё равно довольно быстро кончил. Он был жутко возбуждён, и терпеть дальше не было никаких сил. Хёнджин всё послушно проглотил и вылизал член Минхо дочиста. Минхо дрожал и гладил Хёнджина по волосам. Такой сладкий. Минхо сел на тахту и потянул Хёнджина на себя. — Иди сюда, Хёнджин. Сядь мне на колени и раздвинь ноги. Минхо усадил Хёнджина к себе на колени. — Откинься мне на грудь, согни ноги и упрись ими в тахту. Хёнджин сидел, прислонившись спиной к груди Минхо и положив голову ему на плечо. Он тяжело дышал, и его тело мелко подрагивало. Возбуждение терзало его, не находя выхода. Хёнджин мечтал о разрядке так, как ни о чём и никогда раньше. Он широко развёл ноги и упёрся пятками в тахту. Теперь Хёнджин был максимально раскрыт в руках Минхо. Руки его были всё ещё связаны. Минхо осторожно стал массировать сжатую дырочку Хёнджина. Кроме того он касался подушечками пальцев шарообразного наконечника стального стержня, всё ещё вставленного в уретру. — Я позволю тебе кончить, если ты впустишь меня, — шептал Минхо, обжигая дыханием ухо Хёнджина. — Давай, малыш, расслабься. — Он надавил на вход, и Хёнджин задохнулся. Было больно. — Я не буду тебя трахать. Просто вставлю два пальца для начала. Не бойся. Драть тебя я буду позже. Когда ты научишься подготавливать себя для меня. Ну же. Хёнджин скулил и кусал губы. Минхо нагло проникал в него сперва одним, а потом уже двумя пальцами и проталкивал их глубоко, почти касаясь … Когда Минхо задел его простату, Хёнджин замер и сжался внутри. Давление в члене стало невыносимым. Хёнджин сдался. Он откинулся на плечо Минхо и просто зарыдал. Крупные слёзы катились по его красивому лицу, и Минхо осторожно лизнул его уголок глаза. Слаще этих прекрасных слёз Минхо не пробовал ничего. Он осторожно вытащил саундинг и, продолжая трахать Хёнджина пальцами, другой рукой лишь слегка провёл вдоль ствола его члена. Хёнджин кончал долго и стонал в голос. Его тело беспомощно билось в руках Минхо, и он никак не мог остановиться и унять эту сумасшедшую дрожь…

***

Это было самое начало. Тот день три года тому назад Минхо запомнил навсегда. Все эти три года он был безумен и счастлив. Хёнджин был его собственностью и делал всё, что хотел от него Минхо. В клубе они были вместе, а в реальности не пересекались никогда. Минхо не знал, кто такой Хёнджин. И он в какой-то степени боялся этого знания. Нетрудно было догадаться, что Хёнджин очень богат и вырос в приличной семье. Минхо мог легко разузнать о нём всё. Но вмешательство в жизнь членов клуба было под строжайшим запретом. Если бы Крис узнал об этом, а он бы узнал, Минхо выкинули бы из клуба и пустили ему пулю в башку. Таковы правила, и их нельзя нарушать… — Старик подох. Нам крышка. — Молодой красивый парень в глухой чёрной водолазке и строгих чёрных же брюках стоял посреди кабинета Минхо и потягивал горячий кофе из бумажного стакана. — И тебе доброе утро, Феликс. — Минхо положил сумку на кожаный диван, снял пиджак и аккуратно повесил его на вешалку. После чего взглянул на себя в зеркало и поправил одежду. — Что по японским контрактам? Я вчера писал поставщикам, мне прислали нечто невразумительное. Ты связывался с отделом продаж? Минхо взял сумку и прошёл к рабочему столу. Начал спокойно доставать документы и выкладывать по алфавиту. — Минхо. Ты оглох? Какие, на хуй, контракты? Всё летит в тартарары, а ты и ухом не ведёшь. — Феликс в принципе знал, что это стандартная реакция Минхо на всё. Ноль эмоций, абсолютный похуизм. Его брат такой с детства. Выбить Минхо из равновесия могло только что-то из ряда вон выходящее. Апокалипсис, не иначе. Впрочем, то, что сейчас происходило в компании, которой они с братом отдали практически десять лет жизни, и можно считать концом света. Полной задницей. Минхо кивнул на стакан горячего кофе на своём столе. — Это мне? — Нет, блять, папе римскому. Каждый день одни и те же вопросы и ответы. День сурка ебаный. Минхо! Просыпайся. Приём. Меня кто-нибудь слышит? Там на корабле? Ау! — Феликс упёрся ладонью в стол Минхо и наклонился, заглядывая брату в глаза. Минхо старший. Ему тридцать. Феликсу двадцать пять. После смерти родителей они всегда вместе. Феликс во всём подражал и копировал Минхо. Увлекался тем же и учился вместе с братом. К нему же в отдел пришёл и работать. Минхо взял стакан и отпил глоток. Кофе слегка поостыл, но всё равно был отличным. В этой кофейне внизу всё делали так, как просит Феликс, а уж он-то знал, что любит его брат. — Спасибо, Феликс. Прекрасный кофе. Ты можешь идти. — Минхо взял папку с документами и, открыв её, хотел уже углубиться в чтение. — Минхо. — Феликс нагло сел на край стола напротив брата. Он знал не только, что Минхо любит, но так же и что ненавидит в том числе. Присаживаться на свой стол Минхо ему не разрешал. И вообще не выносил подобного. — Слезь со стола и сядь нормально. — Минхо наконец встретился взглядом с братом. — О. Привет. Наконец-то, — улыбнулся Феликс. — Я тут имею кое-что сказать. Потрудись выслушать. — Со стола слезь. — Минхо ненавидел повторять приказы дважды, и Феликс был едва ли не единственным, кто мог себе позволить так себя вести. — В общем, дело швах, Минхо. — Как ни в чем не бывало ёрзал попой по столу Феликс. — Сегодня в пять собрание акционеров. Весь отдел на ушах. Чую, полетят головы. И наши с тобой в том числе. — Что конкретно заставляет тебя так считать, мой вечно паникующий на ровном месте брат? Не вижу особого повода для беспокойства и тем более сидения жопой на моём столе. — Минхо откинулся на кресло и усиленно тёр виски. Феликс пошёл характером в мать. Упёртый паршивец. — Весь отдел гудит как улей. Все только и говорят о том… — понизил голос до шёпота Феликс. — ...что на сегодняшнем собрании нам явят нашего нового директора. А тот молод и не по годам амбициозен. Желает всё здесь перекроить к хуям. И сделает это. Можно не сомневаться. — Хорошо. Допустим, — Минхо ухмыльнулся. Феликс паниковал из-за назначения какого-то юного выскочки? Нашёл повод. Детский сад. — С чего ты взял вообще, что, во-первых, его кандидатуру примут? Во-вторых, что этому юнцу позволят что-то здесь, как ты выразился, «перекроить к хуям»? Кто он такой, чтобы что-то тут решать, едва придя на должность? Тебе не кажется вся эта паника преждевременной и неуместной? — Не кажется, — передразнил брата Феликс. — Этот парень внук старика. И ему наш филиал отдали чисто на поиграть. Он такая шишка, что не то что перекроит тут всё, а всех нас повесить может натурально, кроме шуток. И никто ему и слова не скажет. Паника не то что не преждевременна, а скорее уже запоздала да и в целом бесполезна. Паниковать надо было вчера. Сегодня уже всё. Амба. Можно расслабиться. Нас трахнут без смазки. Так что, может, ты и прав, что не напрягаешь булки, как все остальные. Глядишь, не так больно будет. Минхо задумался. Внук старика? Он, конечно, знал, что сын их владельца в случае чего встанет у руля, но что внука тоже приобщат к делам, было для Минхо неожиданностью. Парень слишком молод. Хорошо, если он как Феликс и ему хотя бы есть двадцать пять. Минхо казалось, он даже моложе. О нём никто ничего толком не знал. Все вообще думали, он ещё учится и, как все богатые мажоры, тайно прожигает жизнь и не рвётся на работу. Максимум заинтересуется делами годам к сорока. Но уж явно не в таком юном возрасте. — А это точная инфа? — задумчиво протянул Минхо. Феликс кивнул. Он наконец слез со стола и стоял, глядя на погруженного в раздумья брата. Терять работу им обоим было не с руки. Дело в том, что родители оставили им с братом серьёзные долги. Минхо как мог справлялся с этим. Все последние годы он пытался уменьшить сумму основного долга. Минхо смог сократить и сам долг, и проценты. Ещё несколько лет, и они с Феликсом наконец будут свободны. Денег им сейчас вполне хватало на приличную жизнь зажиточных людей. Стабильность заработка гарантировала спокойствие и отсутствие каких-либо проблем. Если сейчас денежные поступления прекратятся, Минхо придётся продать родительский дом и их с Феликсом квартиру в приличном районе. И тогда они выплатят оставшийся долг, но останутся элементарно на улице. Весёлая перспективка, ничего не скажешь. Паниковать, как Феликс, Минхо, конечно же, не станет. Но побороться за своё место под солнцем он вполне способен. Придётся на сегодняшнем собрании показать себя с наилучшей стороны. Втереться в доверие к этому их новому директору и переть напролом, цепляясь за любую возможность. — Ладно, — Минхо вздохнул. — Позвони риэлтору на случай, если всё пойдёт прахом. Пусть готовит документы на продажу дома. Квартиру продать будет легче в случае чего. — Минхо! — Феликс смотрел на брата расширенными от удивления глазами. Тот явно готовился к худшему. Странный разброс эмоций Минхо постоянно удивлял Феликса. То похуй пляшем, то всё пропало. — Продавать дом такая ли уж необходимость? — Не спорь и делай что велено, — спокойно ответил Минхо. Феликс только вздохнул. После обеда в компании творился такой кипиш, что у Минхо от постоянного не утихающего гула уже начинала болеть голова. В огромном помещении конференц-зала всё натирали до блеска и раскладывали документы, сверяя всё до миллиметра. — Чего это они? — Кивнул Минхо на людей в чёрных костюмах, которые натурально по линейке ставили на столы бутылки с водой. — Да ходят слухи, внучок шизик. Чуть что не так, всех в расход, — нервно усмехнулся Феликс. — В смысле? — Минхо поднял брови. — Да в прямом. Не будь наивным, малыш. — Феликс подмигнул брату и провёл большим пальцем по горлу. — Чик, и ты уже не раздражаешь молодого господина. — Тьфу ты! Феликс! У меня и так башка болит. И ты ещё нагнетаешь. — Минхо закатил глаза. А Феликс только хрипло рассмеялся. Его ощутимо потряхивало, и он был явно на грани нервного срыва. В районе четырёх часов кипиш превратился в сумасшествие. В коридорах убирали мебель и снимали со стен картины и фотографии. Прошёл слушок, будто молодой хозяин не выносит лишних предметов интерьера и не желает идти по коридорам и натыкаться взглядом на что-либо раздражающее. — Может, стены перекрасить? — робко предложил начальник отдела разработок. — Этот мятный цвет сюда не очень-то подходит. Никто не в курсе, какой цвет ему нравится? Минхо прикрыл глаза ладонью. Боже. — Да вы с ума сошли! — раздался голос главного секретаря по вопросам маркетинга и рекламы. — Вонь от краски ещё пару дней не выветрится! Стены не трогать. Лучше плинтусы оторвите. Реально не вписываются в общий концепт. Стены мятные, а плинтусы белые. Ну бред же. Как ни странно, его слова многие бредом не сочли. Минхо подумал о том, что если сегодняшний день скорее не закончится, то он и сам сойдёт с ума, поддавшись общему безумию. В половине пятого всех начальников отделов стали вызывать в конференц-зал. — Не рановато ли? — Минхо взглянул на часы. Феликс крутился перед зеркалом, поправляя волосы и проверяя, нет ли пыли или волосков на водолазке. Надо было костюм надевать. На этом чёрном кашемире любая пылинка заметна. Надо же было так оплошать. — Не рановато. Мы вообще уже опаздываем. Все главные акционеры уже сидят и жопы расслабляют. А мы всё ещё трёмся здесь. Пошли. Перед смертью не надышишься. — Феликс взглянул на брата. Минхо надел пиджак и застегнулся на все пуговицы. Взял со стола папку с отчётом по отделу за последние два года и двинулся к выходу. Сама невозмутимость. Феликс хмыкнул. Когда он следовал за широкой спиной Минхо, ему всегда становилось легче. Старший брат, словно ледокол, прокладывал путь и облегчал младшему существование. Хорошо, что у Феликса был Минхо. Он с облегчением вздохнул… Минхо не понимал, отчего ему так дурно. Он всё списал на общую нервозность. В конце концов, он не железный, и его, как и прочих, охватила паника. Когда все вокруг сходят с ума, сам по неволе начнёшь сомневаться в собственном рассудке. Он сел на своё место в зале и смотрел туда, где пока ещё пустое кресло главного директора зловеще возвышалось над остальными. Угнетающее зрелище. Минхо посмотрел на часы. Без пяти. Интересно, этот парень заставляет себя ждать или же приходит вовремя? В принципе, все уже давно собрались и выжидательно смотрели туда же, куда и Минхо. Пора бы уже виновнику торжества появиться. Минуты тянулись предательски медленно. Минхо вновь посмотрел на часы и закусил губу. 16.59. Секундная стрелка начала свой последний отсчёт. В воздухе запахло грозой. Минхо, как заворожённый, смотрел на часы. Он почему-то был уверен, что их шизанутый новый директор придёт минута в минуту, секунда в …. — Добрый день, господа. Я очень рад, что вы все смогли собраться сегодня здесь. Разрешите представиться. Моё имя Хван Хёнджин. И, как вы уже знаете, я назначен в этот филиал в связи со смертью моего деда, владельца корпорации ХёндэМоторс. — Молодой высокий и красивый человек в безупречно сидящем деловом костюме вежливо поклонился всем присутствующим и, выпрямившись, обвёл взглядом огромный зал. Минхо почувствовал, что земля уходит у него из-под ног. Он с ужасом поднял глаза и встретился взглядом с Ним. Ооо. Вот сейчас самое время для паники. Беда пришла откуда не ждали. Минхо не сомневался, что Хёнджин богат, а его семья очень влиятельна. Но чтобы настолько... Минхо мог бы пережить увольнение. Потерю всего, что он имел в материальном плане, недвижимость, доход, небольшие накопления. Да Минхо мог бы выстоять в битве с целым морем бед, сразившись с ними разом. Это даже не вопрос. Минхо не из тех, кто боялся неприятностей или пасовал перед трудностями. Но потерять свои трёхлетние отношения, которыми он дорожил как никогда и ничем в своей жизни? Это полный пиздец. Пережить это Минхо навряд ли сможет. А то, что это конец, Минхо отчетливо понял, когда взглянул Хёнджину в глаза. Они не могут больше быть партнёрами в клубе. Они работают вместе и знают друг друга. У Минхо затряслись руки. Хёнджин смотрел на него равнодушным взглядом холодных серых глаз и ничем не выдавал своих чувств. Были ли они у него в принципе? Как знать. Минхо ни в чём не был уверен. Он знал этого красивого молодого человека, казалось, до самых мельчайших деталей. Что Хёнджин любит, а что нет. Как он выгибается и стонет. Как дышит и говорит. Как целуется и как берёт в рот. Какой он мягкий и сладкий, когда ему наконец разрешишь кончить и какими благодарными глазами он смотрит на тебя после того, как ты исполосуешь его тело вдоль и поперёк. За три последних года Минхо изучил этого человека досконально. И никого, кроме него, не желал. Физически Хёнджин был его рабом, но фактически он забрал сердце Минхо и поработил его душу. О расставании с ним Минхо даже думать боялся. И что теперь толку с тех запретных мыслей? Теперь это реальность, и она убила Минхо наповал. Минхо был бледен и сидел ни жив ни мёртв. От Феликса не укрылась эта резкая перемена в настроении его брата. Он с тревогой смотрел на Минхо, который, казалось, вот-вот хлопнется в обморок. Что на него так сильно повлияло? Феликс терялся в догадках. Хёнджин тем временем методично чихвостил присутствующих. Разбирал по частям работу всех отделов по очереди. Увольнял на месте и убирал целые группы и направления. Словно Жнец своей мёртвой рукой рубил на корню проекты, которые велись годами. — Итак. Перейдём к отделу дизайна экстерьера. Господин Ли? — Холодный взгляд Хёнджина смотрел на Минхо и Феликса. Их фамилии одинаковы, ведь они братья. Но Минхо главный. Начальник отдела. Таким образом Хёнджин сейчас обращался к нему. Феликс нервно сглотнул. Минхо не реагировал. Он лишь смотрел на Хёнджина и, казалось, забыл корейский язык. 10.9.8.7.6.5.4.3.2.1. Феликс встал со своего места и расправил плечи. — Да. — Он поклонился Хёнджину и стойко выдержал его взгляд. Хёнджин сканировал фигуру Феликса и мягко улыбался. — Что ж, господин Ли. Ваш отдел пока что первый, который я не планирую расформировывать. У вас с собой отчёт за последние два года? — Да, директор Хван. — Феликс быстро взял у Минхо папку и передал её секретарю. Тот вприпрыжку подбежал и, кланяясь едва ли не в пол, положил её на стол Хёнджина. — Я хотел бы изучить более детально и обсудить позднее. Будем разбираться конкретно по пунктам и определим дальнейшее направление вашей работы. Могу сказать одно. Ваш концепт нового кузова произвёл на меня впечатление, и я планирую выпускать его в серийное производство в следующем году. — Хёнджин говорил монотонно и спокойно, попутно листая отчёт Минхо. Феликс при этих словах едва не лопнул от счастья. Если их кузов пустят в производство, это означает, что разработчикам положены проценты с продаж. Их не только не расформируют, но ещё и сделают одним из самых прибыльных отделов. Это их-то. Проектировщиков-экспериментаторов, чьи безумные идеи никогда не имели особой поддержки в компании. Феликс поклонился. — Да, директор Хван. — Он сел на место, и его щёки пылали. Он так боялся этого неизвестного молодого господина. А по факту тот оказался не таким уж и страшным. Единственное дьявольское в нём это его безумная красота. Убийственная внешность. Феликс смотрел и только удивлялся. Он был абсолютно уверен в своей ориентации. Но глядя на такого человека, как Хёнджин, начинал понимать своего брата, который предпочитал только мужчин. Разбор полётов закончился спустя два часа. Хёнджин вежливо попрощался со всеми и покинул компанию. Минхо смотрел перед собой невидящим взглядом и сидел будто в ступоре. — Минхо, — тихо позвал брата Феликс. Люди постепенно расходились из зала. Все пребывали в шоке. У некоторых даже началась истерика. Уволены целые отделы. Хёнджин, словно игрок в морской бой, одним росчерком топил многопалубные корабли. Безжалостно подбитые чётким выстрелом, они медленно шли ко дну, и вокруг были лишь стоны умирающих и тихий плач оставшихся в живых. Минхо поднял на Феликса глаза и спокойно сказал: — Езжай домой, Феликс. Мне нужно заехать в клуб, и я вернусь чуть позже. — В клуб? Сегодня? Но ты ведь обычно по понедельникам не ходишь. Что-то случилось? — Феликс не знал, что конкретно происходило в клубе. Минхо не говорил. Но он знал, что там есть кто-то, с кем Минхо имеет отношения три последних года. — Да, — просто ответил Минхо. — Я сегодня туда иду в последний раз. Больше не буду там пропадать. Он треснуто улыбнулся, и Феликсу показалось, что лицо Минхо перекосило от боли.

***

В понедельник в клубе было тихо. Крис встретил Минхо в своём кабинете. Он сидел за столом и что-то читал. — Какими судьбами, Минхо? — не отрывая глаз от книги, спросил Крис. Минхо молча прошёл и сел в кресло напротив Криса. Он посмотрел в окно кабинета и несколько минут наблюдал за тем, как закатное небо постепенно чернеет. — Минхо? — тихо позвал его Крис. Минхо повернулся, и Крис не поверил своим глазам. Холодный взгляд Минхо был влажным и мутным. Что с ним? — Сегодня выяснилось, — произнёс Минхо, — что я и Хёнджин работаем в непосредственной близости. Мы знаем друг друга, и избежать этого никак нельзя. Мы будем работать вместе, я думаю, весьма долгое время. Крис удивлённо поднял брови. — А если подробнее? — К нам назначили нового директора. Это Хёнджин. Он мой непосредственный начальник. Более того, он внук и сын владельцев корпорации, на которую я работаю. Это его детище, он оттуда не уйдёт. Мою ситуацию ты знаешь. Я тоже оттуда не уйду. Наш отдел сегодня получил карт-бланш на выпуск нового кузова. Отказаться от такого я не смогу. Это мой проект. Я его вынашивал и пытался осуществить несколько лет. О том, чтобы уволиться, и речи быть не может. Поэтому выход только один. Минхо смотрел Крису в глаза и говорил спокойным ровным голосом. Но Крис давно знал Минхо. К тому же он отлично видел, как последние три года Хёнджин и Минхо не отлипали друг от друга. Когда Хёнджин только пришёл, многие хотели быть с ним. Но позже перестали даже надеяться на это. Хёнджин ни на кого не смотрел. Они с Минхо пялились только друг на друга и были страшно скучными в компании. Молчали, вздыхали и закатывали глаза. Им не терпелось уединиться, и окружающие люди их совсем не волновали. Они вечно сбегали наверх. Джисон, постоянно игравший раньше в покер с Минхо, теперь радостно выигрывал все партии к ряду. Просто потому, что Минхо чихать хотел на покер, едва на горизонте появился Хёнджин. Тот занял всё время и все мысли Минхо. Приходя в клуб, Минхо быстро здоровался со всеми и рыскал взглядом в поисках единственного человека, ради которого он был здесь. И Хёнджин делал практически то же самое. Махал всем рукой и сразу выцеплял взглядом в толпе фигуру Минхо. Они словно магниты мгновенно находили друг друга и притягивались. После столкновения они не отлипали друг от друга и их никто больше не видел. И, благодаря отличной звукоизоляции на третьем этаже, не слышал. Крис был влюблён однажды. В молодости. И шрам на сердце от этой любви остался с ним на всю жизнь. Он знал, что испытывает человек, который теряет того, кого он любит. А то, что Минхо проиграл в этой игре, в которую он так опрометчиво бросился с места в карьер три года назад, было очевидно. — Я разрываю контракт с Хёнджином по своей инициативе. — Слова Минхо горячие и тяжёлые, словно расплавленное железо. — И, следовательно, я покидаю клуб. Он может искать себе другого топа, если пожелает. Мне оставаться тут абсолютно нет резона. Я ни с кем, кроме него, всё равно уже не буду. Крис улыбнулся. — Странные вы мальчики, — задумчиво протянул он. — Впрочем, правила есть правила. Я рад, что вы оба так неукоснительно соблюдаете их. С вами приятно было иметь дело. Слова Криса показались Минхо странными. — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Минхо. — А ровно то, что и сказал. — Крис откинулся в кресле и сцепил руки в замок. — Хёнджин звонил мне за полчаса до твоего прихода. Сказал, что если ты не приедешь, чтобы разорвать контракт в ближайшее время, то он это сделает сам завтра с утра. Я спросил почему. Что случилось и отчего он говорит такие странные вещи. Если вдруг ты не придёшь и так далее. Чушь какая-то. Я не сразу понял что к чему. И Хёнджин честно ответил, что даёт тебе время бросить его самому. Чтобы ты не думал, что это он бросил тебя. Короче, ни один из вас всё равно здесь не останется. Хёнджин сказал мне то же самое. Что ни с кем, кроме тебя, он всё равно не будет и ему это всё не нужно. Минхо, худо-бедно державшийся до этого, не выдержал. Он вскочил на ноги и принялся ходить по кабинету Криса из угла в угол, словно тигр в клетке. Его лицо пылало, а глаза метали молнии. На совещании Хёнджин казался безучастным и холодным, словно айсберг. А выйдя за дверь, сразу же набрал Криса. Не хочет, чтобы Минхо думал, будто это Хёнджин его бросает? Он ему одолжение, что ли, делает? Вот же… Больше всего Минхо хотелось сейчас выпороть Хёнджина так, чтобы тот орал от боли и рыдал как сука. Жаль, что к своему непосредственному начальнику Минхо не сможет применить порку. И вообще теперь не сможет его пальцем тронуть. Какова ирония. Чёрт его дери… Хёнджин перевернул всю жизнь Минхо. За эти грёбаные три года Минхо по уши увяз в своём партнёре. Его затянуло настолько, что выплыть он уже практически не способен. Минхо захлёбывался собственными эмоциями и не мог совладать с собой. — Минхо, сядь. — Крис сжал подлокотники кресла. Эта любовная драма на его глазах начинала напрягать его. Казалось бы, ну встречаются верхний и нижний для удовлетворения собственных нужд. Что тут такого? Так нет же. Вечно всё перерастает в шекспировскую трагедию. Один Джисон трахает всех подряд и всегда на позитиве. Ну если и он втрескается в кого-то, то Крис повесит плётку на гвоздь. Ему это всё уже порядком надоело. — Чего ты так завёлся? Хёнджин понятно. Он молодой, и его эмоции можно понять. Ты, по сути, его первый партнёр такого рода. Он ещё худо-бедно мог влюбиться. Но ты-то куда? Что за истерика? Он согласился сам разорвать контракт завтра с утра. Он уйдёт по-любому. Ты можешь остаться. Пройдёт время, всё забудется. Крис говорил, но сам себе не верил. Он никогда не видел Минхо таким. Откровенно говоря, Крис искренне считал, что у Минхо нет сердца. А выяснилось, что есть. Да ещё и какое. От Минхо натурально исходил жар, словно от доменной печи. Криса уже подташнивало. — Нет, — выплюнул Минхо. — Если он захочет, пусть остаётся. Скажи ему завтра, что я категорически советую ему взять себе другого топа. У него тут отбоя не будет от желающих. Если он пытается передо мной держать лицо, так мне всё равно. Так ему и передай. Где я должен подписать, чтобы свалить отсюда и никогда больше не видеть его слащавую физиономию? Крис вздохнул. Мда. Такой страсти он давно не видел. Он спокойно достал бумаги, и Минхо быстро подмахнул их все. — Я, конечно, всё понимаю, — улыбнулся напоследок Крис, — но как ты собираешься избегать его физиономии, работая с ним вместе? Минхо прожёг Криса злобным взглядом и, ничего не ответив, вышел, хлопнув дверью. Джисон расстроится. Минхо ему нравился. Как друг…

***

— Мятного сиропа не было. Взял с ореховым. Нормально? — Феликс в длинном чёрном пальто и вновь в чёрной водолазке с сумкой через плечо выглядел взрослее и солиднее. Он поставил стакан с кофе на стол Минхо и улыбнулся. После всех неожиданных и приятных событий последних дней Феликс сиял, как начищенный самовар, и раздувался от гордости. Их отдел на всех парах шёл к корпоративному успеху и мегаприбылям. — Не выношу ореховый сироп, — процедил сквозь зубы Минхо. Его тяжёлый взгляд пригибал к земле. Прошла неделя после того, как он ушёл из клуба и начал работать вместе с Хёнджином. Кабинет начальника был на пятом этаже, и Минхо, слава богам, Хёнджина почти не видел. Все вопросы с ним обсуждал Феликс и, возвращаясь от Хёнджина, сладко щебетал, какой Хёнджин умница и красавчик, как с ним легко и замечательно и если бы Феликс был геем, то влюбился бы без памяти. Минхо горько усмехался. Ну-ну. Этот союз распался бы не начавшись. Феликс и мухи не обидит. Куда ему пороть и жёстко трахать. Глупости. В дверь осторожно постучали. — Войдите, — крикнул Феликс. Он снял пальто и повесил его на вешалку. В кабинет заглянул молоденький секретарь с пятого этажа. — Господин Ли. Вас директор вызывает. Вы не могли бы подняться? Феликс кивнул. — Конечно. Я сейчас. — Он поправил одежду и осмотрел себя в зеркале. Минхо при этом закатил глаза и шумно втягивал кофе через трубочку. Ореховый вкус бесил неимоверно. — Простите, но директор просил зайти вас, Минхо. — Секретарь неуверенно мялся. Минхо замер и выпустил трубочку изо рта. Ну вот. Приплыли. Ну когда-то это должно было случиться. Минхо думал об этом. Он молча встал и пошёл вслед за секретарём. Сердце бешено колотилось. Стоя в лифте вместе с парнем, Минхо едва держался. Его мутило. Ему было страшно, и он не понимал, чего боится. Того, что Хёнджин закатит ему сцену? Или, наоборот, поведёт себя как ни в чём не бывало? На ватных ногах Минхо вошёл в распахнутую дверь кабинета Хёнджина и очнулся, только когда тот поднял на него свои светлые глаза. Слишком много воспоминаний связано с этим чистым взглядом человека, в которого Минхо по глупости своей так страстно влюбился. — Проходи, — улыбнулся Хёнджин. — Садись, пожалуйста. Минхо вздрогнул. — Вы со всеми так неформально общаетесь, директор Хван? — Минхо прошёл и сел в кресло напротив Хёнджина. Тот лишь тихо рассмеялся в ответ. — Разве ты не видел, как я общаюсь с остальными? Я точно помню, что ты был на том совещании. — Хёнджин встал и обошёл стол. Минхо смотрел, как Хёнджин подходит к нему вплотную. Как садится на свой стол прямо рядом с Минхо. И касается коленом его бедра. — Хёнджин. — Голос Минхо был неожиданно хриплым. Ему с трудом давались слова. — Раз мы оба ушли из клуба, я думал, это означает, что между нами всё кончилось. — Он поднял глаза на Хёнджина и едва не задохнулся. Хёнджин смотрел на него томным сладким взглядом, умоляющим и горячим. — Разве ты хотел порвать со мной? — тихо спросил он. — Нет! — резко выпалил Минхо и понял, что сдал себя с потрохами. Блин. Дороги назад нет. Всё и так понятно. Кого он из себя разыгрывает? За последнюю неделю он толком не ел и не спал, сходил с ума и даже плакал, пока смотрел какую-то сопливую дораму про двух влюблённых, разлучённых навсегда. — В рамках клуба мы существовать больше не можем, это правда, — произнёс Хёнджин. — Но выйдя оттуда оба, мы могли бы… Минхо резко встал. Всё его тело предательски дрожало. Он чувствовал, что вот-вот сорвётся. — Не говори того, о чём пожалеешь, Хёнджин. — Минхо схватил его в объятия и сдавил что было сил. Хёнджин прижался к нему всем телом и обхватил его ногами за талию. — Может, я хочу пожалеть? Ты об этом не думал? Мне казалось, ты хорошо меня знаешь, Минхо. — Хёнджин обнимал Минхо за шею и притягивал к себе. — Заставь меня об этом пожалеть. Я ведь сейчас совершаю ужасную глупость, отдаваясь тебе навсегда. Ты же меня не выпустишь живым, если мы с тобой сойдёмся в реальной жизни? Все клятвы, которые я произнесу под влиянием чувств, я ведь уже не смогу нарушить? Минхо и правда хорошо изучил Хёнджина за три года, что они были вместе. Но и Хёнджин прекрасно понимал Минхо. Он с первого дня его так же видел насквозь. — Ты прав, Хёнджин. Не сможешь. Если ты будешь моим, то ничьим больше не станешь. — Минхо коснулся ладонью щеки Хёнджина. — К тому же твоё положение смущает меня. Я однозначно стану жёстче. Только потому, что ты стоишь намного выше меня в социальном плане. Это сильно напрягает. Хёнджин тихо рассмеялся. — Я согласен снять твоё напряжение посредством полного повиновения. Я не могу изменить свой социальный статус. И подчиняться тебе на работе тоже не смогу. Но в спальне и в быту мы поменяемся местами. Если тебя это, конечно же, устроит. — Глаза Хёнджина смеялись. Его гибкое тело было горячим и таким доступным. Минхо обнимал его, прижимал к себе и едва дышал от счастья. Надо же, как быстро он размяк, всего лишь от того, что сперва расстался, а потом вновь кинулся в объятия Хёнджина. Такие качели до добра не доведут. Минхо и так едва не схватил инфаркт со всеми последними событиями. Ещё одного такого поворота судьбы он элементарно не переживёт. — Я сейчас скажу одну вещь, Хёнджин. Но ты не должен думать, будто я стал мягче и ты теперь владеешь ситуацией. Хорошо? — Минхо взял лицо Хёнджина в свои ладони и внимательно посмотрел ему в глаза. — Да, Минхо. — Шёпот Хёнджина пробирался под кожу. Минхо ощущал, как тянет низ живота от возбуждения. — Меня устроит всё, если это касается тебя. Я подстроюсь под любые обстоятельства, если это позволит мне владеть тобой всегда. До самой смерти. Я не желал бы разлучаться ни за что на свете, — Минхо говорил и чувствовал, что его лицо горит. Он впервые в жизни плакал перед кем-то. Последний раз его слёзы видел только Феликс на похоронах их родителей. Это было очень давно. И тогда они были подростками. — Минхо. — Хёнджин кусал губы. — Я ведь заслуживаю наказания за то, что видел твою слабость? Минхо улыбнулся. — Ещё бы. Ты страшно виноват и пожалеешь об этом. Теперь ты знаешь тайну моего мягкого сердца и сам понимаешь, живым ты уйти от меня не сможешь. — Да. — Хёнджин подался к Минхо и принялся жадно целовать его лицо, хаотично, повсюду. Хёнджин целовал его слёзы и выпрашивал ласки. Нагло тёрся о Минхо и ёрзал на столе. Минхо схватил его посильнее и мял нещадно, трогая всё тело где угодно. — Минхо, — стонал Хенджин. — Я так хочу тебя, я ужасно соскучился. — Ты развратный невоспитанный мальчишка, — шипел Минхо в поцелуе. — Ты же не думаешь, что можешь вот так запросто требовать секса на рабочем месте? Только я решаю, можешь ли ты получить доступ к телу или нет. Вопреки собственным словам Минхо нагло лапал и целовал Хёнджина глубоко и мокро. — Минхо. — Хёнджин всхлипывал, и его голос срывался. — Пожалуйста. Я ужасно хочу. Минхо схватил его за волосы и силой стащил со стола. — Вставай на колени, Хёнджин. Максимум, что я склонен тебе позволить сейчас, это взять в рот, малыш. На большее даже не рассчитывай. А за то, что ты позволяешь себе наглость домогаться меня в своём кабинете, я вечером выпорю тебя так, что ты ходить не сможешь. Хёнджина трясло от возбуждения, и у него дрожали руки. Он едва смог справиться с ширинкой на брюках Минхо. За последние дни Хёнджин держал себя в руках постоянно 24/7. Не позволял себе сорваться. Играл свою обычную роль безупречного человека. И сейчас ему безумно хотелось быть тем, кем он являлся на самом деле и каким его видел только Минхо. Настоящим, неуверенным и вовсе не идеальным. — Хёнджин, расслабь горло. — Минхо грубо держал Хёнджина за волосы и толкался ему в рот без всяких церемоний. Малыш дрожал и цеплялся за ноги топа. У нижнего полный раздрай в чувствах. Ведь он реально испугался, что останется один и некому будет отдавать ему приказы и решать его судьбу. Хотя бы в постели. Хёнджину нужно выключить голову, выбить из него все мысли и переживания. Нельзя позволять ему думать, что он одинок. Минхо оттащил Хёнджина от себя и резко запрокинул ему голову. Нагнулся и схватил его за горло. — Ты разучился сосать за последнюю неделю или что? Открой рот, — спокойно сказал Минхо. Хёнджин послушно открыл рот и высунул язык. Минхо душил его несильно, но Хёнджину всё равно было страшно неудобно. Он задыхался, и у него болела гортань. Ему хотелось коснуться себя, потому что его член в брюках уже болезненно ныл. Минхо плюнул Хёнджину в рот и выпрямился. После чего резко вставил член глубоко почти до глотки и держал Хёнджина так несколько секунд, пока тот не начал дёргаться и дрожать всем телом. Минхо вытащил и ослабил хватку. Хёнджин сразу стал хватать ртом воздух и смотрел на Минхо снизу вверх влажными от слёз глазами. Он тянулся к члену Минхо и пытался его облизать. Минхо улыбнулся. Хёнджин такой сладкий. Он погладил его по волосам, позволяя ему брать в рот так, как тому было удобно. Хёнджин отчаянно старался и заглатывал на всю длину, мокро хлюпая и пачкая слюнями рубашку. От такого кончит даже монах, не то что Минхо, который и держался-то из последних сил. Поэтому долго это не продлилось. Минхо кончил Хёнджину глубоко в глотку, заставляя его глотать и терпеть до самого конца. После Минхо поднял Хёнджина с пола и усадил на стол перед собой. — Знаешь, — тихо сказал он, осторожно вытирая лицо Хёнджина, залитое слезами и слюнями. — Я ненавижу, когда сидят на столах. Вот не выношу просто. А ты меня даже не бесишь. Можешь сидеть на столе сколько пожелаешь. Мне даже нравится. Хёнджин покачал головой и улыбнулся. — Ну и чушь. Большей ерунды я в жизни не слышал. — Ты ведь меня понял. — Минхо скользнул рукой в брюки Хёнджина и коснулся его влажного горячего члена. — Ага, — выдохнул Хёнджин. Он раздвинул ноги и едва не застонал. Минхо ласкал его рукой и расстёгивал брюки, чтобы ему было удобней. — Я даже не против трахать тебя на столе. — Минхо стягивал с Хёнджина брюки и уже трогал его дырочку пальцами. — Ты же говорил, чтобы я сейчас ни на что не рассчитывал. — Хёнджин облизывал губы и расстёгивал рубашку. Надо ловить момент, пока Минхо в настроении. — Это разовая акция, малыш, — окончательно избавляя Хёнджина от брюк, произнёс Минхо. — Так сказать, в порядке исключения. В дальнейшем я не собираюсь идти у тебя на поводу. Хёнджин лёг на стол и раздвинул ноги. — Да, Минхо. Я понял, — произнёс он тихо. — Вытяни руки, Хёнджин. — Минхо вытащил ремень из брюк и смотрел, как Хёнджин протягивает ему руки, уже сложенные для того, чтобы Минхо стянул ремнём запястья. Всё-таки хорошо, когда вы понимаете друг друга и словно половинки пазла дополняете один другого. Противоположности притягиваются и чаще всего сцепляются намертво, срастаясь в одно целое.