Les rêves mentent.

Свет выключен, дом окутывает тишина. Весь Париж погрузился в сон, и паренёк по имени Марк Ансьель не исключение. Он тихо посапывал, умиротворённо расположившись на мягкой поверхности кровати. Взглянув на него можно подумать, что ему снится замечательный сон, но, к сожалению, на деле всё совсем иначе. "Марк поднимался в арт студию, уже не пытаясь подавить табун бабочек, что разбушевались в его животе. Спустя долгое время с осознания чувств к другу Ансьель наконец-то собрал все силы в кулак и решился сказать ему об этом, надеясь на лучшее. Несколько секунд он в последний раз взвешивал все "за" и "против", в глубине души осознавая, что если его чувства отвергнут, то их дружбе настанет конец. Понимая, что отступать поздно, он отворяет дверь и перешагивает порог. Справа, за столом, сидел Натаниэль и работал над иллюстрациями к их совместному комиксу. Заметив появление напарника он отложил бумаги и повернул голову в его сторону. — Марк, привет. – произнёс рыжеволосый с лёгкой улыбкой на лице. — Ам, да, привет.. – пробубнил тот, опустив глаза в пол, боясь взглянуть на друга. – Мы можем поговорить? — Конечно, о чём? – всё внимание было обращенно на зеленоглазого. Натаниэль терпеливо ожидал ответа и не торопил Марка, давая ему собраться с мыслями. — Фух.. – обречённо выдохнул Ансьель, наконец поднимая омут зелёных глаз на напарника – Я.. ох, как бы правильнее сказать.. Ты мне нравишься. – с этими словами он зажмурился, боясь взглянуть на Натаниэля. Повисла гробовая тишина, так и давя на Марка. Минуты тянулись мучительно долго, заставляя темноволосого прокручивать в голове самые худшие развития событий. Спустя некоторое время тишину разрезал голос Куртцберга, что прошёлся как лезвие по сердцу Марка. — Что? – грубо и удивлённо промолвил художник – Нравлюсь? Я надеюсь, ты просто не смешно пошутил? — Нет, я правда тебя- — Уходи. Я не такой, и не хочу иметь ничего общего с тебе подобными. – перебил Натаниэль. — Что? – Марк бросил взгляд на рыжеволосого, что был переполнен болью осознания, что все его опасения подтвердились, а вера во взаимность чувств рухнула, оставляя осколки в сердце писателя. – А.. как же наш комикс? Он ещё не закончен.. — Значит с этого момента он завершён. – с этими словами Натаниэль повернулся к бумагам, не желая смотреть на бывшего напарника. Тот просто вылетел из кабинета, жалея, что вообще мог подумать о том, что его чувства могли оказаться взаимны."   Звон будильника стал спасителем писателя, закончив своим трезвоном этот ад. Марк резко сел на кровать, уставив взгляд в стену перед собой, в то время как звон заполнял собой комнату. Спустя минуты две он опомнился и отключил аппарат. После такого сна его настроение было на нуле, а желания идти в школу не было, в прочем как и всегда. Марк встал с кровати и пошагал в ванную. Умыв лицо холодной водой, дабы как следует отогнать желание обратно завалиться в тёплую кровать, он почистил зубы и вернулся в комнату. Надев на себя чёрные джинсы, что были слегка порваны в районе колен, привычную яркую футболку, красную толстовку и перчатки без пальцев, Марк обулся и, не забыв рюкзак, побежал в школу.   На улице стояла тёплая погода, как никак апрель на дворе. Марк решил не тесниться в душном общественном транспорте и пошёл пешком, наслаждаясь теплом и запахом проснувшегося Парижа. Круассаны из пекарни Дюпэн-Чэн и кофе пропитали воздух своим сладким ароматом, заставляя улыбнуться до этого хмурого писателя. Парень совсем не заметил, как уже подходил к крыльцу школы. Войдя в здание и взглянув на часы, Марк удивился, ведь он не опоздал, но вот вот начнётся урок, так что он не стал задерживаться и побежал в кабинет физики.   Поднимаясь по лестнице Марк прокручивал в голове события сна. Что, если он всё-таки осмелиться признаться, всё будет как во сне? Что, если его так жестоко отвергнут? Что, если все узнают? И таких "что, если..." в его голове было огромное количество. Подходя к нужному кабинету зеленоглазый постарался отогнать эти навязчивые мысли, дабы не прослушать чего-то на уроке. Все одноклассники Ансьеля уже были в кабинете и громко общались, столпившись компаниями друзей. Из своего класса Марк ни с кем не общался, они не были ему интересны, он им аналогично. Быстро проскочив к своему месту за последней партой Марк устало выдохнул – начался новый школьный день, к концу которого все последние силы покинут его тело. Спать хотелось жутко, но нужно внимательно слушать учителя, чтобы не было вопросов и проблем с предметом. Прозвенел звонок, оповещая о начале урока. Все ученики расселись по местам и учитель начал урок.   Спустя час мучений Марк наконец-то выползает из кабинета физики, пробубнив под нос что-то нечленораздельное. Он не стал медлить и направился в кабинет, где проходит следующий урок. Оставив вещи в кабинете писатель не стал задерживаться в нём и пошёл в своё любимое место, где его никто не трогает и не обращает на него внимания, а именно под лестницу. Открыв дверь, чтобы выйти в школьный двор, Марк неожиданно для себя столкнулся с Натаниэлем. Сказать что зеленоглазый удивился – ничего не сказать. — А! Нат, а ты чего здесь делаешь.. – удивлённо промолвил Ансьель. — Доброе утро, Марк – с лёгкой улыбкой на губах произнёс рыжеволосый. – Мне срочно нужно обговорить с тобой некоторые детали сюжета. Я писал тебе, но ты не прочитал. Пришлось узнавать где тебя найти у Маринетт. – объяснил он. — Писал? – непонимающе посмотрел писатель на напарника. Разве ему приходили какие либо уведомления? – Оу, точно, я забыл выключить беззвучный режим, извини. Я всегда перед сном включаю его, чтобы ничего не мешало, но иногда забываю отключить. — Ладно, уже не важно, ты сможешь после уроков встретиться в арт студии? — Ну.. да, думаю да. — Отлично, тогда буду ждать. – с улыбкой сказал Куртцберг и удалился, пожелав другу удачи на занятиях. После этого они не пересекались до конца учебного дня. Если бы Марка спросили как он себя чувствует, то он бы даже не нашёл в себе сил, чтобы ответить на этот вопрос. К его сожалению ему нужно ещё сходить в арт студию и поработать над комиксом с Натаниэлем. Тёмноволосому не хотелось туда идти, не только потому, что сил нет, но и из-за того сна, после которого Марк боится своих чувств, ведь один не верный жест и всё. Конец их дружбе. Но, увы, хочется или не хочется, он понимает, что для того чтобы сделать достойный и интересный комикс, который будет затягивать своим сюжетом, нужно много трудиться и стараться. Сейчас Марк шёл в арт студию, и его пробило чувство дежавю – точно так же всё и было в его сне, только он не собирается признаваться. Точно не сейчас. Не сегодня.    Писатель дёрнул ручку и зашёл в кабинет, встречаясь взглядом с Натаниэлем. — О, вот и ты – Нат проводил взглядом Марка, который прошёл до своего места и сел за стол. — Ага, извини что задержался – виновато отвёл взгляд Ансьель – Ну так и что ты хотел обсудить? — Я закончил последние иллюстрации к твоим последним сюжетам, но ты не написал окончание боя со злодеем, вот я и хотел уточнить на счёт этого. – голубоглазый указал пальцем на готовые иллюстрации. — Ой..извини, я хотел дописать, а потом забыл, и так и отдал тебе сюжет.. Сколько у нас времени? Я постараюсь дописать быстрее, чтобы у тебя осталось достаточно времени на иллюстрации. – Марк стыдливо почесал затылок, отводя взгляд в сторону. — Ничего страшного, не торопись, у нас достаточно времени. – художник тепло улыбнулся, показывая, что всё хорошо. Он начал складывать бумаги в папку – Кстати, Марк, ты какой-то совсем забывчивый в последнее время, всё нормально? – обеспокоено смолвил рыжеволосый. — А? Нет-нет, всё в порядке, просто не выспался. – Марку была приятна забота друга, и он сказал правду, но только на половину. Не может же он сказать "это всё из-за того, что я вечно думаю про сон, в котором признаюсь тебе в чувствах, а ты меня отвергаешь", верно? – Спасибо за заботу – Ансьель впервые за день улыбнулся, причём искренне. — Не за что, мы же друзья, как никак. – Нат закрыл папку и отложил её, взял рюкзак и направился к выходу из кабинета. – До завтра. — Да, до завтра. Натаниэль ушёл, а Марк остался наедине со своими мыслями. Может всё будет хорошо, если он признается? Сны ведь просто отражение эмоций, что человек испытывал на протяжении дня, верно?   В вечер того же дня Марк завершал сюжет, а именно дописывал бой Леди Баг и Супер Кота с очередным злодеем, которому почти удалось заполучить их талисманы, но, как и всегда, добро побеждает зло. Марк почти дописывает последнюю строку, как на его телефон приходит уведомление, заставляя его оторваться от писания. Включив сотовый на дисплее высвечивается сообщение от Натаниэля.        "Привет, тут такое дело.. в кратце, я          совершенно случайно зарекнулся          при матери о тебе, и она решила          узнать тебя получше. Знаю, это          скорее всего звучит странно, но она          приглашает тебя завтра к нам на          ужин. Что скажешь?"   Марк был удивлён таким гостеприимством мадам Куртцберг, но он согласился. Всё-таки как-то неприлично отказывать, ведь дел у него нет и он абсолютно свободен в это время. Так почему бы и нет? Марк сразу получил ответ на своё сообщение, там было назначенное время, в которое его ждут в гости. Тут Ансьель вспомнил, что ещё ни разу не был в гостях у Натаниэля, поэтому уточнил адрес, куда ему нужно прийти. Он договорился с напарником, что они встретятся возле школы, откуда пойдут вместе к дому художника. Пожелав друг другу спокойной ночи они закончили переписку. Марк завершил концовку, закрыл блокнот и отправился спать, совсем позабыв о том сне, он слишком устал, чтоб переживать из-за того, чего даже не было в реальности. Марк уснул почти сразу, как его голова коснулась подушки. ***   Очередной школьный день закончен, и сейчас Ансьель направлялся домой, ибо до встречи с Натаниэлем есть полтора часа, а ему нужно переодеться во что-то попроще – кто знает, как мадам Куртцберг воспримет его повседневный образ. По дороге домой Марк решил заскочить в пекарню Дюпэн-Чэн, и заодно зайти к Маринетт. Может, она подскажет, что же ему делать?   Стоило ему открыть дверь, как его окутал сладкий аромат выпечки. Парень был уверен, что если бы не ограниченная сумма денег в его карманах, то он бы скупил всю пекарню сразу, уж настолько ему хотелось есть. Марк подошёл к прилавку за которым стояла мадам Дюпэн-Чэн. — Здравствуй, Марк! – мило улыбнулась женщина. – Маринетт в своей комнате. — Здравствуйте, мадам Дюпэн-Чэн! Хорошо спасибо, но я бы ещё хотел купить парочку макарон. – парень застенчиво улыбнулся в ответ и указал пальцем на сладость за ветриной. – Вот эти, фисташковые, 10 штук. — Ох, хорошо, секунду. – мадам Дюпэн-Чэн быстро упокавала парочку макарон в красивую коробку с имблемой их пекарни и вручила юноше. – вот, держи, с тебя 82,50 евро. — Ага.. – Марк покопался в кармане и, достав ровную сумму без здачи, вручил её женщине. – Вот, спасибо! – писатель забрал печеньки и пошёл в комнату подруги. Поднявшись по лестнице на чердак он постучал в дверцу. Её открыла Маринетт. В её глазах можно было прочесть мимолётное удивление – она ну никак не ожидала увидеть перед собой Марка. Он не из тех, кто часто к ней заходит. Девушка поприветствовала и помогла другу подняться. — Что-то случилось? Кстати, как ваш с Натаниэлем комикс? – вторую фразу Маринетт произнесла с особой воодушевлённостью. — С комиксом всё отлично, думаю через пару дней завершим ещё один выпуск. – Марк выдержал небольшую паузу и продолжил. – Я пришёл за советом. Синеволосую это удивило, ведь Марк очень редко просил её с чем-то помочь, а возможно таких случаев вообще не было. Ансьель подробно рассказал свой сон и все переживания. — Ого... – девушка задумалась, что можно сделать в такой ситуации. – Я не думаю, что Нат станет тебя осуждать или что-то в этом роде. К тому же, может это взаимно? Ты не смотрел с этой стороны? Если это так, но ты не признаешься из-за какого то сна, то возможно ты упустишь свою судьбу. Может стоит рискнуть? — Думаю.. Ты права. – задумчиво сказал зеленоглазый. – Но как мне это сделать? Я совсем не представляю себе это.. Как же всё сложно, мне вообще не стоило влюбляться. – грустно промолвил Марк и опустил глаза в пол. — Не говори так! Как ни крути, сердцу не прикажешь. – мечтательно вздохнула Маринетт. – Попробуй просто сказать это ему. Не обязательно придумывать какой-то вычурный план, иногда лучше сказать напрямую.  — А почему тогда ты не можешь сказать Адриану всё прямо? — Э! Ну.. Не важно! Это другое вообще! – возмущённо воскликнула девушка, чем вызвала смех у только что грустящего Марка. – Ну всё, иди, признавайся в чувствах, живите с Натаниэлем счастливо, у вас будет 10 кошечек, 20 собачек и 100 хомячков, всё будет хорошо!! – затараторила синеволоска и выпроводила писателя из комнаты.   Марк вышел из пекарни, естественно попрощавшись с мадам Дюпэн-Чэн, и направился домой, ведь в его планах до сих пор висело "переодеться во что-то попроще". По дороге домой писатель старался ни о чём не думать.   Ансьель зашёл домой и сразу же встретил в прихожей свою мать, которая, судя по всему, куда-то торопилась. — О, мам, привет. – весело сказал парень дожёвывая очередной макарон. – Ты куда? — Мы с твоим отцом решили устроить свидание, прям как 18 лет назад, когда мы ещё не были женаты. – мечтательно прощебетала та. – В общем, ты один до вечера. – мадам Ансьель посмотрела на наручные часы. – Ой, всё, я побежала. Не грусти! Вот Марк и остался один, но скоро он всё равно встретится с Натом, так что его это особо не волновало. Сняв обувь и отложив её в сторонку юноша прошёл в свою комнату. Откинув рюкзак он полез в шкаф. Хорошенько поискав он нашёл свободную футболку тёмно-серого цвета и тонкий лонгслив на размер больше, что отлично сочетался с футболкой, поскольку он был светло-бежевым. Марк сменил радужную футболку и красную толстовку на выше упомянутые футболку и лонгслив, а также снял перчатки и чокер. Теперь он выглядел не так ярко и необычно, но всё равно стильно. Оставшись довольным Ансьель достал телефон из рюкзака, включил его и посмотрел время, указанное на дисплее. Было 6 вечера и 17 минут, пора идти. На улице уже похолодало, поэтому Марк накинул сверху лёгкую куртку чёрного цвета и вышел из дома.   Лёгкий ветер дул в лицо, развивая чёрные как ночь волосы юноши. Сейчас он шёл к школе, где его уже скорее всего ждал друг. Сегодня Марк хотел признаться, а так же он очень надеялся, что не побоится и это окажется взаимно. Марк жил не так далеко от школы, поэтому уже через минут 15 он был на месте. Через некоторое время пришёл Натаниэль. — Марк! – обратил на себя внимание Куртцберг. – Привет, долго стоишь? — Привет. – писатель улыбнулся. – Да нет, я сам только пришёл. — Хорошо, тогда пошли. – сказал рыжеволосый и развернулся в сторону с которой пришел. — Ага. – Марк последовал за напарником. По дороге оба молчали, наслаждаясь шумом вечернего Парижа. Все люди идут домой с учёбы или работы, дети играют, а их уставшие родители наслаждаются отдыхом на лавочке в стороне, вот парень играет на гитаре приятную и умиротворённую мелодию, а люди подкидывают ему монеты в чехол от гитары. Ансьель старался не сильно отвлекаться от дороги до дома Натаниэля, ведь ему не хочется, чтобы в следующий раз Нат его провожал. Марк, конечно, не против, но ему было бы неловко каждый раз напрягать друга.   Когда они зашли в дом семьи Куртцберг то в нос сразу ударил резкий и сладкий  клубничный аромат. С кухни доноситься звук кухонных приборов и шум телевизора. Натаниэль снял обувь и Марк повторил за ним. — Ну, чувствуй себя как дома. – улыбнулся художник своему другу. Натаниэль сияет словно солнце когда улыбка озаряет его обычно безразличное выражение лица. Марк хочет сфотографировать эту улыбку и смотреть на неё часами, днями и ночами. Но он ещё больше хочет видеть её рядом, в живую. Он хочет чтобы Нат улыбался намного чаще. Ансьель не смог не улыбнуться в ответ, и вот на его лице появилась тёплая, как первый день лета, улыбка. Натаниэль прошёл вглубь дома, а Марк последовал за ним. Чуть дальше прихожей находилась гостиная, слева спальня родителей, а справа комната Куртцберга младшего. Парни направились в неё. Переступив через порог Марк увидел небольшую комнату в тёплых оттенках, раскладной диван был завален подушками, а сверху расположился вязаный плед. Ноги юношей грел мягкий ковёр. Рядом с окном стоял рабочий стол, на котором валялись куча бумаг, учебников и канцелярских принадлежностей. Небольшой творческий беспорядок. Зеленоглазому очень понравилась комната Натаниэля. Она очень уютная. Художник принялся разгребать бумаги на столе, а Марк присел на диван, наблюдая за движениями рук Ната. Они были невероятно красивы и изящны. Длинные тонкие пальцы плавно двигались, оставляя за собой порядок на рабочем месте. Марк заметил за собой, что ему нравится абсолютно всё в Натаниэле, и он готов разглядывать его вечность. Настолько он был красив и прекрасен для мира сего. Вдруг дверь в комнату резко открывается. В проходе стояла рыжеволосая женщина, а в её руках, что находились на талии, была сжата кухонная лопатка. — Натаниэль! – обратила на себя внимание, судя по всему, мать голубоглазого. – Что за сын ты такой? Даже не сказал, что вы уже пришли. О, смотрите-ка. – мадам Куртцберг прошла вглубь комнаты, наблюдая за действиями сына. – Наш художник решил прибраться в своей берлоге. Конец света не за горами, я полагаю. — Да, завтра ровно в 7 вечера планету разорвёт на атомы, всё верно. – саркастично съязвил Нат, за что получил лопаткой по плечу. Женщина только заметила Марка, что удивлённо глядел на всё происходящее. — Ой! А ты Марк, да? – получив одобрительный кивок та хотела продолжить, но Натаниэль её перебил. — Мам, только его не терроризируй. — Тихо! – возмущённо воскликнула мадам Куртцберг. – Я просто хочу узнать получше твоего друга, не лезь, тебя вообще не касается. – она сложила руки на груди. — Да ну. Это мой друг, естественно меня это касается. — Щас он станет моим другом, а твоим быть перестанет! Иди дальше греби свою макулатуру столетнюю. – эта перепалка развеселила писателя, поэтому он не сдержался и прыснул в кулак, чем привлёк внимание обоих представителей семейства Куртцберг. Те переглянулись и разошлись. На выходе из комнаты мадам Куртцберг сказала: — Я зачем заходила-то.. А, вспомнила! Идёмте, пирог готов. – юноши сразу оживились и пошли вслед за женщиной.   И вот эти трое заходят на кухню, и видят такую картину перед собой: посередине стоит большой стол, на котором стоит тарелка, а на ней огромный клубничный пирог. За этим столом сидит голубоглазый мужчина с тёмными волосами и ест кусок этого пирога, обложившись и другими вкусностями, такими как варенье, печенье и сок. Повисла тишина, а после последовал неловкий смешок из уст того мужчины, а затем усталые вздохи от Натаниэля и мадам Куртцберг. И всё-таки, они очень похожи, начиная с внешности и заканчивая привычками. Они даже вздыхают синхронно. — О, а тебя как звать? Я раньше не видел тебя. – поинтересовался мистер Куртцберг у брюнета с набитым ртом. — Меня зо..– не успел договорить Марк, как его перебила мадам Куртцберг. — Он тот, кому я пекла пирог, а ты - тот кто его начал жрать в одно рыло! А ну пошёл отсюда! Ты свою порцию доел. – раздражённо вскрикнула та. — Да ну ладно тебе, вон какой пирог большой, на всех хватит, не заводись. – спокойно сказал Куртцберг старший. Марку уже начали нравиться родители Натаниэля. Они довольно забавные. Мать художника вновь вздохнула, но говорить ничего не стала. Все сели за стол, взяли по кусочку пирога и начали трапезу. Родители рыжеволосого устроили Ансьелю самый настоящий допрос. Юношу завалили вопросами по типу "кем работают твои родители?", "как дела с учёбой?", "а ты часто убираешься в комнате?". Некоторые из них звучали довольно бестактно и неуместно, как подметил Натаниэль в один момент. — Чего вы за исповедь тут учинили? Будто ему за меня замуж выходить. Да вы ему даже поесть спокойно не даёте. – упрёк родителей голубоглазый. Те на его слова лишь усмехнулись. — А что? Тебе так хочется его в мужья? – начала насмехаться мать, а мистер Куртцберг подхватил. — О, сынок, вы так замечательно выглядите вместе. – с наигранной мечтательностью произнёс мужчина. Их слова заставили обоих парней смутиться. — Да ну вас. – раздражённо выдохнул Натаниэль и вышел из-за стола и обернувшись к Марку промолвил – Ты закончил? Если так, то пошли. Марк отодвинул пустую тарелку и последовал за другом. Войдя в комнату писатель сразу устроился на мягком диване. Художник упал рядом с ним. — Извини за них, они часто говорят лишнее. — Да ладно, всё в порядке. – на этой фразе они погрузились в тишину. Каждый думал о своём. Тут Марк вспомнил разговор с Маринетт. Он не уверен, что сейчас подходящий момент для такого, но стоит попробовать, верно? Ещё некоторое время он пытался собраться с мыслями, а затем промолвил: — Нат, мы можем поговорить? – максимально спокойно произнёс тот, про себя подумав "о, чёрт, совсем как в том сне". Вышеупомянутый юноша не ожидал такого, но согласился на разговор. – Тебе сейчас кто-нибудь нравится? — Нравится? – парень удивлённо глядел на Ансьеля своими голубыми глазами, в голове крутилось лишь одно имя, но произнести в таком контексте он его не мог. – Да, кое-кто есть. — Ох, правда? – Марк в душе расстроился, ведь он уверен, что это точно не о нём, но выдавать этого не стал. – А кто? — Не скажу. Секрет. — О, – обиженно протянул писатель. – Ну скажи! От друзей секретов скрывать нельзя. – темноволосый начал игриво трясти за плечи Куртцберга. – Расскажи! — Если перестанешь меня трясти, то может и скажу. – измученно взмолвил рыжий. Марк сразу убрал руки. Он был в ожидании следующих слов Натаниэля. — Только я не буду напрямую говорить имя, попробуй угадать. – решил немного поиздеваться над другом голубоглазый. — А.. – такого Ансьель не ожидал, но его это не останавливало. – Ну давай. — Этот человек учится в нашей школе, творческая личность, тёмные волосы.. – не закончил перечисление факторов художник, как его перебили. — Это Маринетт! — Да нет же. Хотя, раньше я любил её.. Но не суть, это всё в прошлом. Ещё варианты? — Ты же не закончил? Дай ещё подсказку! – Марк скрестил руки на груди. — А вот всё, ты меня перебил, теперь отгадывай так. — Ну блин..– писатель задумался, после чего стал перебирать всех темноволосых девушек, которых он только встречал в арт студии. Спустя десяток имён он выдал очередную кандидатуру. – Джулекка? — Да нет же. Как ты вообще мог такое подумать? Они с Роуз встречаются! – художник вскинул руки от всего абсурда. — Я не знал! – зеленоглазый опустил голову. – Это все девушки с тёмными волосами, которых я знаю. А это значит, что либо я её не знаю, либо ты мне наврал про один из вариантов! — Не-а, я ни разу не наврал. Кто говорил, что это именно девушка? – после этих слов повисла тишина. Марк был удивлён и не мог ничего сказать, а лишь поднял удивлённый взгляд на напарника. – Только не надо перебирать всех темноволосых парней из нашей школы! Ты даже сейчас не понял о ком я? – в ответ рыжий ничего не услышал, казалось, Ансьель даже не собирался что либо отвечать. – Так уж и быть, я скажу сам. Писатель ещё более удивлённо взглянул на парня перед собой, после чего улыбнулся и сидел в ожидании имени из уст голубоглазого. Это был искренний интерес, Марку не хотелось как-то насолить тому человеку, может, он бы даже помог другу с ним сойтись. Не важно, что сам он будет ни с чем, зато дорогой ему человек станет счастлив. Нат вздохнул, и ещё пару минут промолчал, глядя прямо в глаза Марка. — Ты. — Что я? — Тот, кто мне нравится. Нет, не так. Тот, кого я люблю. Глаза писателя застыли в удивлении. Он не мог поверить в слова Натаниэля. В нём разливалось тёплое чувство любви вперемешку с радостью. Неужели это взаимно? Маринетт была права, не стоило бояться. Хоть это сказал и не сам Марк, он был невероятно счастлив в данный момент. Ему хотелось обнять Ната. — Это.. правда? Ты не шутишь? Это серьёзно я? – протараторил Марк, всё ещё немного сомневаясь. — Да, нет, да. – расплываясь в самой тёплой улыбке ответил рыжий. — Я.. – запнулся Марк. –..тоже тебя люблю. Сейчас оба парня глупо смотрели друг на друга влюблёнными глазами. Им не верится, что это всё сейчас наяву. Они наконец-то сказали эти слова. Дело в том, что они давно стали чувствовать симпатию, а затем и влюблённость к другу, но старались вести себя как просто друзья. А сейчас у них вышло сказать это.   Натаниэль приблизился к Марку, немного подрагивающими руками коснулся его щёк и, посмотрев ещё пару секунд в его глаза, он коснулся его губ. Этот поцелуй был столь неловок и неумел, но так нежен, что у обоих с новой силой запархали бабочки в животе. Он был совсем не долгим, но парни запомнят его на всю жизнь. Отстранившись от губ друг друга они обнялись, прижимаясь телами как можно ближе. Им никак не верилось, что наконец-то они вместе.