Куколка

— Ну же, куколка, посмотри на меня, — приторно-сладко произносит Скарамуш и цепляется пальцами за подбородок, заставляя вскинуть голову вверх. Сяо с трудом разлепляет веки, смотря расфокусированным взглядом. Они еще толком не начали, а его уже ведет. На плечах ощущаются нежные касания, и Сяо, не глядя, понимает, что это Итэр. На душе разливается приятное тепло. Сяо любит их обоих. И он знает, что они любят его тоже. Каждый по-своему. Итэр любит нежно. Он может часами вылизывать Сяо с головы до ног, шептать всякие нежности и приятные пошлости, доводить до исступления, до дрожащих коленок и хриплых стонов. Его руки мягкие, они никогда не сделают больно, не оставят синяков. Итэр словно ангел, спустившийся с небес. Скарамучча другой. Он любит отчаянно, каждый раз заставляя Сяо плакать и содрогаться в болезненном оргазме, чувствуя себя униженным, но в то же время по-странному любимым. Его касания грубые, властные, такие непохожие на Итэра, но не менее приятные, потому что Сяо знает, как Скарамуш его любит. Потому что Сяо знает, как они его любят оба, и он эту любовь ни на что никогда не променяет. Руки плотно связаны за спиной. Он стоит на полу на коленях, а на шее удавкой затянут ошейник, поводок от которого тянется прямо вверх, но Сяо с трудом может различить, к кому именно. Скарамуш давит двумя пальцами на губы, принуждая раскрыть рот, и Сяо поддается и чуть хрипит, когда они впиваются в нежный язык, надавливая на основание. — Будь сегодня нежнее. Он еще от прошлого раза не отошел, — слышится голос Итэра из-за спины. — Переживаешь? — в голосе Скарамуччи легкая насмешка, а еще, кажется, легкий азарт, что говорит о его хорошем настроении. — Он сильная куколка, он справится, — вновь этот сладкий тон, от которого хочется позорно застонать. Сяо смыкает губы плотнее, втягивает щеки и с наслаждением скользит языком по этим длинным тонким пальцам, и взгляд не отводит, смотрит преданно снизу-вверх, потому что знает, что нельзя. Потому что он все еще помнит, какими оглушающими бывают пощечины, когда Скарамуш недоволен его непослушанием. — Скара, пожалуйста, — вновь просит Итэр, и Сяо почти стонет, когда чувствует его мягкие ладони в собственных волосах. Хочется протестующе замычать. Сказать, что он не хочет, чтобы сегодня с ним нежничали, но он не имеет права голоса в этой маленькой игре. Он практически становится куклой в их умелых руках. Ведь все, что ему позволено, — это принимать, стонать от наслаждения и стараться не утонуть в этом всем окончательно, когда ощущений становится слишком много. У них есть жест. Сяо каждый раз старательно прокручивает его в голове, и от этого в груди разливается приятное тепло, потому что он в безопасности. Потому что никто не станет продолжать, если только он скрестит пальцы в нужном положении. И эта забота приятна. Сяо их обоих ужасно любит. — Как скажешь, — все же сдается Скарамуш и резко вытягивает пальцы из горячего рта. Сяо разочарованно выдыхает, скользит взглядом по дьявольской ухмылке Скарамуша и почти задыхается, когда нежные пальцы Итэра протискиваются под ошейник и чуть оттягивают назад, перекрывая полноценный доступ к воздуху, заставляя вдыхать рвано и маленькими глотками. — Возьмем его сегодня вдвоем? — буднично интересуется Скара, а Сяо пробирают мурашки от одной только мысли, что о нем говорят, словно о какой-то вещи. Это ужасно неправильно. Он не должен возбуждаться от подобного, не должен растекаться лужицей по полу, когда его буквально ни во что не ставят, ни о чем не спрашивают, лишь берут так, как им нравится. Но Сяо порочен. Порочен настолько, что подобное отношение для него едва ли не единственно правильное. И это слащавое «куколка», слетающее с тонких, изломанных ухмылкой губ, — лишнее подтверждение тому, что Сяо на это время лишь игрушка для них обоих. — Я же тебе сказал, что сегодня нежнее, — чуть с нажимом произносит Итэр, и его руки съезжают по плечам ниже, цепляют пальцами соски, и Сяо стонет тихо, почти скулит, выгибая спину навстречу прикосновениям. — Мы будем предельно осторожными. Ну же, я знаю, что ты тоже этого хочешь, — мурлычит Скарамуш и по его почти безумной улыбке Сяо понимает, что завтра он вряд ли сможет подняться с кровати. Но это точно того стоит. Сяо настолько привык к этому, что уже ощущает себя неполноценным без этой боли, без этого мазохисткого удовольствия, когда все тело болит, на глазах стоят слезы, и оргазм в такие моменты кажется манной небесной, посланной самими богами. Касания Итэра обжигают. Сяо млеет от того, как пальцы выкручивают соски, чуть царапают их, щекочут, посылая волны удовольствия по всему телу. И он вскрикивает от неожиданности, когда мокрый язык касается его мочки, скользит по всей ушной раковине, заставляя дрожать и сходить с ума только от этого. Спиной он чувствует, как Итэр прижимается к нему всем телом, как он руками скользит выше, сжимает шею, принуждая откинуть голову назад, и как язык ведет дорожку ниже, вылизывая кожу над ошейником. И Сяо стонет, прикрывая глаза от удовольствия, рассыпается в умелых руках и хочет позорно кончить только от этого. Резкая, звонкая пощечина гулом отдается в ушах. Сяо потеряно распахивает глаза и на губах застывает болезненный вскрик. Скарамуш улыбается, опасно прищуривает глаза и, наклонившись, шепчет в самые губы: — Я ведь не разрешал тебе закрывать глаза. И Сяо кивает как-то нервно, заглядывая в темные, такие подчиняющие глаза напротив, и чуть подается навстречу, всем своим видом умоляя о поцелуе. Ему кажется, что он точно задохнется, если сейчас же не коснется этих желанных губ. И Скарамуш его понимает без слов — наклоняется ближе, впиваясь требовательным поцелуем, и Сяо мычит исступленно, потому что пальцы Итэра, сомкнувшиеся на члене, выбивают остатки мозга из головы. Скара кусается, проталкивает язык все глубже, агрессивнее, а Сяо едва ли успевает за ним, пытаясь не умереть от настойчивых движений Итэра. Он скулит почти истерически, когда головку сдавливают в кольцо пальцев, массируют ее, чуть задевая нежную кожу ногтями, и ему до дрожи хочется больше. Скарамуш собственнически сцеловывает каждый хриплый стон, одной рукой помогая Итэру, а второй сдавливая горло с такой силой, что Сяо едва может вдохнуть, не в силах отстраниться ни на миллиметр. — Сяо, ты же сможешь принять нас обоих, правда? — ласково шепчет в самое ухо Итэр, и Сяо стонет протяжно, чувствуя, что хватка на шее ослабла. Он вдыхает резко, нервно, почти заходясь в глухом кашле, и шепчет беспорядочно «да, да, да…», потому что ради них он готов абсолютно на все. Он не сопротивляется, когда Скарамуш отстраняется и давит требовательно на лопатки. Знакомая поза и по-прежнему жутко неудобная. Но Сяо не имеет права выбора, поэтому ёрзает совсем немного, устраиваясь поудобнее (насколько это вообще возможно) и призывно оттопыривая задницу. — Умница, — хвалит Скарамуш, и Сяо чуть улыбается, прикусывая губу от нетерпения. Все замирает на какую-то жалкую минуту, которая кажется Сяо вечностью. Он слышит шаги по комнате, шорохи, тихий шепот, но все это словно в вакууме. В ушах пульсирует кровь так оглушающе, что вряд ли он смог бы разобрать и обычную речь, не то чтобы шепот. Спустя минуту он уже благодарен за эту передышку. Если бы ее не было, то он бы кончил сразу же, как в него вошли бы пальцы, а теперь, когда возбуждение чуть отхлынуло, можно продержаться чуть дольше. И Сяо вновь осознает, насколько же хорошо они знают его. Возможно даже лучше, чем он сам знает себя. — Ну что, куколка, ты заждался? — сладкий голос прямо над ухом вызывает мурашки по всему телу. Сяо мычит согласно и немного виляет бедрами, пытаясь показать, что он готов, как никогда раньше. И тихий хриплый смех в ответ греет душу, растекается приятной негой по организму, и на губах вновь против воли появляется легкая улыбка. — Только растягивай медленно, — звучит голос Итэра откуда-то сбоку, а в следующую же секунду он опускается на колени рядом с головой Сяо и, приподняв его за плечи, укладывает лицом к себе на бедра. И Сяо хочет зацеловать Итэру ноги, рассыпаться в благодарностях и вообще сделать все, что он попросит, потому что так становится в разы удобнее. Бедра Итэра такие родные и мягкие, и Сяо бы с радостью зарылся в них лицом, ласкал бы каждый сантиметр языком, но ему этого не позволено. И он не жалуется. Лишь притирается щекой, словно котёнок, и благодарно скулит, когда кисть Итэра зарывается ему в волосы. — И откуда в тебе столько терпения? — с тихой насмешкой спрашивает Скарамучча и без предупреждения проталкивает внутрь палец. Сяо сжимается инстинктивно, тут же получая сильный шлепок по ягодице. Пальцы Скара длинные и тонкие, и они так идеально ощущаются внутри, словно были созданы только для этого. Сяо закусывает губу, когда Скарамуш скользит в нем туда-обратно, чуть сгибает палец, массирует стенки, даря невероятное наслаждение, и когда добавляется второй — Сяо даже не чувствует разницы. Ему так хорошо, что он неосознанно начинает подавать бедрами навстречу, самостоятельно насаживаясь на скользкие длинные пальцы. Это так приятно, что хочется плакать. Итэр гладит по волосам, щекам, ведет мягкими ладонями по плечам, расслабляет своими нежными касаниями, и от этого внутри словно вспыхивают звезды. — Какая же послушная у нас куколка, — шепчет Скара, и Итэр на это тихо посмеивается, щекочет Сяо за ухом, от чего последний снова трется щекой и едва ли не мурчит от удовольствия. — Ты не представляешь, как мы тебя любим, Сяо, — нежно произносит Итэр и вновь скользит рукой на лопатки. Сяо прогибается сильнее, когда Скарамуш добавляет третий палец. Ощущения нереальные, особенно когда Скара задерживается внутри, массирует внутренние стенки, отвешивая рваные шлепки по ягодицам. Это что-то за гранью возможного — Сяо кажется, что он сейчас рассыпится на молекулы. Настолько ему потрясающе охуенно в чужих руках. Он почти не ощущает разницы, когда Скара добавляет еще палец и проталкивает их глубже, почти целиком насаживая на ладонь. Он привык к такой ширине, хотя вдвоем его берут очень и очень редко. — Ты мог бы пока занять его рот чем-нибудь, — спокойно произносит Скарамуш и вновь подгибает пальцы, из-за чего Сяо вздрагивает, срываясь на протяжный всхлип. — Отсосешь мне, Сяо? — слышится голос Итэра, и Сяо на автомате кивает, проезжаясь горящей щекой по ткани штанов. Сяо знает, что этот вопрос был риторическим. Никто не станет всерьез спрашивать его о чем-то, пока он лежит связанный и предельно раскрытый чужими пальцами. Но он все равно мысленно благодарит Итэра за такое внимание. Благодарит за то, что тот такой нежный и потрясающий. Ему приходится еще шире расставить ноги для устойчивости. Итэр выскальзывает из-под него, вновь опуская Сяо щекой на пол. Раздевается он почти мгновенно, после чего возвращается в то же положение, только теперь укладывает Сяо еще ближе к стоящему члену, зарываясь рукой в волосы и сжимая их на затылке. — Я вижу твои руки, Сяо, так что останови нас, если будет слишком, — мягко произносит Итэр и давит на затылок, принуждая впустить член в рот. Сяо не сопротивляется. Он раскрывает рот шире, позволяя взять себя почти в самое горло, чуть давится из-за неудобного положения, но все равно не отстраняется, замирая так на секунду. Пальцы внутри ощущаются сейчас еще ярче, и Сяо не уверен, что хочет знать, сколько их в нем. Как бы Скарамуш не шутил про собственное нетерпение, он никогда не торопится с растяжкой. Каким бы грубым он не был, он никогда не возьмет Сяо без подготовки, потому что любовь не должна оставлять таких травм. И Сяо бесконечно ему благодарен за это. Сяо почти не может двигать головой самостоятельно, поэтому радуется, когда Итэр помогает ему, оттягивает за волосы, вновь опускает глубже и шепчет тихое «умница» на выдохе. Скарамуш двигает пальцами все быстрее, каждый раз пуская волны удовольствия по телу, от которых Сяо почти выкручивает наизнанку. Он чувствует, как из глаз бегут слезы, а член пульсирует так сильно, что он вряд ли выдержит еще хотя бы пару таких толчков. И так и случается. Он кончает так ярко, как никогда раньше, сжимаясь на пальцах и посылая вибрации по члену Итэра. — Ты даже долго продержался, — усмехается Скарамуш и выскальзывает из разморенного Сяо, давая ему минутную передышку. — А я ведь почти полностью вставил в тебя кисть. Сяо испуганно раскрывает глаза, поворачивая назад голову, насколько это возможно, и сталкивается с диким прищуром темных глаз, прожигающим насквозь. Скара поднимает руку, демонстрируя собственную кисть, полностью испачканную в смазке, и Сяо весь покрывается красными пятнами от смущения. — Ну что, Сяо, мы можем продолжить? — любовно произносит Итэр и ерошит волосы почти невесомо, отвлекая Сяо от собственного стыда. — Он уже почти готов для нас, так что смотри не кончи раньше времени, — посмеивается Скарамуш и вновь проталкивает несколько пальцев внутрь. Сяо теперь дрожит еще сильнее. Разморенное оргазмом тело слишком ярко отзывается на любые касания, а трение внутри почти болезненно отдает в паху. Но ему и так дали перерыв, хотя могли этого не делать, поэтому он не имеет права жаловаться. Он роняет слезы, глубже пропуская член в горло, и мысленно благодарит Итэра за то, что тот ласково стирает мокрые дорожки с щек, помогая не потеряться в обострившихся ощущениях. — Ох, Сяо, какой же ты умница, — шепчет Итэр, срываясь на тихий стон, когда Сяо берет полностью, утыкаясь носом в лобок, и замирает так на мгновение. Сзади слышится тихий смешок и в следующую секунду пальцы вдруг пропадают. Сяо не успевает опомниться, как Скарамуш входит в него — медленно, тягуче, сразу во всю длину, не давая возможности привыкнуть. И хоть Сяо и растянут, ощущения все равно невероятные, особенно когда Скара начинает двигаться. Сначала не спеша, выходя почти полностью и после вгоняя по самые яйца обратно, но уже спустя пару таких толчков он прибавляет темп, начиная двигаться агрессивнее, резче, выбивая все новые хриплые стоны из Сяо. Итэр давит на макушку требовательнее, заставляет из раза в раз брать до основания, и Сяо сходит с ума. Потому что ему слишком много. Потому что он переполнен целиком этими эмоциями, этими касаниями. Он окончательно расслабляется, позволяя делать с ним абсолютно всё. Руки затекли, веревки впиваются слишком сильно, но никого это не волнует, ведь Сяо так и не показывает жест. Член против воли начинает твердеть снова, отдаваясь почти болезненно на каждый толчок. Сяо обреченно мычит, когда Итэр за волосы поднимает его, оттягивая от собственного члена. — Давай, Итэр, он долго не протянет, — чуть сбитым голосом зовет Скарамуш, и Сяо чувствует, как несколько пальцев проскальзывают в него в дополнение к члену, как раскрывают его в разные стороны, растягивая еще сильнее, ведь у Итэра тоже не маленький. Сяо судорожно сглатывает скопившуюся слюну и с тихим вздохом подчиняется, когда его корпус поднимают, ставя на колени. Итэр укладывается под него, устраивая руки на бедрах, и Сяо жмурится, потому что ему каждый раз стыдно принимать их двоих сразу. Его медленно опускают вниз, и громкий стон так и не срывается с губ. Сяо замирает с раскрытым ртом, боясь лишний раз вдохнуть. Ощущения невозможные. Он каждый раз все чувствует, как в первый, потому что как бы ты морально не готовился, это все равно выбивает весь воздух из легких. Итэр скользит внутрь медленно и не на всю длину. Их движения беспорядочны. Сяо даже не понимает, кто из них выскальзывает наружу, а кто входит внутрь, но зато он четко понимает, когда они-таки входят вместе. Он все же срывается на громкий стон, не в силах сдерживать себя больше. По щекам неконтролируемо текут слезы, но не от боли. А от того, насколько же охуенно чувствовать внутри их обоих — самых любимых и жизненно необходимых парней. — Сяо, ты в порядке? — хрипло интересуется Итэр, тут же получает нервный кивок в ответ. Они двигаются почти синхронно, и Сяо кажется, что он настолько узкий, что еще немного и точно порвется, но этого не происходит ни через минуту, ни через две. Он весь дрожит, чувствуя руки на бедрах и на собственной шее. Скарамуш прижимает его к себе настолько близко, что Сяо спиной чувствует его сбитое дыхание. — Какая же ты прекрасная куколка, — слащаво шепчет Скара и втягивает в рот мочку, прикусывает ее зубами, а пальцами впивается в шею, почти лишая Сяо воздуха. Итэр давит на бедра все сильнее и сам толкается глубже, и Скара дышит все загнаннее, опаляя ухо горячим дыханием. Сяо проваливается в себя окончательно, закатывая глаза и практически переставая дышать. Он чувствует, что еще немного и потеряет сознание, и это даже приятно. Отключиться во время подобного не стыдно. Но ему снова не позволяют. — Сяо, ты еще с нами? — спрашивает Итэр хриплым голосом и его мягкие пальцы смыкаются на члене Сяо, и в эту же секунду в легкие врывается такой необходимый воздух. Сяо весь сжимается, скулит протяжно и кончает Итэру на живот, отдаленно слыша хриплое «блять» на ухо. Он едва ли осознает, что в него кончают следом, потому что теперь он действительно в одном шаге от того, чтобы просто отключиться. Потому что сил нет даже на то, чтобы просто моргать. Он чувствует невероятную легкость и опустошенность, когда из него выскальзывают наружу. — Черт, руки немного онемели, — с волнением шепчет Скарамуш, развязывая веревки и помогая Сяо опустить их вдоль тела. — Мы снова его измотали, — почти сочувствующе произносит Итэр и заботливо касается запястий. — Сяо, ты в порядке? — спрашивает Скара, и Сяо расплывается в счастливой улыбке, потому что да, черт подери, он в полном порядке. Пока эти двое остаются с ним рядом, он может не бояться быть собой.