Протяни свою руку и я протяну в ответ

Дни вышагивали лениво, абсолютно не торопясь, давали привыкнуть к горной и такой насыщенно зелёной местности. За три восхода и три заката солнца Аяск с матерью успели навести порядок в огороде и садике. Дом с каждым днём становился всё уютнее и роднее. И впервые за долгое время в нём ощущалась жизнь. В Кентукки было вполне неплохо, но серость и какая-то душность висели над головой тяжёлым грозовым облаком, давящим настроение. Да и сам Ричмонд был слишком... Городским. Теперь разница виделась колоссальной. В городе были холодные здания, окружённый машинами, а здесь горы возвышались древними великанами, укрытые шубой из лесов, и с шапкой из снега. Аяск зажмурился от хитрого лучика тёплого солнца, играющего с его ресницами; ветерок трепал волосы, которые на свету становились почти белыми, и оставлял на них лёгкий запах разнотравий. Кроссовки коричневато-оранжевого цвета осторожно приминали траву, стараясь избегать особенно красивых цветов. Луг были на удивление почти ровным, заключённый в объятья гор. Молочные облака расползались туманной дымкой, закручиваясь в причудливые вихри. Это сделал фокусник, своей тонкой палочкой заставив облака кружить в воздушных танцах. Асяк улыбнулся, видя фокусника в ярком костюме и с цилиндром на чёрных волосах. Тот поклонился ему и исчез, видно снова вернувшись к облакам, так как свежий ветер дунул прямо в лицо. Луг пестрил разными цветами: лютики прятались в густой траве, незабудки притаились возле мелких камешков, горечавка хвасталась насыщенным синим цветом, мягко покачиваясь. Но Асяк шёл дальше, хоть и любовался цветами. Ему были нужны ромашки. Эйприл хотела засушить их для чая. Рвалась сходить сама, но он вызвался добровольцем. Жужащая пчела с размаху врезалась ему в плечо. — Вот же, торопыга! — тихо хихикнул Аяск, следя за её быстрым полётом. Пушистая такая в золотисто-черную полоску. Наверное, спешит домой к пчелятам, насобирав вкусного нектара, чтобы приготовить мёд. Светло-голубые глаза высматривали белоснежную красавицу. — Ах вот ты где, — подойдя к круглому камню, Аяск наконец поймал куст ромашек, которые при виде него смущенно наклонились, пытаясь спрятаться с помощью ветра. — Простите, милые... Худые пальцы изящными движениями срезали зелёные стебельки. Подушечки пальцев нежно прошлись по белым лепесткам и золотой серединке. Холщёвая веревочка связала их вместе, чтобы не рассыпались и не помялись, а рука уложила в корзинку. Их было много, так что этого будет достаточно. Аяск поднял корзинку и поднялся сам. В далёке виделась фигура. Она быстро приближалась. — Лошадь! — восторженно вскрикнул Аяск, отходя в сторону. Гигантское животное пронеслось рядом, а за ним следом потянулся целый табун. Коричневые, чёрные, белые пятна окружали со всех сторон. Трепет искрил на кончиках пальцев. — Какие волшебные существа, — его слова унеслись потоком воздуха, которые следовал за лошадьми, как невидимые крылья. Последняя лошадь остановилась возле него. Высокая, гнедая, а сверху сидел наездник. Рыжие волосы колыхнулись на плечах. Зелёные глаза бросили взгляд на стоящего с распахнутым ртом Аяска и тут же вернулись к табуну. — При... — он не успел поднять руку и закончит приветствие, как Стефан мягко пришпорил животное и то послушно ускакало вслед за сородичами. Асяк мог лишь глупо хлопать глазами, смотря им в спину. — Да уж, с коммуникаций у него напряжённо. Хмыкнув себе под нос, Аяск стал насвистывать мелодию, когда пошёл обратно домой.

∞

Дома уже витал запах свежей зелени и помидоров. Асяк зашёл внутрь, пройдя сквозь занавеску из нитей, на которые были нанизаны круглые шарики тёплых оттенков. Под ногами тихо скрипел добротный деревянный пол. Пройдя на кухню, Аяск поставил корзинку на обитый тканью табурет. Эйприл колдовала над едой, нарезая хрустящие огурцы. — Поймал девчат? — весело спросила она, высыпая нарезанные овощи в стеклянную миску. — Ромашки ждут в корзинке, — он махнул рукой на табурет. — Отлично. — Тебе помочь? — мама улыбнулась и покачала головой. — Не нужно. Это всего лишь салат, думаю я справлюсь! — и подмигнула темно-синим глазом. — Хорошо, тогда я отчищу ромашки, — Эйприл кивнула, и Аяск, подхватив корзину, ушёл в гостиную, где высыпал на широкий круглый стол содержимое корзины. Плавно мусор и мелкие насекомые выпрыгивали, оставляя цветы чистыми. Асяк старался не помять, а тем более не сломать хрупкие стебельки и листочки. Травянистый, чуть яблочный аромат разносился по помещению. Когда все сестрички-ромашки были отчищены, он положил их в свёрток пергамента. Будут они с Эйприл осенью чай пить. Аяск оставил свёрток на столе и, заскочив в комнату за блокнотом, вышел на улицу. Настолько там было хорошо. Уселся прямо на траву, чуть отойдя от дома, под небольшим деревцем. — А ты у нас... — Аяск присмотрелся к листьям, — слива! Он улыбнулся, представляя, как прекрасно будет смотреться деревце в розовых цветах весной. Пока что была середина июля, но ничего Асяк подождёт. Да и слива подрастёт. На тонких ветках уже висели зелёные плоды. Блокнот лёг в руки, шершавой обложкой чуть скребя кожу. Плотные белые листки распахнули крылья, готовые встретить узоры карандаша. Асяк любил рисовать: с самого раннего детства калякал на стенах, за что потом, убегая и смеясь, прятался от сердитой мамы. Страсть к рисованию не прошла с годами. Поэтому Асяк совсем недавно закончил художественный колледж, а сейчас пытался брать заказы оффлайн. Шло туго, но целеустремлённость он перенял от отца, который был летчиком ВВС США. Но, к сожалению, погиб, сражась за то, что считал правильным. Аяск почти его не помнил. Ему было всего шесть, когда отца не стало. Но мама много рассказывала о нём, показывала фотографии и видео. По ним Асяк и понял, что отец любил его всем сердцем. Он был заботливым, добрым и весёлым. С мамой они познакомились на выпускном в школе. Её партнёр не пришёл, а отец заметил Эйприл, одиноко стоящую возле стены, и позвал на танец, зажав в зубах ромашку и протянув ей руку. Откуда он её взял, мама так и не поняла, ведь тот на все вопросы лишь загадочно улыбался. Конечно, Эйприл не могла не согласится на такое предложение. Так Эйприл Сандрес связала свою судьбу с Честером Нортоном. Асяк поклялся, что всегда будет помнить отца и поступать правильно. Ведь именно этому учил отец. Мама говорила, что его фразой в выпускном альбоме были следующие строки: «Если кто-то совершает зло и говорит тебе пресоедениться, ты обязан отойти и сказать: нет, этого не будет, и помешать злу победить. Даже если этот кто-то твой лучший друг, никогда не забывай оставаться человеком». Он уже давно не плакал. Слёзы не к чему. Его отец на небесах, в покое и без тревог. И в тяжёлые моменты Асяк верил, что сверху за ним наблюдает ангел-хранитель и оберегает от бед. Карандаш провел последнюю закрученную линию. — Слушай, а ты получился симпатичным! — Асяск повернул блокнот к барашку, который жевал траву в трёх метрах от него. Жёлтый глаз с горизонтальным зрачком моргнул на него, и барашек заблеял. — Знал, что понравится. Шерсть получилась грязновата, но и не сказать, что на настоящем баране она была чистая. Зато рога получилось отменные: узорчатые, объёмные. Один был отломан. Ох, уж эти бараньи игры! А глаза были живыми. Почему-то эту часть Асяк всегда пытался изобразить натурально. Так, чтобы смотря в нарисованные глаза, казалось, что те сейчас моргнут, чтобы в глубине можно было видеть душу. Блокнот захлопнулся и Асяк встал, отряхиваясь от прилипшей травы. Внимание привлёк ржач. Голубые глаза быстро нашли источник, пересекающий долину. Гнедая лошадь вела за собой табун. Рыжая макушка горела на солнце, как огонь в могучих руках Прометея. Как Стефану удаётся вести целое стадо? Аяск не заметил у него ни хлыста, ни верёвки, ни упряжки. Даже седла не было. Наверное, он очень любит лошадей. И имеет твёрдый характер. Лошади имели репутацию не самых послушных животных, однако хорошо обучаемвых при правильном подходе. Настоящий вольный всадник. Почему-то его образ и характер напомнил коренных жителей Америки. Такие же буйные, независимые. Аяск обожал историю, и если бы не рисование, то пошёл бы на учителя по этой дисциплине. В прошлом скрывались великие тайны и многие ответы на вопросы. История это не скучный набор дат, а колесница вне времени, наполненная знаниями и способная предотвратить ошибки в настоящем. Очень много плохого происходило из-за того, что люди не учились на ошибках своих предков. Из века в век на одни и те же грабли. Асяк усмехнулся, прослеживая взглядом линию горизонта, увенчанную могучими горами, повидавшими многое. Сверху проплывали облака: кремовые нежные заслоняли от жарких лучей. — Асяк! — голос матери послышался из приоткрытого окошка. — Обед готов! — Уже бегу! — он быстро собрал карандаши и блокнот и поспешил в сторону дома. Эйприл наверняка сделала салат к тушенным кабачкам. Асяк улыбнулся, надеясь, что мама не пересолила. Слыл за ней такой грешок.