Дождь, зонт и мы вдвоем.

Скучающий Цзинь Лин дослушивал нравоучения и правила Гусу Лань от старика Лань. Его взгляд бегал по классу лишь на несколько мгновений останавливаясь на Лань Цижене, что недобро косился на молодого главу. Но Цзинь Лин продолжал не слушать. На этот раз его взгляд приковал Лань Сычжуй, который убрал прядь выбившихся волос за ушко и мельком взглянул на Лина. Когда их взгляды встретились, Жулань прервал зрительный контакт из-за смущения неосознанно покрываясь румянцем. Занятия закончились, и только Цзинь Лин хотел пойти в свои покои как пошёл ливень. — Тц... — Возмущённо цокнул язычком Цзинь Жулань. Он бы с радостью хорошенько выругался, но не очень то хотел получить за это наказание. — Глава ордена Цзинь, почему Вы ещё здесь? — Спросил юноша с опять выбившейся прядкой. Цзинь Лин чуть дрогнул от неожиданности. — Ну как видишь. — Язвительно ответил юноша в жёлтых одеждах и махнул рукой в сторону дождя. — Ах, ну... У меня есть только один зонтик, но мы можем пойти и вдвоём под ним, если Глава ордена не возражает. — С явным энтузиазмом предложил Юань. Цзинь Лин хотел было отказаться, но увидев что ливень только усиливается, поменял своё решение. Они шли бок о бок касаясь плечами к покоям молодого Главы ордена Цзинь. Повисло неловкое молчание. — Как дела с орденом, Глава... — Прервал было тишину Сычжуй, но его прервали. — Хватит меня так называть! "Глава ордена, Глава ордена", тошно уже! — Не выдержал Жулань. — Ох, извини Цзинь Лин. — Мягко улыбнулся и кратко посмотрел на наигранно надувшегося юношу рядом. — Тебе незачем извиняться. И вообще что ты опять улыбаешься?! Лань Юань лишь усмехнулся. — Ах ты!.. Смеяться на до мной вздумал?! — Остановился Цзинь Лин и схватился за белые одежды. — Что ты, Цзинь Лин, тише, в Облачных Глубинах запрещён шум. — Смотря в янтарные глаза приложил к чужим устам длинный и тонкий палец. Цзинь Жулань так и застыл. Он не знал что делать, как на такое реагировать? Пока Цзинь Лин пребывал в раздумьях, Сычжуй слегка склонился и место пальца, губы парня в золотых одеждах накрывали чужие губы. Это был лёгкий поцелуй, который еле ощущался, но он был значимым для обоих. Когда адепт в "траурных" одеждах выпрямился он всё также улыбался. — А... И что это было? А-Юань, бессовестный! — Краснея как помидор начал опять кричать Цзинь Жулань. — Ты мне нравишься, Цзинь Лин. — И... И ты мне... — Успокоившись промямлил в смущении Цзинь Лин.