Собрать себя заново

"Каждый день видеть свое отражение в зеркале. А однажды увидеть его в холодной воде. К коже прилипла чешуя разноцветных рыб, В волосах запутались ракушки, и легко дышать глубоко под водой."

Малая книга путешествий: "Темные эльфийские дороги"

      Снова чувства и мысли окутал кошмарный сон. Вместе с ним отчаянные крики гарпий где-то далеко над головой, тошнотворный запах горелой травы и мертвой плоти… И снова волосы удивительно светлые. Болезненно светлые для восприятия, ведь зрение за последние несколько дней привыкло видеть лишь дым горящего вокруг леса. Снова глаза прищуренные, как будто лежащий на земле эльф знает нечто важное и прощает своего врага. Даже больше, альв одобряет, что рука дроу не дрогнула, а острое лезвие меча с лёгкостью отсекло альву голову, и волосы белоснежные стали короче до плеч…       Блар проснулся, как и всегда, словно вынырнув из воды. Липкой, вонючей воды. Глубокий вздох, и он на поверхности, дышит часто и пот вытирает с лица. Хотелось хоть бы раз погрузиться в темноту сна, в его пустоту. Да сколько можно?! Неужели раз за разом повторяющийся сон — проклятье на его темную голову.       Да, убили эльфа. Да, отсекли голову… Зачем же сниться каждую ночь? Так он ещё и улыбается, эта дохлая скотина, и глаза его наглые не забыть. Или это уже не сон, а светлый эльф и вправду ему улыбается.       — Ты в порядке? — спросил светлый, неуверенно наклоняясь ближе.       Сердце Блара дернулось, тело замерло, потом покрылось или не потом, а вода это… вода будто из сна… Конечно, он не в порядке. Вроде Берси за волчьими ягодами в лес отправил, вроде успеть надо до вечера. Возле озера он как раз и оказался в поисках нужных ягод. И залез в озеро, потому что замерз страшно, а озеро теплом пыхтело и ароматом невероятным завлекало. Не рыба и водоросли, а будто Луна полная всю ночь в теплой воде купалась.       Видимо перегрелся он и сознание потерял, а альв из воды вытащил.       — Нормально, — буркнул Блар в ответ, смерил светлого гневным взглядом. — Зачем забрался на нашу территорию?       Альв отрицательно покачал головой.       — Не забирался. Читал возле озера. Ты неожиданно появился и тонуть начал, — оправдывался альв.       — Я не просил меня спасать! — зло выкрикнул дроу.       Негодование и сотни слов проклятий спешили поразить светлого эльфа. Если не убить, то хотя бы убрать глупую улыбку с лица. Всего-то нужно достать припрятанный тонкий нож и воткнуть в изящную шею.       — Не хотел, тело само дернулось, — растерялся светлый.       Дроу неразборчиво промычал и кинул быстрый взгляд на светлого эльфа — тонкий и хрупкий. Как он вообще умудрился вытянуть из воды дроу, телом шире и плотнее его раза в два. Блар скривился, а через мгновение оцепенел от искрящихся ощущений где-то внутри, там, где эльфийская суть. Пальцы светлого эльфа чуть коснулись его запястья, а сквозь тело прошли тысячи маленьких молний.       — Я рад, что спас тебя, — сказал альв, закрыл глаза и, теряя сознание, грациозно упал на дроу, уткнулся носом в грудь и тихо засопел.       — Да… ситуация, — пробормотал Блар, стряхнул расслабленное тело. — Белобрысый! Эй, вставай! — прокричал он.       Терпение пару минут назад подошло к критической отметке. Может и хорошо, что светлый похоже нескоро придет в себя. Пребывал он в очень, очень глубоком сне, раз даже гневные крики не слышал. А лицо его, как назло, в безмятежном сне ещё красивей. Где-то внутри Блара тонкие нити злости и недовольства скручивались в прочную веревку.       Блар ненавидел светлых эльфов. Никто из альвов лично ему вреда не причинил, но, казалось, ощущал он ненависть всех дроу. Так иногда бывает — кто-то один берет на себя столь тяжелую ношу, как бы аккумулирует эмоции всех представителей своей расы. Хоть никто из сородичей не просил об этом, и никто не подозревал, что чувствует Блар за всех дроу ненависть к альвам.       Взять бы светлых, поместить в отдельное пространство и раздавить, растоптать. Уничтожить, чтобы даже малой песчинки не осталось, чтобы память о них исчезла со всех миров и континентов. Блар сжал зубы от переполняющего чувства обиды и беспомощности. Но это только мечты. Он обычный дроу и, в отличие от ненавистных ему альвов, как раз и живёт в отдельном пространстве.       Светлый эльф скоро очухается, а темному здесь делать нечего. Но альв будто бы не отпускал. Не поддающиеся описанию ощущения, испытанные Бларом пару мгновений назад, были незабываемы. Хотелось испытать разноцветные переливы внутренней сути ещё раз, хоть чуть-чуть, самую малость. Проникнуть, войти в потоки разрывающихся молний, ощутить кожей каждую вспышку, обжигающую снаружи и заполняющую искрами внутри.       Блар оделся, закрутил светлого в свою же накидку. Видимо, светлый прыгнул в воду в тонкой рубашке. Он легко закинул эльфа на плечо и, выбирая нехоженые тропы, потащился домой. Одежда неприятно прилипла к мокрому, замерзшему телу, на спине мокрый альв. Во всем, понятное дело, виноват Берси.       — Зачем дохлого светлого притащил? — спросил Берси, потрясенно застыв с красным шаром капусты посреди грядки.       — Он полудохлый, — устало отозвался Блар и, шатаясь, направился в дом.       — Эй, эй, подожди! — Берси шустро последовал за сородичем.       Он поспешно закрыл дверь, в воздухе пальцем нарисовал защитный знак, чтобы никто в дом неожиданно не ворвался. Замкам дроу не доверяли.       — Не позволю закопать труп на огороде. Неизвестно как он повлияет на урожайность!       — Он не дохлый! — Блар приложил палец к вене на шее и облегченно выдохнул. — Сердце бьётся.       — Ещё хуже! Где ты его подобрал? А, главное, зачем? — Старший дроу недоуменно моргал глазами, до хруста сжимая в руках несчастный овощ.       — Подобрал возле озера. Непонятная история. Зачем? — Блар растерянно посмотрел на Берси. — Не знаю…       Оба осознавали, что пребывание альва в их доме способно навлечь беду на темные головы. Да что там, даже развязать новую войну между эльфами. Хотя это уже перебор.       — Когда очухается, сам будешь объясняться и за последствия сам отвечать будешь. — Берси нахмурил брови. — Где ягоды?       Блар виновато развел руками. Ягод нет, есть только эльф. Он устало сел на пол возле кровати. Берси разочарованно покачал головой. Вот и отправь балбеса на дело. Всего-то попросил принести жменю ягод. Понятно, что необычных ягод. Волчьи ягоды растут исключительно при полной луне и в определенных местах.       — Поешь и спать ложись. Домой утром вернусь. К соседке в гости напросился, — Берси деловито пригладил темные волосы.       Дамский сердцеед говорил, ворчал, но Блар не разобрал ни слова. Закрылась входная дверь, дом погрузился в тишину. Блар устал. Когда возле озера он открыл глаза и увидел альва, так похожего на того самого врага из кошмара, на того альва, которого он убивает раз за разом, что-то преломилось в окружающей реальности. Словно до настоящего дня жизнь шла ровной тропой при свете могучего красного Солнца, а теперь резко свернула вбок и тянется тонкой нитью в беспросветном тумане. Но не так страшна неизвестность, как кажется на первый взгляд. Приятно мерцание нового пути, и чье-то теплое и родное присутствие всегда будет рядом.       Голова сама опустилась на кровать, тело тяжёлым стало, усталостью налилось. Он закрыл глаза и, не обращая внимание на неудобную позу, твердый пол и близость светлого эльфа, заснул.       Снилась ему бесконечная чернота, пустота без времени и ориентиров. Тело и разум поместили в непроглядную тьму без звуков и без движений. Только способность мыслить, осознавать беспомощность и видеть, чувствовать черноту вокруг. Видимо, мольбу о пустом сне все же кто-то услышал. Но пустой сон был до ледяного страха ужасен, уж лучше его повторяющийся кошмар, чем безжизненная чернота.       Блар проснулся, услышав крик. На него смотрели глаза большие, испуганные. Светлый эльф тяжело дышал, прижимая руку к груди.       — Плохо спалось? — ехидно спросил Блар. Светлому тоже кошмар приснился, тяжесть его сна легче стала.       Тот кивнул, скромно улыбнулся и неожиданно уткнулся носом в подушку, вздохнул жадно.       — Подушка наполнена травой, — сказал альв тихо. — Так делают дроу, рожденные девять сотен лет назад. Значит, я в доме твоего дедушки. — Он кинул заинтересованный взгляд на настороженного дроу. — Одежда хоть и немного изношена, но из дорогой ткани. Браслет из сплава черного золота и мельхиора. Ты молод, значит денег, приобрести украшение еще не заработал. Кто-то из родни занимает высокую должность. Возможно, связанную с охраной.       Блар растерянно кивнул. То, что он не заработал денег, светлый ошибся. Украшение служит оберегом в их роду и передается самому младшему. А вот о связи семьи с охраной он ловко заприметил, что очень странно, ведь оружие в доме хоть и имелось, но было надежно спрятано. Альв осмотрелся.       — Живете в доме вдвоем, может втроем. Хозяин дома или, действительно, любит работать с растениями, или огород просто прикрытие, и он умело что-то скрывает.       Блар перевел удивленный взгляд на ярко-оранжевый букет подсолнухов на столе.       — Как ты это понял?       — Все знания в книгах, — подчеркнуто уверенно ответил альв.       Блар презрительно хмыкнул. Он не любитель проводить время за книгами, предпочитая чужому опыту не доверять, а проверять все самому. Безусловно, существовали устоявшиеся аксиомы, базовые знания без которых просто не выжить. Но вместо того, чтобы строго следовать по инструкции, он врывался в ситуацию и делал, как запоёт душа. Познавая окружающий мир собственным опытом и откликом души, он не сильно отличался от сородичей. Альвы известные на континенте зануды, сверяющие каждый шаг с древними книгами, а дроу, напротив, книгам не верили, а поступали исключительно по внутреннему чутью и жгучему желанию.       — И? Что говорят тебе книги о том, как вернуться в свой мир? — спросил Блар, хитро прищурившись. Не многим доступны знания о темных эльфах. Молодому альву тем более.       — Скажешь свое имя — смогу вернуться, — ответил светлый, смущенно улыбнулся. Улыбка добрая, не улыбка превосходства, потому что знаний в нем много, а улыбка искренняя и светлая.       Дроу изменился в лице. Почему так получилось, что альв обладает скрытыми знаниями. Очевидно, рождён он исключительно для всеобщего восхищения его совершенством и красотой. Блар признавал красоту альва, с его белой кожей, большими глазами и почти прозрачными ресницами. И волосы его слишком белые для простой комнаты хулигана и задиры. Не может же прекрасное существо знать, что попасть на территорию темных эльфов, как и выйти из нее, можно если дроу даст на это разрешение. Разрешение — имя дроу. Представитель другой расы должен произнести его наоборот. Но имя дроу говорили не каждому встречному, а лишь тем, кто честностью и верными поступками заслужил их доверие.       — Меня зовут Атли. Тебя? — Светлый наклонил голову, заинтересованно ожидая ответа.       Тот медлил, перекатывал тяжелые мысли в голове. Опять альв загнал в ситуацию, требующую не сиюминутного решения, а просчитывания последствий наперед.       — Я сохраню имя в секрете, — заверил альв. — Не стану вредить. Ты ведь не оставил меня в лесу. Хотел отблагодарить за спасение?       — Да, да. В лесу тебя бы съели звери, — неуверенно подтвердил Блар. Хотя все верно, вот и ответ его безумному поступку.       — Мое имя — Блар.       — Спасибо, — поблагодарил альв.       Он встал с кровати, подошел к двери. Атли обязательно выяснит, почему оказался в закрытом мире дроу. Что за озеро такое, соединившее их миры. Но пора домой. Альвам запрещено находиться на территории давних и извечных врагов. Смертью это не карается. Но если в Старом Мире узнают, что отпрыск уважаемого всеми семейства альвов пробыл некоторое время среди дроу, то скандал точно случится. Ведь пробыл он среди тех, кто не достоин даже взгляда. Среди тех, чья глупость и невежество отравляют своим присутствием все то светлое, что содержит чистейший сосуд, зовущийся альвом.       Так думали не все альвы. Среди молодых были и те, кто думал иначе. Те, кто чистоту и разумность не возвышал, не ставил на пьедестал, не поклонялся. Атли много читал, много знал. Он развивал мышление не в одном пусть и широком направлении. Он желал познать множество разных мнений, рассмотреть множество историй со всевозможных сторон. Дроу ему были интересны, как некая явная противоположность. Слишком импульсивные, всегда говорящие правду, какой бы горькой она не была, гордые и не подконтрольные. Дроу притягивали, будоражили воображение, волновали.       По некой невероятной причине Атли на их территории. Рядом самый настоящий дроу, его ровесник. Хоть Блар и выражал порой недовольство, но поддерживал разговор и вроде был не враждебно настроен.       Атли остановился возле двери. Нужно всего-то назвать имя дроу наоборот, открыть дверь, и он окажется в привычном Старом Мире. Но сложно сделать движение, ведь до дрожи не хочется уходить. Он посмотрел на дроу, ожидая от него какого-нибудь решительного действия. Хозяин комнаты сидел на кровати с растерянным видом. Очевидно, он желал что-то сказать, но не решался — боролись внутри противоречия. Сложно крутятся мысли и застыли напряженной складкой на лбу.       — Я пошел, — отозвался неуверенно Атли.       — Да, — чуть слышно подтвердил Блар.       И каждый понимал, что не хочет расставаться, не хочет разрывать нечто неожиданно соединившееся, слившееся внутри. Когда откроется дверь, они оба разрушатся, рассыплются. Нет уверенности, что их рассыпанные части когда-нибудь восстановятся. Их разъединение — смерть. Смерть того, что заложено в основании. Это важнее плоти и крови, сильнее мыслей и больше двух Солнц, согревающих мир альвов и пространство дроу.       Атли прошептал нужное слово, открыл дверь, увидел небольшой коридор, услышал ржание лошади, где-то совсем рядом. В комнате стало свободней дышать. Оба эльфа заново учились дышать. На Атли не сработал проверенный способ. Кто-то пока не намерен их разъединять и дает шанс еще немного побыть рядом друг с другом.       — Похоже, не могу вернуться, — сказал Атли, стараясь не выдать волнение в голосе, хоть и плохо это получалось.       — Да, — спешно дыша от охватившей радости, выговорил Блар.       Атли закрыл дверь и сел на кровать. Он терялся от произошедшего и нервничал от неизвестного будущего.       — Вечером вернется старший родич. Возможно, поможет. — Блар постепенно приходил в себя.       Атли неуверенно кивнул. Сидели они рядом, едва касаясь друг друга плечами. Сидели молча, каждый думая о случившемся, об эмоциях своих, о друг друге. В дроу кипела ненависть и словно прозрачным белым облаком наваливалась тихая грусть к сидящему рядом. Атли, казалось, получил крылья и поднимал интерес к темным эльфам выше и выше. Радостно альву и неспокойно дроу.       — Сдох альв или нет? — Зычный голос прорезал тишину острым лезвием, разъединил на двое общее, единое только для них пространство.       Берси распахнул дверь и протер глаза. Он видит мираж, умелую иллюзию? Светлый и темный эльф сидели, прижавшись друг к другу, и держались за руки. *****       — Долго светлый у нас жить будет? — спросил Берси, мастерски нарезая тонкими ломтиками синий картофель.       — Лишь ночь прошла, — недовольно пробурчал Блар и посмотрел на родича с непониманием.       Ночь эта заворожила правильность и складностью. Так сладко и безмятежно ему давно не спалось. Даже вечно повторяющийся кошмар приобрел некоторую яркость.       — Подозреваю, что его отсутствие уже заметили. Он явно из всеми уважаемого рода, — сказал Берси, особенно выделив последние слова. — Ты видел его лицо? Идеальная красота, кожа гладкая, словно высокосортная белая дыня. Да… вот бы заполучить горсть семян, — мечтательно продолжил он.       — Дыня? — Блар скривился. Скорее идеальное лицо альва похоже на капельку росы, осевшую на лепестке дивного цветка. Такое же чистое и безупречное. Он не поделился безумным сравнением, а лишь заметил: — Если боишься — помоги ему вернуться.       — Я много чего знаю, но если не сработало заклинание, прости, помочь не могу. Разве только на озеро сходить. Вероятно оно альва в наш мир и впустило.       Блар первым делом подумал об озере и не сомневался, что Атли подумал также. Ни один, ни второй предложение об озере не озвучил, из чего складывался простой вывод — они не хотят разъединения. Блар вздохнул. Пытаясь разобраться в чувствах и мыслях, он все больше в них путался. Он, разумеется, не перестал ненавидеть всех светлых эльфов, но, смотря на Атли, ненависть трансформировалась в нечто неописуемое, не поддающееся объяснению.       Ему мечталось с одной стороны светлому основательно надавать по красивой морде, особенно, когда тот открывал рот сказать какую-нибудь мудрость. А с другой стороны, жаждал он касаться светлых волос, сплестись руками и ногами, укусить острое ухо…       Блар не был красавцем — плотное тело, сильные руки, высоко поднятые волосы в туго заплетенный хвост, грубые черты лица, низкий голос. Но популярностью у обоих полов он пользовался. Пользовался прежде всего за легкий характер, смелость и способность быстро ориентироваться в непростых ситуациях. Хоть Атли и первый альв, которого Блар видел вживую, он уверен — Атли само совершенство.       — Чего застыл? На озеро хорошо бы сходить, — повторил Берси и, обращаясь к подошедшему Атли, добавил: — Поешьте и бегом, пока не стемнело. Заодно волчьих ягод наберёте.       Атли кивнул и, смущаясь мечтательного взгляда младшего дроу, скромно сел за стол. *****       Атли шел в длинной накидке, закрывающей чуждую для темных эльфов одежду. Когда шли они через главную площадь, он голову опустил, натягивая капюшон на половину лица. Блар держал его за руку и вел. Окружающие темные эльфы необычную пару не замечали. Или делали вид, что не замечают, или делали вид, что не понимают, кто скрывается за темной одеждой.       В лесу оба расслабились. Шли тонкими тропами, лишь немногим известными. Блар шел и спотыкался о каждое закрученное корневище дерева. Он шел и утопал в непонятных чувствах отторжения. От них противоречиво хотелось притянуться ещё ближе. Ненависть Блара притягивалась на голос Атли, на его руки тонкие, плечи хрупкие, на улыбку и кое-что спрятанное в груди. Не побороть притяжение, как и не побороть ненависть, граничащую с безумным желанием поглотить светлого, вобрать в себя. Его ненависть — и боль, и облегчение.       А что чувствовал Атли? Вероятно, альва вообще не заботила ненависть Блара. Всю дорогу по лесу он осторожно задавал вопросы разные. При этом нисколько не смущаясь, когда Блар останавливался, сильно сжимал ему руку, сразу же разжимал и пристально смотрел в глаза. Атли в тот момент интересовало исключительно сколько нужно дроу для удержания одного дракона. Зачем дроу на праздник одевают длинные юбки и из чего готовят свое знаменитейшее вино. Из морошки или ежевики?       — Ты же вроде умный, чего спрашиваешь? — Слегка злился Блар.       — Я хочу узнать, о чем думаешь ты. В книгах не всегда правда написана. У меня есть возможность получить информацию от самого настоящего дроу!       Атли не скрывал восторга, не скрывал любопытства. Хоть Блар и отвечал неохотно, примечал светлый, что недовольство его показное. Руку дроу сильно сжимает и смотрит уверенно в глаза, потому что светлый ему тоже интересен. Действительно, приходилось Блару держать лицо — вопросы Атли он находил крайне милыми.       — Как ты думаешь, почему альвы и дроу не могут жить вместе, не враждуя? — спросил светлый эльф серьезным голосом.       Блар остановился. Он посмотрел на Атли и впервые почувствовал себя обманутым. Те эмоции ненависти, испытываемые к светлым, неожиданно опали. Опали тяжёлыми цепями, приковавшими к огромному и неподвижному, делая неподвижным и его. Действительно, почему? Он никогда не сомневался в вражде между ними, толком не зная ее причины. Он никогда не задумывался, как бы эльфы жили в мире, рядом друг с другом. Рядом друг с другом, как сейчас это происходит с ним и Атли. Могут же они общаться. Тянет его к светлому. Судя по счастливому альву, общение с темным ему тоже в радость.       — Озеро, — спокойно сказал Атли, отпуская руку темного эльфа.       Озеро влекло сладким запахом, завораживало тугим туманом над водой. Оно притянуло двух разных существ, чтобы сделать из них что-то иное, что-то только ему известное. Два эльфа, будто поддавшись на чары волшебного зверя, не стесняясь друг друга, скинули одежды, вошли в прохладную воду и растворились в ней. Но растворившись, каждый остался собой, остался целостностью.       Первый поцелуй получился со вкусом воды, нагретой серебристым свечением Луны. Сладковатый вкус губ светлого, словно сочные лепестки диковинного растения, Блар запомнит навсегда. Навсегда в его памяти отразились и его глаза, меняющие светло-синюю глубину на темные неизведанные дали.       Атли закрутил руки на его талии и притянул, желая ближе ощутить, тела соединить. Еще поцелуй. Настойчивей и сильнее слились губы, ворвались языки. Непонятные желания Блара быть с Атли, держать за руку только его, не расставаться, приобрели новую форму. Что это за новое чувство не может Блар ответить. Если бы спросили почему трава зелёная, да солнце красное, он бы обязательно ответил. Все понятно, объяснимо, доказуемо. А как ответить на то, чего не понимаешь. Наверняка об этом в книгах написано, но книги он эти не читал.       Атли книги читал и понял — накрывает их нечто большее, чем любовь. То, что сотни лет назад было записано в книге о войне между темными и светлыми эльфами. Записано о той форме любви, когда принимаешь другое существо, как принимаешь самого себя, понимаешь, как самого себя, защищаешь, как самого себя. Всеобъемлющее поглощение и принятие. Не верил он в вероятность пережить подобное. Мудрецы, сделавшие запись в книге, вероятно тоже не верили.       Но то, что происходит через жадные поцелуи, счастливые прикосновения, крепкие объятия, доказывает о реальности невероятной формы любви прямо здесь, в теплом озере, в тонкой прослойке между закрытым миром дроу и жилищем альвов.       Блар потом будет злиться на Атли, что тот ласками и поцелуями притупил его бдительность, и ловко проскользнул в узкое нутро.       Это будет потом, а теперь их слегка качает на волнах взволнованное озеро. Взволнованно оно от плавных толчков, от стонов и дрожи двух тел. Атли придерживает темного за талию и тяжело дышит в шею. Приятно Блару теплое дыхание, и тело каждый раз плавится от утонченных, нежных ощущений, когда тонкий и хрупкий Атли в него размеренно погружается.       Движение тел быстрее и резче, дыхание оба затаили. Выключились из реальности на мгновение и создали реальность свою, только для них уникальную. Оба слились в отдельно выделенный объем, сформированный из эмоций, тел и мечтаний двух совершенно разных, отдельных элементов.       Этой ночью озеро не вернуло Атли в мир светлых, но дало нечто большее, что не выразить в одно слово, не уместить на бесконечном небе. Волчьих ягод два влюбленных так и не собрали.