Хочу верить

Чанбин вырулил на неизвестную ему улицу и остановился у магазинчика. Как сюда попал, да и где вообще находится он не знал. Навигатор он не включал, а просто ехал не задумываясь куда едет, только обращая внимание на дорожные знаки и светофоры. После того, как он помог Сынмину занести последнюю сумку с вещами в родительский дом омеги, он не осознавал больше, что делает, куда едет. Поэтому-то сейчас он осмотрелся пытаясь понять, что это за район. Уже стемнело, и на улице не было ни души, фонари светили тускло и единственным ярким пятном был магазинчик. Он включил навигатор на панели автомобиля и выбрал адрес. До дома ехать больше часа. Он еще раз посмотрел на пустынную улицу и включил телефон. На заставке появилось лицо Сынмина, и сердце больно сжалось. Омега с которым он прожил пять лет в браке, смотрел на него с экрана телефона и улыбался. Когда же в последний раз он так улыбался ему в реальности, Чанбин уже и не помнит. Последний год их брака был совсем напряженным. Они часто ссорились и Сынмин всегда был раздражительным. Пока неделю назад не сказал, что им нужно расстаться. Чанбин пытался остановить своего омегу, но тот был настроен решительно. И вот сегодня он отвез его к родителям. А официальный развод он получит уже на следующей неделе. Вот и все. Альфа еще раз бросил взгляд на дорогое сердцу лицо омеги и открыл настройки экрана, чтобы сменить заставку. Дверь со стороны пассажирского сидения открылась и в машину черной тенью проскользнула фигура, быстро усаживаясь и немного сползая вниз по сидению. — Что происходит? — Опомнился Чанбин. Незнакомец, что так бесцеремонно ворвался в его машину и тяжело дышал, напрягся и даже затаил дыхание. А потом поднял голову и повернулся в сторону альфы. Из-под черного капюшона толстовки торчало милое личико омеги в больших круглых очках в тонкой оправе. То, что это омега было понятно по запаху. Как только он сел в машину, салон заполнил приятный аромат. Видно, что неожиданный пассажир напуган, но в чем причина такого поведения, альфа не мог понять, пока из темного переулка не выскочили два крупных альфы. — Прошу вас, поехали, — жалобно заговорил незнакомец, когда услышал топот и голоса преследователей на пустой и тихой улице. Чанбин не тупой, сложил два плюс два и, в принципе понял, что омега убегал от тех альф, которые остановились и осматривались по сторонам. Но какова причина его преследования оставалось загадкой. Вдруг омежка что-то нарушил, а он станет соучастником преступления. — Что случилось? — Альфа намерен был выяснить причину такого поведения молоденького омежки, прежде, чем что либо предпринимать. Но омега его проигнорировал, отвернувшись в сторону окна и еще ниже сползая по сидению, чтобы его не заметили. Чанбин перевел взгляд на мужчин в черных костюмах. На полицию они точно не похожи, скорей уж на охранников. Один из них забежал в магазин, а второй приложив руку к уху что-то говорил, вертя головой по сторонам. — Прошу вас, — опять зашептал незнакомец, обхватывая себя руками и втягивая голову в плечи, совсем утопая в большой черной толстовке. Тем временем из магазина вышел второй преследователь, помотав отрицательно головой. Тут не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что больше тут спрятаться негде, кроме… Кроме единственного заведенного припаркованного автомобиля Чанбина. И только он подумал об этом, как альфы повернулись в сторону машины, переглянулись и уверенной походкой пошли в их направлении. Нужно быстро принимать решение. Запах омеги усиливался, он дрожал и тихо под нос нашёптывал «поехали, поехали, прошу, поехали». — Они идут сюда, если не ответишь, что натворил, я тебя сдам им, — пригрозил Чанбин, понимая, что связываться с этими ребятами ему точно не хочется. — У меня течка, — жалобно процедил омежка. Ну, то, что омега течный, Чанбин тоже понял сразу. Аромат был очень насыщенным и привлекательным. Только, что делает омега в пору на улице посреди ночи, да еще и в таком безлюдном месте? Выяснять подробности времени не было. Альфы уже подошли близко, заглядывая в салон. Чанбин быстро нажимает на кнопку блокировки дверей и встречается с вопросительным взглядом бритоголового альфы. Тот дергает ручку двери, но она не поддается, альфа стучит по стеклу, показывая Чанбину, чтобы тот открыл. Вид у преследователей далеко не дружелюбный, и Бин принимает решение. Он нажимает на педаль газа и срывается с места. В зеркало он видит, что альфы дернулись за ним, а потом остановились. Глупо пытаться бежать за автомобилем. Омежка же после того, как тронулась машина, наконец достал голову из плеч и вытянул шею, чтобы тоже оценить обстановку в боковое зеркало. Он издал вздох облегчения, когда понял, что преследователи остались далеко позади, а когда машина свернула, то и вовсе скрылись из виду. — Не вздыхай, еще ничего не кончено. Ты или рассказываешь все, или я отвезу тебя к ним назад. И пристегнись. Незнакомец вздрогнул от такого заявления и повернулся к альфе. Чанбин на секунду оторвался от дороги и взглянул на омегу. Из-за больших очков на него смотрели просящие черные глазки-пуговки. Полные губы подрагивали, а брови стояли домиком. — Прошу, не надо. Я все расскажу. Омега сел нормально и пристегнулся. Чанбин взглянул на навигатор, чтобы не пропустить поворот и не оказаться в каком-нибудь тупике. Этот район ему был совершенно не знаком. — Я внимательно слушаю. — У меня течка, — промямлил омежка. — Это я и так чувствую, — грубо ответил альфа. — А они альфы, — резко ответил незнакомец. — Я вообще-то тоже, — не сдержался Чанбин. Омега опять сжался, а потом снова заговорил. — Меня хотели отдать одному влиятельному альфе. У отца случились проблемы с бизнесом, а он ему помог, в обмен на меня. — Мы, что в средневековье? Что за ерунду ты говоришь? — Это не ерунда, — резко и с обидой в голосе, ответил омежка, — брат защищал меня, оттягивал этот момент до моего совершеннолетия. И месяц назад мне исполнилось восемнадцать. Отец не стал больше затягивать и пообещал тому альфе, что отдаст меня в первую же течку. Поэтому я сбежал. — Если ты был не согласен с этим, почему не обратился в соответствующие инстанции? В полицию или в организацию по защите прав омег? — Мой отец конечно сволочь, но я не хочу, чтобы его посадили в тюрьму. — Ну, раз так, ты все знал и понимал. А заранее не мог подумать о побеге, подготовиться как-то? Кто в пору сбегает из дома? От тебя такой шлейф… На что ты рассчитывал? Тебя на улице могли… Ай… Чанбин отмахнулся, говорить об этом нет никакого желания, в ноздри забивается манящий аромат, и мысли текут в определенном направлении. Альфа конечно себя контролировал, он же не животное, да и не подросток со скачущими гормонами. Но не все же альфы такие, как он, кто-то мог бы и не сдержаться, особенно попадись омега альфе в гон. — Ну, и в чем твой план побега? Куда ты направлялся? — Чанбин решил, что нет смысла дальше углубляться в историю омеги. Он помог ему оторваться от преследования, теперь нужно избавиться от него самого. — У меня нет плана, — опять начал мямлить незнакомец, — это было спонтанно. Меня уже везли к нему. Я попросился в туалет. Остановились на заправке. Я прошмыгнул в заднюю дверь и побежал. Потом понял, что они за мной гонятся. — И что теперь? Куда тебя везти? — Не знаю. Чанбин резко включил поворотник, перестроился и припарковался. Включив аварийные огни, он развернулся к омеге. Тот так и утопал в капюшоне черной толстовки, от которой пахло альфой и она была явно велика ему. — В смысле? Поехали в полицию… — Нет, — тут же оборвал его омежка, — я же сказал, что не хочу, чтоб отца наказали. — Друзья? — Тоже нет. Меня сразу начнут искать по знакомым. И я не хочу доставлять им неудобства. — Ага, а значит незнакомым можно? — Постепенно теряя терпение, выговаривает Чанбин. — Поехали в приют для омег при церкви. — Что? — Черные глазки-пуговки за большими очками округляются, и омега начинает мотать головой. — Не-е-ет. — И что ты предлагаешь? — Терпение подходит к концу. — Можно к тебе? — С надеждой в голосе, спрашивает омега. — Что? — Вспыхивает Чанбин. — Ты спятил? Я вообще-то альфа, а у тебя течка. Да, и откуда тебе знать, может я живу не один. — Я поэтому и прошу, потому что от тебя омегой пахнет. И в машине тоже, как только сел сразу почувствовал. Незнакомец снова втянул голову в плечи и опустил глаза. — И что? — Грубо обрывает альфа, — Думаешь я потащу течного омегу в дом, где меня мой омега ждет? Чанбин резко заткнулся и в машине повисла тишина. Омежка дрожал, глядя на него глазами полными слез. Альфа не сдержался, выпустил свою доминантную сущность. Сынмин ненавидел, когда альфы проявляли свои подавляющие феромоны. И Чанбин в его присутствии себя всегда контролировал. А сейчас не сдержался, выплеснул на маленького омежку свой гнев. Ведь никто его не ждет дома. Мальчишка дрожал, а его аромат стал ярче. Словно омега готов подчиниться альфе, признает его… — Успокой свои феромоны, — Чанбин нажимает кнопку, и стекла опускаются, впуская октябрьскую прохладу. Альфа отвернулся к окну, подставив лицо свежему воздуху. Давно нужно было открыть, проветрить. Молодежь совсем не умеет контролировать себя. Хотя сам не лучше, вспылил, «навонял», что омегу трясет всего. Омега тоже сидел, уставившись в открытое окно и глубоко дыша. Неподалеку от места, где они остановились, располагался небольшой ночной рынок. Улица хоть и была оживленнее, но все равно достаточно тихая. — Какие еще есть предложения? — успокоившись, спросил альфа. — Спасибо, что помог, — омега наконец повернулся и посмотрел на Чанбина, — я пойду. Омежка дернул ручку, но дверь не поддалась. Он вопросительно посмотрел на Чанбина. Дурацкая ситуация. Альфа хотел избавиться от незнакомца, но все же не таким способом. А удерживать силой он тоже не может. Он нажал кнопку, и двери разблокировались. Омега бросил короткий взгляд на альфу и открыл дверь. Чанбину стало противно от самого себя. Он смотрел, как омега кутаясь в огромную толстовку пошел в направлении ночного рынка. Это не его дело, убеждал себя альфа. Он не вызывался спасать этого омегу, тот сам ему навязался. Чанбин завел машину и поехал. Навигатор услужливо подсказал дорогу в сторону дома. Вот он сейчас приедет домой, выпьет чего-нибудь крепкого, примет душ и ляжет спать. Завтра воскресенье, выходной. Он выспится, сходит в магазин, приготовит обед, посмотрит новую серию дорамы, позанимается в тренажерке. А что же этот омега? Что будет с ним? Гадко стало на душе. Неужели он такой бездушный, неужели не попробует помочь? Омега один, да еще и в течку, на незнакомой улице ночью. Ему не к кому обратиться, если учесть, что родные стали причиной его бегства. А если у него и денег нет? Как он мог его бросить? Чанбин смотрит на мигающий желтый сигнал светофора, стоя на перекрестке. Машин нет, поэтому светофор работает в режиме «Внимание». Он еще какое-то время просто стоит и не может двинуться с места, вспоминая кроткий взгляд омежки из-под больших очков, а потом включает поворотник и разворачивается. Он едет в обратную сторону. Проезжая мимо того места, где недавно высадил незнакомца, он всматривается в редких прохожих. Сердце начинает заходиться от волнения. Вдруг, он опоздал, вдруг омега ушел далеко, а если его поймали те головорезы, а если его утащили какие-то альфы в гоне. Если с ним что-то произойдет, Чанбин никогда себе не простит. Снова перекресток, он разворачивается и прибавляет газу, чтобы поскорей оказаться там, где бросил омежку. Взгляд выхватывает на автобусной остановке темную фигурку, что сидит скрючившись на лавочке. Он бьет по тормозам, но машина еще проезжает несколько метров вперед. Остановившись, Чанбин собирается с мыслями и сдает назад. Главное, чтобы омега не напугался, увидев подъезжающий автомобиль. Но, как не странно тот даже не отреагировал и не поднял головы, так и сидел согнувшись, упираясь лбом в колени. Наверное живот болит. Альфа вышел из машины и подошел к омеге. Приятный аромат снова ударил в нос и Чанбин постарался глубоко не дышать. Нечего дразнить свои рецепторы. — Пошли, — ничего умней не смог придумать Бин и просто протянул омеге руку. Незнакомец поднял голову и распрямился, не отрывая рук от живота. Лицо выглядело зареванным, но в этот момент он не плакал, видать уже успокоился. Он посмотрел на протянутую ему руку, а потом поднял взгляд на альфу. — Я не обижу. Если не решил, куда тебя отвезти, то поехали ко мне. Переночуешь, а завтра уже решим, что с этим всем делать. Хорошо? Омега снова посмотрел на раскрытую ладонь и слабо кивнул, а потом вложил свою маленькую ладошку в крепкую руку альфы. Тепло разлилось по телу. Омега доверился альфе. — У тебя живот болит? Омежка кивает. — Сам идти можешь? — Могу. Ну, да, час назад он забеги устраивал. Они пошли к машине, Чанбин открыл дверь и омега устроился на сидении, сразу пристегиваясь. Альфа обошел машину и сел за руль. — Так, давай я тебе сразу обрисую ситуацию. А ты решишь. Живу я один… — запнулся Чанбин, — с некоторых пор. Поэтому, если ты мне доверяешь, то едем ко мне, завтра на свежую голову решим, что делать дальше. Если не готов довериться, то выбирай куда тебя везти. Потому что вот так я тебя не оставлю. Омежка с такой преданностью и восхищением смотрел на Чанбина, будто тот ему не переночевать предлагает, а как минимум выйти замуж. — К тебе, — немного охрипшим голосом ответил незнакомец. Как бы он не заболел, на улице холодно, а он в одной толстовке проторчал на остановке минут пятнадцать, пока Чанбин колесил по району. — Хорошо, тогда поехали. Альфа завел автомобиль, настроил обогрев салона и тронулся в сторону дома. — Меня Со Чанбин зовут, а тебя? — Феликс.

***

Оставив машину на подземном паркинге, они на лифте поднялись на 8 этаж многоквартирного дома и вошли в квартиру. Альфа заметил, что Феликс украдкой повел носом, явно улавливая запах другого омеги, Сынмина. Да, аромат его мужа, еще не скоро выветрится из этого дома. — Проходи, — пригласил Чанбин, — выпей лекарство и иди в душ, а я пока что-нибудь приготовлю. Ты же голодный? — Немного, — пробубнил омежка, стягивая кроссовки. Еще по дороге домой они заехали в круглосуточную аптеку и купили обезболивающие. Подавители течки без рецепта не купить. Да, и Чанбин против них. Это одна из причин, почему они расстались с Сынмином. Тот слишком долго сидел на подавителях, считая, что течки мешают ему учиться и строить карьеру, а в итоге все привело к тому, что он не может забеременеть. Они прошли кучу обследований и лечений, но все врачи хором говорили, что не видят никаких проблем, кроме подавленного гормонального фона. А на восстановление могут уйти годы. После этого все и началось. Сынмин знал, как Чанбин мечтал о большой семье и чувствовал себя виноватым, что не может подарить мужу детей. Альфа старался успокоить мужа, говорил, что готов ждать, но Сынмин все отдалялся, полностью утопая в работе. Он отказывался проводить гон с мужем, и отталкивал его во время своих течек. Даже уезжал к родителям в последние пару раз. А потом и вовсе потребовал развод, т.к не собирается портить жизнь Чанбину, потому что детей он не хочет, решив посвятить свою жизнь работе. Чанбин прошел в кухню, налил воды в стакан. Следом зашел Феликс осматриваясь. Альфа протянул воду и омега сразу же выпил обезболивающее. — Я дам тебе вещи, чтобы ты мог переодеться, свои можешь закинуть в стирку, завтра наденешь свежее. Омега опять молча кивнул в знак согласия. — Тебе есть кому позвонить и предупредить, что с тобой все в порядке? — Брату. Но мой телефон остался в машине тех альф. — Возьми мой, — Чанбин протягивает свой телефон, прежде его разблокировав. На экране высветилось улыбающееся лицо Сынмина. Альфа так и не успел поменять заставку. Феликс внимательно посмотрел на светящийся экран, а потом набрал номер. Чанбин не стал мешать и ушел в спальню, чтобы достать полотенце и чистую одежду. Когда он вернулся на кухню, омега сидел за столом и смотрел на потухший экран телефона. — Все хорошо? — Не очень. Отец в бешенстве, но Минхо обещал все уладить. — Ты сказал, где ты? — Нет. — Почему? — Я боюсь, что они заберут меня. — Но ты же понимаешь, что тебе все равно придется вернуться. Думаю тебе стоит обратиться в организацию по защите омег. Они должны же помочь в такой ситуации. — Наверно. Омега выглядел совсем уставшим и не хотел разговаривать. Да, и сам Чанбин тоже ничего не мог придумать умного. Поэтому он просто протянул стопку чистой одежды и показал, где ванная. Пока Феликс мылся, он приготовил рамен, перестелил кровать и, взяв подушку и одеяло, притащил их на небольшой диванчик в кухне-гостиной. Когда он предложил Феликсу переночевать, как-то не подумал, что в квартире всего одна кровать. Но раз уж, такое случилось, то он предоставит омеге свою спальню, а сам как-нибудь перекантуется одну ночь на диване на кухне. Феликс вышел из ванной, как раз в тот момент, когда Чанбин застилал себе спальное место. Когда альфа его заметил, то растерял всю свою уверенность. Омежка выглядел очень мило. Светлые волосы были влажными и немного вились, чанбинова футболка висела на тонких плечах, как на вешалке, из шорт торчали худенькие ножки. Кожа была очень светлой, а на лице была россыпь веснушек, которые он не заметил сразу, потому что у омеги был макияж. Глаза-пуговки за огромными очками смотрели внимательно и с благодарностью. После душа запах стал слабее, но все равно приятно щекотал рецепторы в носу альфы. — Садись за стол, я приготовил рамен. Они сели за стол. Чанбин не хотел донимать вопросами омегу, зато Феликс проявил любопытство. — А кто тот омега? Чанбину не нужно пояснять, и так понятно, что он спрашивает про Сынмина. — Мой муж, — омега замер держа палочки с лапшой у рта, — мы разошлись. Официальный развод получим на следующей неделе. А пока, да, мой муж. Альфа ждал, что будут еще вопросы, но Феликс молчал. После ужина, Феликс вызвался помыть посуду, но Чанбин сказал ему идти спать, что он сам уберется на кухне. То, что альфа отдал ему свою спальню, а сам будет спать на кухне, очень расстроило омежку. Он долго уверял, что может поспать на диване, но Чанбин попросил не спорить и выдворил его с кухни. Сон долго не шел Чанбину. Он ворочался и прислушивался, а самое главное принюхивался. По кухне витал легкий аромат течного омеги, который сейчас находился за стенкой. Когда у Чанбина в последний раз был секс с Сынмином в его течку? Год назад, а может и больше. Это был тот период, когда омега решил перестать принимать подавители и в течении года они старались зачать ребенка. Но даже в пору Сынмин не вырабатывал такое количество феромонов, сколько он чувствовал сегодня от Феликса, все время их контролируя. Чанбин помнил, каким безумным может быть секс, когда омега отдается инстинктам. Эх, бурная молодость. Тогда все было иначе — ярко, феерично, страстно. И вот теперь, он в свои тридцать лежит на неудобном диване в кухне, почти разведенный, без детей, без великих успехов в карьере и принюхивается к сладкому манящему аромату юного омежки. Член в штанах призывно дергается, а сердце интенсивней разгоняет кровь. — Твою ж… Он встает, открывает окно, чтобы немного проветрить, а сам лезет в аптечку, чтобы найти подавители, которые остались еще с тех времен, когда он с мужем их принимал. Находит блистер с парой таблеток, но сроки годности вышли еще год назад. Альфа психует и выбрасывает их в мусорку. Он достает початую бутылку виски и наливает себе в стакан, выпивает, кривится, а потом все убирает и закрывает окно. Теперь главное расслабиться и не думать об омеге. Сон еще какое-то время не шел, но в итоге альфа провалился в объятия Морфея. Спал он конечно беспокойно, сквозь сон чувствуя возбуждение, которое охватывало все тело. Он просыпался, поправлял ноющий, стоящий колом член, снова засыпал, выхватывая из полудремы пухлые губы, просящие глаза и соблазнительные вздохи. Он ворочался, сбивая под собой простынь, вдыхал легкий аромат и снова проваливался в тяжелую дрему. Во сне все смешивалось. Снился Сынмин, который к нему ластился и просил прикоснуться, потом вместо него появлялся Феликс, который тянул свои тонкие руки и просил не отпускать его. Чанбин проснулся в поту, ощущая, что атмосфера вокруг изменилась. Он открывает глаза и подскакивает на диване, принимая сидячее положение. Рядом с ним стоит Феликс. Омега в одной футболке, стоял на голом полу без тапочек. — Феликс, ты чего… — Чанбин, ты пахнешь… — омега чуть ли не скулит. И альфа понимает, что во сне слишком расслабился и выпустил свои феромоны. Омега дрожит и жмется. А Чанбин замечает, что футболка на Феликсе оттопыривается в области паха. Омежий аромат кажется заполнил все пространство кухни и дышать стало просто невыносимо. — Феликс, не надо, — срывающимся на хрип голосом умоляет альфа, понимая, что с трудом себя контролирует. Но мальчишка словно и не слышит его, он протягивает к нему свои руки и вплетает тонкие пальчики в волосы альфы. Чанбин перехватывает руки, крепко сжимая тонкие запястья, из последних сил стараясь остановить его. Но все рушится в одно мгновение, когда Феликс подается вперед и встает коленями на диван по обе стороны бедер альфы, а потом садится на него и прижимается всем телом. Чанбин отпускает руки омеги и хватает за бока, а потом обвивает сильными руками тонкую талию, теснее прижимая к себе. Он чувствует, как Феликс упирается своим членом ему в живот, слышит, как омега часто дышит, а горячее тело мелко дрожит. Его пальчики хаотично путаются в волосах и он тихо постанывает. Чанбин не выдерживает и носом упирается в шею, жадно вдыхая пьянящий аромат. Феликс до безумия вкусный и желанный. Устоять невозможно. Он проводит ладонями по спине вниз и сжимает в ладонях круглую попку. Омега снова стонет и тоже упирается носом в шею, рвано дышит, а потом альфа чувствует влажный горячий язык на своей коже. Феликс размашисто ведет им вверх от основания шеи к уху, а потом прикусывает зубами мочку. — Еще, — шепчет омега, а у Чанбина табун мурашек пробегает по спине. Чанбин пропал. Он не сможет остановиться. Теперь уже нет. Он хочет этого омегу. Он задирает футболку и понимает, что на омеге нет белья, когда его ладони оказываются на бархатистой коже омежьей попки, а пальцы ощущают влагу. Где-то на задворках сознания мелькают мысли о том, что возможно у Феликса это впервые, он вспоминает, что в аптечке видел презервативы, что возможно стоит остановиться. — Феликс, — вырывается хрип, когда омега начинает целовать чувствительную шею, тяжело дыша. — Еще, — отзывается омега и теснее жмется. Феромоны вырвались из-под контроля у обоих. Устоять невозможно. Чанбин подхватывает омегу под бедра и тут же укладывает на диван, подминая его под себя. Омега словно в бреду повторяет «Еще» и сильней начинает тереться оголившимся членом о член альфы, через его штаны. Отпускать омегу нет никакого желания, но хочется избавиться от раздражающей одежды. Он не без труда выпутывается из объятий Феликса и стягивает с себя сначала футболку, а потом замирает в оцепенении. Перед ним лежит совсем юный, красивый омега. Его светлые волосы волнами рассыпались по подушке, черная футболка задралась, оголяя впалый живот и сосок, аккуратный небольшой член подрагивал, оставляя влажное пятно на животе, ноги разведены и он тянет свои ручки к альфе и просит вернуться. От увиденной картины, Чанбин, словно в забытье, стягивает с себя штаны, выпуская на свободу свой член и снова нависает над Феликсом. Он рассматривает красивое лицо мальчишки, а потом наклоняется ниже и легко целует в губы. Омега обвивает руками за шею и притягивает к себе ближе, альфа снова целует, а Феликс отвечает. Немного неловко, неумело. — Это у тебя впервые? — Спрашивает Чанбин, а Феликс напрягается в его руках. — Нет, — слишком быстро отвечает он и тут же сам целует альфу в губы. Чанбин расслабляется и опускается всем телом на омежку, устраиваясь между разведенных ног, перенося часть веса на руки. Феликс протяжно стонет, а альфа в этот момент врывается в его рот языком. Член приятно трется о нежную кожу и небольшой член омеги, зажатый между телами, пока альфа медленно раскачивается, а его язык вылизывает рот Феликса. Омега стонет и водит ладонями по спине, иногда легко царапая короткими ногтями. Чанбин отрывается от нежных губ и спускается ниже, выцеловывая тонкую шею и вдыхая пьянящий аромат. — Ты так приятно пахнешь. Феромоны заводят еще сильней, хочется впиться в эту шейку зубами, зацеловать везде, чтобы остались следы. Чанбин ведет руками по оголенным бокам вниз и сжимает выпирающие тазовые косточки, а губами припадает к соску. Маленькая горошина оказывается в плену ласкового языка и губ. Альфа играет с ним, а омега скулит, лаская слух. И в какой-то момент Феликс задрожал всем телом, а потом протяжно застонал. Чанбин почувствовал, что ему на подбородок попала теплая капля, он оторвался от замученного ласками соска и распрямился стоя на коленях между ног омеги. Омега тяжело дышал, а на его животе каплями растеклась омежья сперма. Он смахнул капельку, что попала ему на подбородок и слизал. Сладкий. То, что омега кончил от простых ласк льстило Чанбину. Он уже и не помнит, когда у него такое было. Хотя он понимал, что дело совсем не в нем, а в том, что омега очень чувствительный и страстный. Альфа чувствовал, что он и сам на пределе, и при желании, он мог бы кончить всего пару раз передернув. Но он же не восемнадцатилетний подросток, который гонится за своим удовольствием. Он взрослый мужчина, который понимает, что сейчас главное сделать приятно омеге, которого захлестывают гормоны. Феликс выглядел разомлевшим и смотрел на Чанбина из-под опущенных ресниц. — Мы можем на этом остановиться, — предлагает альфа и сам себе не верит. Но если Феликс скажет «да», то он не будет на него накидываться, а просто вздрочнет в душе. — Нет. Еще. Хочу еще. Феликс проводит рукой по голому животу, цепляя пальцем свою сперму, а потом протягивает руку вперед к лицу альфы. Откуда такая раскрепощенность, удивляется Чанбин, но подается вперед и слизывает сладкую каплю с маленького пальчика, а потом обхватывает его губами, слегка посасывая. Феликс действительно нисколько не смущается. Лежит перед малознакомым альфой полностью обнаженный, открытый. Наверное он сказал правду, и это у него не впервые, хотя целовался он неумело. Но насколько это важно сейчас? Они оба желают этого. Да, Феликс молод и сейчас в пору толком не соображает, полностью отдаваясь инстинктам. А Чанбин сильно истосковался по омежьему телу. Но он сможет остановиться, если омега скажет нет. — Подожди, я оботру тебя. Чанбин встает с дивана и замечает, как Феликс рассматривает его. Вот ведь странный омега, нисколько не смущается. Альфе тоже скрывать нечего, фигура у него, что надо, а налитый кровью член только доказывает, насколько омега желанный. Он берет чистое мягкое полотенце и смачивает его теплой водой, возвращается и, присев на край дивана, начинает обтирать сперму с живота омеги. Феликс покусывает припухшие от поцелуев губы, а Чанбин любуется совершенством тела и черт лица омежки. — Ты очень красивый, — вырывается у альфы. Феликс поднимается и придвигается ближе. Он сам стягивает с себя футболку, бросая ее на пол, а потом забирает из рук Чанбина мокрое полотенце, отправляя его в полет в том же направлении. И все это время он безотрывно смотрит в глаза альфы. — Ты тоже, — и с этими словами впивается в губы. И снова волна желания захлестывает с головой. Они жадно вылизывают друг другу рты, переплетаясь языками, руками лаская тела, стараясь не пропустить ни сантиметра. Феликс стонет, а Чанбин рычит, покусывая шею, ключицы, тут же зализывая укусы. Он снова заваливает омегу на диван, тут же сжимая в руке полувозбуждённый омежий член. Феликс выстанывает его имя. Сколько же страсти в этом юном создании. Чанбин снова ласкает соски, поочередно вылизывая и покусывая маленькие горошины, потом спускается ниже. Аромат феромонов становится ярче, омега не сдерживается, и Чанбин отвечает тем же. Он облизывает маленькую головку, потом берет ее целиком в рот и начинает посасывать, играясь языком с уздечкой. Омега скулит в голос и выгибается навстречу, толкаясь в рот альфы глубже и конечно же альфа не отказывает ему в этом удовольствии. Он заглатывает член Феликса до основания и начинает ритмично двигать головой, при этом зажимая соски пальцами и играясь с ними. Омега отзывается ласковыми стонами и зарывается пальцами в волосы, давя на затылок и давая понять, что не хочет, чтобы Чанбин останавливался. Но Чанбину хочется коснуться омеги ниже, распробовать его там. Он заводит руку ниже и подушечками пальцев касается дырочки, не выпуская омежий член изо рта. Ее края немного припухшие из-за течки и сочатся смазкой. Альфа немного надавливает, и Феликс шумно втягивает воздух, а потом протяжно выдыхает «Даа», когда палец альфы проскальзывает в горячее нутро. — Такой страстный, такой горячий, — нашептывает Чанбин, покрывая живот омеги поцелуями, и поглаживая внутренние стеночки пальцем, — такой сладкий, мокрый… Альфа срывается, отпускает себя полностью. Он хочет этого омегу. Член уже болит, а сознание совсем плывет одурманенное феромонами. Чанбин отстраняется, достает палец из мокрой дырочки и резко подхватывает Феликса под колени, задирая ноги вверх и приподнимая попку омеги. Тот резко всхлипывает и хватается ручками за подушку над головой. Чанбин тут же наклоняется и проводит языком между ягодиц, собирая течные соки. — Ты чертовски вкусный, — шепчет Чанбин и снова припадает к попке омеги. Феликс стонет и сжимает несчастную подушку. — Чанбин, сделай так еще, — просит омега, поскуливая. И Чанбин не в силах отказать. Он сам хочет вылизать его, распробовать. Он толкается языком внутрь и начинает вылизывать мальчишку изнутри. Потом достает язык и снова размашисто лижет снаружи. Альфа присасывается к припухшему входу и снова проталкивает язык. По кухне разносятся влажные звуки и стоны омеги. Феликс не выдерживает и с громким стоном кончает, забрызгивая свою грудь и лицо спермой. Чанбин чувствует, как колечко мышц начинает сокращаться, и он отстраняется. На водные процедуры нет ни времени, ни желания. Он отпускает ноги омеги, дает ему короткую передышку и наваливается сверху. Альфа слизывает с подбородка и щеки омеги сперму и тут же накрывает его губы, делясь с ним его же вкусом. Он сразу же вставляет два пальца в попку и растягивает на манер ножниц, проверяя на сколько податливая дырочка. Феликс очень узкий, и Чанбин переживает, как бы не навредить юному омеге, но ждать больше нет никаких сил. Он приставляет твердую головку члена ко входу и легко толкается. Омега очень мокрый, и головка проскальзывает внутрь. Но мальчишка тут же напрягается, зажимается, впиваясь ногтями в плечи альфы. Чанбин не напирает, но и отступать не намерен. Он сжимает тонкое тело под собой, фиксируя, чтобы Феликс не начал дёргаться и случайно бы не сделал хуже. — Малыш, тише-тише, не шевелись, — оторвавшись от истерзанных поцелуями губ, шепчет Чанбин в ушко омеги, — расслабься, сейчас пройдет. Он выпускает больше феромонов, чтобы омега успокоился. И тот всхлипнул, прижимаясь лбом к ключицам альфы, а потом расслабился, откидывая голову на подушку. Чанбин, чувствуя это, снова легко толкается изнывающим членом. Внутри безумно узко, хорошо и горячо. Омега тяжело дышит, но больше не зажимается. А альфа поглаживая по мокрому от пота лбу и убирая прилипшие волосы, зацеловывает милое личико омежки. Член проскальзывает до конца, и Чанбин стонет не в силах сдержать накрывающие его эмоции. Он не шевелится какое-то время, чтобы омега привык, да, и ему самому нужно время, чтобы не обкончаться, как сопливый юнец. Феликс отпускает исцарапанные плечи, ведет мягкими ладошками по шее и обхватывает лицо альфы. Он смотрит в глаза Чанбина, притягивает ближе и со словами «Мне хорошо, продолжай», впивается в его губы. Он целует уже не так неумело, его язык толкается альфе в рот и хозяйничает там. Чанбин подается бедрами назад и снова толкается, потом снова и снова. И когда понимает, что член двигается свободно и омега начинает постанывать от каждого толчка, срывается на более быстрый ритм. Выдержать такое сложно, но он держится. Меняет положение, встав на колени, приподнимает омегу за бедра и снова начинает двигаться. Феликс стонет и мотает головой, опять хватаясь ручками за подушку и прогибаясь в спине. Волосы разметались по подушке и прилипли к лицу. Омега чуть не кричит от каждого резкого, немного грубоватого толчка, а Чанбин рычит чувствуя приближающуюся разрядку. Он оттягивает этот момент, терпит, ждет омегу. Чанбин чувствует, как тело Феликса напряглось, потом мелко затряслось, предвещая оргазм. Он делает еще пару резких толчков, и омега с протяжным стоном снова кончает, выплескивая сперму на себя. Чанбин собирается идти следом и тут в затуманенном мозгу проскальзывает мысль «Презерватив! Я забыл презерватив». Он отпускает бедра омеги, нависает сверху, облокотившись на одну руку, и достав свой член, второй рукой доводит себя до оргазма. Низ живота сводит судорогой, а по позвоночнику словно бьет разряд тока. Он рычит, изливаясь на живот и грудь омеги и потом обессилено падает на него, придавливая своим весом. Феликс шумно выдыхает от тяжести тела на себе, но не протестует. Чанбин опомнившись, приподнимается на локтях и смотрит в лицо омеги. Тот совсем разомлевший смотрит на него, а потом скромно улыбается. — Спасибо, — шепчет мальчишка немного охрипшим голосом. Глупый омежка еще и благодарит, думает Чанбин и целует его в мягкие губы. — Тебе понравилось? — Спрашивает альфа. — Очень. Я и не думал, что может быть так хорошо. — В каком смысле? — Не понимает Чанбин. — Я на столько хорош или… Феликс отводит взгляд. — …или это у тебя впервые? Чанбину уже и не нужен ответ. Он видит, как омега отводит взгляд и кусает губу. Он у него первый. Мальчишка соврал, когда говорил, что у него уже был секс. Альфа приподнимается и пытается понять каковы будут последствия. Дурман желания прошел и мозг наконец стал функционировать нормально. — Феликс, скажи, тебе точно есть восемнадцать? Омега видя, что альфа говорит с ним строго, сам привстал на локтях и быстро затараторил. — Чанбин, я тебе не врал. Мне правда восемнадцать. И меня хотели подложить под старого альфу. Я не врал! — Оправдывался Феликс. — Я просто боялся, что ты откажешься, если я скажу, что девственник. Я же видел, что ты не хотел… А мне надо было… Я чувствовал, как ты пахнешь… Мне нужно было, — Феликс говорил все тише и тише, — ты мне понравился. Чанбин встал с дивана, зачесывая влажные волосы назад и не глядя на юного, голого омежку, сидящего на его диване. Было ощущение, что им воспользовались. Нет смысла ругать юнца, сам хорош. Взрослый альфа, а не смог удержать свой член в штанах, как только его поманили феромонами, да еще и про защиту забыл. — Я не знаю, что действительно происходит, но тебе лучше вернуться домой… — Нет, — тут же вскрикивает Феликс. Чанбин разворачивается и смотрит на омегу. Он напуганный и расстроенный смотрит на альфу, и чуть не плачет. А Чанбин видит перед собой затраханного, растрепанного, всего в сперме омегу и тяжело сглатывает. — Феликс, это не правильно. — Альфа смягчается, подходит к дивану и присаживается на край. Он приглаживает взъерошенные волосы, убирая их за ушки. — Это ошибка, Феликс, мы не должны были этого делать. Ты был не в себе, а я… — он запинается, — я воспользовался твоей слабостью. — Не правда. Я сам хотел, — протестует омежка и кусает губы, — мне нужно было… ты мне понравился… Феликс как заезженная пластинка говорит, что сам хотел, что Чанбин ему понравился, а альфа снова взрывается. — Какое понравился… Он снова вскакивает с дивана и понимает, что трясет членом перед лицом невинного (теперь уже нет) омежки. Хватает сбившуюся после бурного секса простынь и обматывает вокруг бедер, а одеяло накидывает на омегу. Он подходит к кухонной стойке и включает подсветку, наливает воды и залпом выпивает, стараясь успокоиться. — Ты меня знаешь всего несколько часов… — И что?! — Раздается несдержанный голос омеги сзади. Вот чего Чанбин не ожидал, так то, что омега себе позволит так бурно протестовать. Он разворачивается и смотрит на Феликса, который кутался в одеяло и смотрел на Чанбина со злостью и негодованием. Феликс выглядел до безумия мило. Растрепанный и злой. Он поджимал губы и хмурил брови, а ноздри раздувались, как у маленького дракона. Но Чанбин тоже злился, но не на омегу, а на себя, на свою несдержанность. — Ты хоть осознаешь, что лег под первого встречного альфу?! Ты свою невинность потерял, поддавшись инстинктам! Ты омега! — Да какая разница, — Феликс вскочил с дивана, — я бы сейчас все равно лежал под тем старым козлом, который меня купил, как какую-то вещь! Он бы меня не спрашивал хорошо мне или нет! Ненавижу! И Феликс рухнул на колени, свернувшись калачиком и заплакал. Чанбин напугался такому эмоциональному всплеску, он тут же подскочил к омеге и обнял его за плечи. Маленький, сладко пахнущий омежка тут же прильнул к нему, скидывая с себя одеяло. — Тише-тише, малыш, не плачь, — успокаивал Чанбин, поглаживая по голой спинке с выпирающими позвонками, — мы что-нибудь придумаем. Все, успокойся. Он отстранил от себя омежку и приподнял зареванное личико за подбородок, заглядывая в черные глазки-пуговки. Феликс шмыгал носом и смотрел на Чанбина с надеждой. Альфа наклонился и легко коснулся губ омеги своими, а потом отстранился, накидывая одеяло на плечи. — Вставай, — он потянул омегу за плечи, чтобы тот встал на ноги, — не сиди на полу. Феликс встал и отвел взгляд, кутаясь в одеяло, на его щеках разлился румянец. Чанбин снова погладил мальчишку по голове. Как бы то ни было, а он прав, если все так, как омега рассказал, то он бы сейчас был с другим альфой, но это никак не снимает ответственности с самого Чанбина. Первое, что нужно сделать, это помыться. Что сам альфа, что омега были по уши измазаны их спермой. Второе — поспать. Уже середина ночи и отдых необходим обоим. Тем более пока омега успокоился. Течка скоро снова даст о себе знать и к этому нужно подготовиться. Это и есть третье. Нужно связаться с родными омеги и решить вопрос о защите, возможно сначала стоит связаться с ОЗПО. — Иди в душ, помойся и нам надо поспать. — Не пойду, — надул губы Феликс. — Почему? — Удивляется альфа. — У меня ноги не слушаются. Помой меня, — просит Феликс и смотрит на Чанбина невинным взглядом. Чанбин не может отказать, ему хочется позаботиться об этом омеге. Как никак он сам приложил руку к тому, что тот стоял перед ним такой грязный. — Знаешь, я удивляюсь твоей раскрепощенности. Ты совсем не смущаешься для того, кто только что лишился невинности. — Папа всегда меня учил, что нужно быть открытым перед альфой, которого я выберу. А я тебя выбрал. Феликс смотрел на альфу широко открытыми глазами, и у Чанбина от этих слов и пристального взгляда пробежали мурашки. — Быть честным и искренним, — продолжал Феликс, — не нужно притворяться, вводя в заблуждение окружающих и самое главное своего альфу. От слов «своего альфу» у Чанбина стянуло спазмом низ живота, а член стал наливаться. Омега в его руках был таким открытым. Сынмин никогда себя так не вел. Всегда был сдержанным, прежде чем говорить и делать сначала сто раз думал. Увидеть от него таких ярких эмоций было невозможно. Они даже почти никогда не ругались. Но вот Феликс… Конечно, виной тому, что Феликс так эмоционален и раскрепощен, была течка и скачок гормонов. Интересно, а какой он в обычные дни? Чанбин поймал себя на мысли, что хочет узнать этого омегу лучше. Он не хочет прощаться с этим юным, красивым, искренним и страстным омегой. — Говоришь выбрал меня? Понравился? Феликс кивнул. А Чанбин улыбнулся. Стоит ли сейчас воспринимать эти слова всерьёз? Может и не стоит. Но у альфы в груди разлилось тепло. Ему хотелось верить. Верить, что с уходом Сынмина, жизнь не закончена, что он сможет найти свое счастье, даже может не с этим юным омежкой, но он сможет встретить человека, кто будет его любить, кто будет в нем нуждаться, кого он будет защищать и оберегать, с кем будет идти по жизни рука об руку. Но сейчас перед ним стоит Феликс, который нуждается в его помощи и опеке, и альфа должен защитить это милое создание, которое ему доверилось. — Ладно, поговорим об этом потом. А сейчас в душ.