Живые

В наших глазах крики «вперед»,

В наших глазах окрики «стой».

Виктор Цой

Глава 1. Девиант

Эта осень 2095 года выдалась крайне неприятной и дождливой. Снег еще не выпал, но сильные холода и даже заморозки регулярно «радовали» людей. Вечер был самый обычный. В один из малоизвестных пабов самой окраины мегаполиса зашла девчонка. Совсем юная, лет шестнадцать или семнадцать на вид, но никак не больше. Такая хрупкая, словно старинная фарфоровая куколка, особа была здесь явно не к месту. Светлые волосы волнами спадали на узкие плечи и высокую грудь, закрывали часть лица. Фигура довольно тяжелой, уже по привычке, поступью подошла к барной стойке. В помещении было тихо, только слышался легкий гул поддатых компашек. Паб был не слишком большим, что создавало некий своеобразный уют. Деревянный пол мягко скрипит под ногами, бетонные стены разукрашены причудливыми, но вовсе не уродливыми граффити, приглушенный свет над барной стойкой – все тут было таким родным… Мужчина лет сорока, стоявший там, за этой стойкой, протирал бокал. Заметив знакомое лицо, бармен усмехнулся, погладил себя по отросшей щетине и поставил его вверх дном. – Ну, что, малая, какие же ветра тебя сюда занесли? – произнес тот, наклоняясь к ней и опираясь на стойку локтями. – А тебе что? – хмыкнула вошедшая, устраиваясь на высоком барном стуле. – Налей просто… как всегда, да покрепче. Жалко? – Да, дуреха, тебя жалко. – Просто налей, Блэйк.       Бармен глубоко вздохнул, наливая какую-то мутную дрянь в бокал, и протянул юнице. Потом подумал немного, посмотрел на стакан, затем на светловолосую и куда-то ушел.       Паб находился не в самом благополучном районе, больше похожем на гетто. Постоянные грабежи, порой убийства происходили слишком часто, так что местные стали понемногу привыкать. Для зейдеров здесь лучшее место. Их уже трудно было назвать людьми. Последнее, что в этих существах осталось человеческого – оболочка. Ни эмоций, ни совести, ни чести, даже болевые ощущения были притуплены. Они держали в страхе практически всю Американскую Конфедерацию.       Зейдеров ненавидели, презирали. И одна из таких личностей пристроилась рядом с девчонкой. Та, в свою очередь, натянула мокрый капюшон почти по самые глаза. В данный момент ее положение плачевно, и если она сейчас попадется зейдеру или миротворцу, то в лучшем случае ее ожидает расстрел. Серо-зеленого цвета глаза мужчины лукаво прищурились. Он повернулся к подростку и подпер голову рукой.       – Ну и что же такая хрупкая маленькая девочка делает в таком месте совсем, совсем одна? – спросил тот, откидывая грязную челку со лба.       – А твое-то какое дело? – огрызнулась та, сморщив нос. Только этого ей не хватало.       – Да ладно тебе, родная… Неужели ты не хочешь познакомиться поближе?       Тем временем вернулся Блэйк с тарелкой картофельного пюре и овощного салата. Все это дело он протянул девчонке:       – Рэй, вот, хоть поешь. Все за счет заведения, – улыбнулся мужчина, глядя девчонке в глаза, а потом и на то, как она едва ли не набросилась на еду. – ладно, мне нужно отойти.       Когда тот скрылся из поля, зейдер снова обратился к ней:       – Рэй, значит… Ну, и что же расскажешь о себе? Она молчала. Все нутро, казалось, смешивается в фарш. Становилось понятно, что это крик, и кричит интуиция. Решив попытать удачу, та все же пошла на диалог:       – Ну, а что мне еще рассказать? Зовут Рэй, здесь выпиваю довольно часто. Семьи нет, живу одна. А о тебе что?       – Алан я. Уже за сорок. Была жена, была дочь. – тот отхлебнул крепкий виски, зажмурился.       А вот Рэй обомлела. Нет, не от печальной истории этого человека, а от того, что зейдер не был той машиной для убийств, которой все их видели. Девиант? Не может быть. Да даже если и так, то бедному парню осталось не так много: таких довольно быстро вычисляли, а дальше их ждала незавидная участь. Девчонка опустила глаза. Она по себе знала, что это такое. Этих существ подготавливали так, что они напрочь лишались чувств. И лишь относительно недавно, только с третьего поколения, с ними стали несколько помягче, заменив жестокие тренировки на специальные препараты, подавляющие какие-либо эмоции, хотя неизвестно, что из этого хуже. Но бывали и случаи, когда ни то, ни другое не могли сдерживать чувства, случаи, когда зейдер обретал эмоциональную свободу, становясь бесполезным для властей. А таких нужно устранять, и как можно скорее. Рэй невольно посмотрела на свои кисти, на которые были надеты черные спортивные перчатки без пальцев. Под правой скрывалась метка, причем довольно старого образца. Таких, как она, по пальцам пересчитать, хотя все они скрывались. И, кажется, этот мужчина был похожим на нее.       Алан внимательно осмотрел девчонку, испытывая смешанные чувства. Он прекрасно умел их маскировать под безразличие, присущее уже всем в этом жестоком мире. Но он был живым, а вместе с тем становилось понятно: засекут – и его ждет судьба всех неугодных. Зейдер опустил взгляд в пустой бокал и придвинулся еще ближе к новой знакомой. Перед затуманенным алкоголем взглядом появились воспоминания о счастливой и беззаботной поре, что носит название «юность»; о таком сладком и таком болезненном чувстве – о первой любви. Выпитый крепкий напиток заставил горячую слезу показаться на глазах. Здесь, в неформальной обстановке, где все пьяны, где всем ровным счетом плевать на тебя, ведь никто о тебе не знает от слова ничего, можно проявить эмоции. Рэй уловила этот взгляд. И она многое поняла, хоть и не была уверена в правильности своих утверждений. Однако если этот человек действительно девиант, которому нечего терять, то… Нет. Нельзя доверять первому встречному. Носик девушки сморщился, подушечки пальцев тихо барабанили по стойке.       – Знаешь, Рэй… Ты…ты так на нее похожа… - вздохнул мужчина и посмотрел в глаза девчонки. Казалось, он заглядывает в самую душу. – кажется, я тебя где-то уже видел… По коже младшей пробежались мурашки. Она поняла, что сейчас может быть в огромной опасности, особенно, если ее помнит наемник. А дальше как повезет. Тем временем вернулся Блэйк. Он выполнял заказы и краем уха слушал их разговор. Но, заметив слезы на глазах этого, мягко говоря, громилы, посмотрел на Рэй. Та кивнула, отвечая на немой вопрос. Отношения этих двоих позволяли понять друг друга без единого слова. За шестнадцать лет их знакомства они стали практически как брат с сестрой. Этот бармен не раз спасал девчонке жизнь, ровно, как и она ему. Он помнил Рэй совсем еще ребенком, помогал ей при любой возможности и не отвернулся от нее, даже когда та подалась в «отряд правительственных крыс». Та любовь, которая была между ними, не была интимной, как у двух возлюбленных, но была искренней, как у двух родственных душ.       – Эй, мелкая! – к отступнице подвалилось нетрезвое тело, оперевшись на стойку. В баре был и без того неприятный запах дешевого алкоголя и таких же дрянных сигарет. Девушка к этой вони давно привыкла, но добавившийся аромат вспотевшего под градусом тела заставил ее сморщиться и немного отодвинуться. – Не против же, если я подсяду?       – Против. Давай, Кэр, иди лезь к другой идиотке, пока все цело.       – Или? Ты ж еще малая. От че ты мне сделаешь, а? Но вот если пойдешь с нами по-хорошему, то обещаем, что особо трогать не будем, – на пьяной роже мелькнула ухмылка шакала, мокрая рука скользнула по спине и потянулась к талии… Монотонный шумок довольно тесного и полупустого бара разрезал звонкий шлепок пощечины. Возмущенный пьяница сжал руку в кулак и замахнулся, но его остановил тот самый загадочный собеседник девчонки. Поведение этого человека явно напрягало Алана, однако его лицо оставалось пугающе спокойным. Что-то буркнув про «не его собачье дело», Кэр снова попытался нанести удар, но получил коленом в живот и согнулся, тяжело дыша. Еще несколько ударов – и неудачливый ловелас уже лежал на полу, выплевывая кровь. К мужчине подбежали его дружки, хотевшие отомстить за своего, но, что-то смекнув, просто подняли его за руки и утащили из бара. Блэйк глубоко вздохнул, что-то шепнув Рэй. Та кивнула, собравшись уходить, но ее остановил Алан.       – Может… мне с тобой сходить? Сама пойми, что может случиться.       – Ах, какая забота, незнакомый принц на белом коне!       – Твоя оплата за спасение, – хмыкнул тот, посмотрев сверху вниз. Рэй снова пробила дрожь. Зейдер, еще и так настаивает пойти вместе среди подворотен. «Только будь осторожна,» – крутились в голове слова старого друга. Выдохнув, та кивнула Алану, показывая, что готова идти, и покинула здание. Он шел рядом, но не трогал ее, будто действительно хотел помочь. Мужчина еще раз окинул взглядом этого подростка. Такая маленькая, диковатая и отчужденная девчонка напоминала ему волчонка, которого словили охотники. И страх, страх смерти, страх боли. Этот Охотник знал, чего боится этот зверек. А тем временем вдали показалось несколько крупных силуэтов. Девушка насторожилась, непроизвольно остановилась, думая о слишком большом количестве приключений за день. Наемник присмотрелся к ее лицу. В его ладони появилось изображение одного из самых разыскиваемых преступников Американской Конфедерации – девианта, известного как Мотылек. Черты были не то, что схожи, они были одинаковыми. Мужчина еще раз посмотрел на девчонку и, достав пистолет, приставил его к виску младшей.       – Не рыпайся, и твои шансы на жизнь возрастут. Усекла? – шепотом сказал тот, чтобы не услышали идущие к ним патрульные, один из которых уже достал свое оружие.       – Успокойся, Джо. Ты знаешь правила, но пусть он руку покажет. – хмыкнул второй.       Алан, мысленно ругаясь благим матом, стянул перчатку, показывая метку четвертого поколения, что означало: в зейдерах он от силы пять лет, но не больше. Патрульные еще раз осмотрели его, после чего ушли. Как только эти существа скрылись, мужчина чуть отошел от Рэй, которой стало все ясно. Удивительно, что маски сломленного пьянчуги и маленькой испорченной девочки дали трещины так быстро. Подросток посмотрел на девианта снизу вверх.       Сейчас за ней стоял сложный выбор. Возможно, один из важнейших в ее жизни.

Глава 2. Сопротивление

      – Они же тебя расстреляют, крысы эти! Ты понимаешь, или как?! – повернулась потрясенная Рэй к мужчине. В воздухе повисла тишина. Холодный ночной ветер качнул грязные рыжие волосы Алана. Он вздохнул, опираясь на стену, достал из кармана куртки старый портсигар, ставший к этому времени уже раритетом, после чего прикурил. Молодой, как все же оказалось, человек о чем-то задумался, выпуская едкий дым. Любой мог подумать, что ему все надоело, ведь иначе для чего такому, как он, оставлять жизнь цели большинства наемников и зейдеров? Месть? Жажда помочь и без того напуганным людям? Алан слышал, что существует некое сопротивление, которое регулярно устраивает диверсии; были и саботажи, в том числе и среди зейдеров, которых потом больше никогда не видели. Эта шайка диссидентов наделала слишком много проблем даже для властей, а они явно были напряжены такими событиями. Еще бы, что может быть хуже расшатанного трона для недобросовестных чинуш, которых заботит лишь количество денег на их счете? Но что такое деньги? Стоят ли они всех тех жизней, что лишились люди, не согласные с уничтожающей их системой и с таким существованием?       Мужчина встряхнул головой, снова оглядел девчонку с ног до головы и опустил голову, задумался. Напряжение росло с каждой секундой. Алан сжал рукоятку пистолета и… убрал его в кобуру.       – Крысы, значит? А ничего, что ты сама такая? Или в тебе вдруг заговорила совесть? – усмехнулся тот, облизнув сухие губы.       – Замолчи… Замолчи!       Наемник лишь посмеялся, глядя, как закипает младшая, и хотел было сказать еще что-нибудь, что только придет в его пьяную голову, но следующие действия Рэй заставили его притихнуть: какие-либо эмоции исчезли с ее лица, девчонка поправила капюшон и, развернувшись, без каких-либо слов пошла прочь. То умение, что она приобрела еще в самом начале своего пути, напрягало даже повидавшего многое Блейка. Умение в любой момент прятать чувства за стеной твердого безразличия. Алан поежился и взял ее за плечо.       – Да брось, Рэйка… – протянул пьяный девиант.       – Не смей меня так называть… я тебе не Рэйка… – рыкнула та, скидывая его руку.       – Ка-ак ска-ажешь... пошли давай… – он протянул ей руку, кивнув куда-то в сторону Города. Мотылек закрыла глаза, на несколько мгновений переносясь куда-то в прошлое.       Вспомнить под действием бодяги Блэйка удалось немногое. Прошло столько лет, как оборвалась жизнь, полная роскоши, что была построена на человеческих страданиях. Эта мысль ударила девушку, словно током.       Спустя пару секунд тело и разум юной «леди» воссоединились. Она отвела глаза.       – Ладно, идем…       Дорога заняла около полутора часа. Шли молча, наслаждаясь шумной тишиной Вуарена. Алан жил почти у самого Города, но не в нем. Это было вовсе не то гетто, в котором обитала отступница. Этот мегаполис был буквально разделен на две части: так называемый «Город» и окраины. Различие в том, что в Городе живут, а вот чем дальше от него, тем больше необходимость выживать, больше вероятность быть безнаказанно застреленным или зарезанным где-нибудь в подворотне. А самое страшное – никто про это не вспомнит, разве что родные, если таковые имеются. А если нет, то всем плевать. Какая жалость. В центре же все иначе. Полные прилавки и витрины, надлежащее водоснабжение и отопление... И, казалось бы, конец двадцать первого века, но все такое простое и в то же время необходимое отсутствует. Здесь пропитан животным страхом даже воздух.       – Малая, мы пришли, – вырвал из невеселых раздумий девочку охрипший голос зейдера.       – А… да? Что-то быстро мы…       – Заходи.       Мужчина придержал дверь для своей новой подружки. Он явно хотел позаботиться о ней хоть немного, а такого позыва благородства у него давно не было. Он проследил за тем, как маленькая фигурка заходит внутрь, после прошел за ней. Что-то в Рэй притягивало, но что? Что заставило этого уже человека пойти на такой колоссальный риск? Алану хотелось разобраться в своих чувствах, но потом. Сейчас нужно бы дать этой девчонке возможность поесть и отоспаться, а потом и самому отказаться от этой роскоши, заработанной кровью других, может, даже невинных людей, чтобы искупить свою вину, примкнув к отступникам. Зейдер понимал, что Мотылек вряд ли согласится на такое. Но нужно будет рискнуть. Он искренне желал помочь. Алан пустил подростка в квартиру, закрыв дверь на электронный замок.       – Туалет, душ – вон та дверь слева. Спать будешь на диване. Холодильник в твоем распоряжении. Ну, вроде все. Сигареты на столе, зажигалка. Чай, кофе, есть и по крепче. Да и не такая дрянь, что в тех пабах, поверь, а куда лучше. Ну, вроде и все.       – Полотенце там имеется?       – Да. Есть. Одежду мою возьмешь. Там чистая футболка на полке завалялась.       – Вот и чудно.       Мотылек как можно дружелюбнее улыбнулась, пошла к нужной двери. Черные джинсовые шорты, чулки, рваная серая толстовка и перчатки упали на пол вместе с нижним бельем. Рэй закрыла дверь на замок, а после, ее взгляд перешел на собственное отражение в зеркале. Метка на руке. Светлые волосы, что местами прорезала седина. Мелкие шрамы от пулевого ранения на ключице, бедре; более большой – от ножа – на животе. Она убрала волнистые волосы назад, открывая лицо и уши. Справа был небольшой слуховой аппарат. Сейчас уже ничего необычного, но только вот ее глаза… Правый был небесно-голубым, а левый – наполовину зеленый, наполовину карий. Его-то она и скрывала. Рэй встала на своеобразную платформочку за стеклянной стенкой, на которой было небольшое устройство, регулирующее температуру воды. Несколько секунд, и по обнаженному изуродованному телу побежали струйки горячей воды.                   Девчонка стояла. Просто стояла, наслаждаясь моментом. Затем села, подставляя лицо под падающие и слегка обжигающие капли, и, наконец, почувствовала, что до чертиков и серебряного звона в ушах устала. Глаза слипались, вставать нисколечко не хотелось, а минуты и даже секунды тянулись просто вечность. И через пятнадцать минут такого наслаждения, Рэй наконец начала смывать с себя грязь, запах дешевого алкоголя и сигарет.       Алан сидел на кухне с чашкой крепкого зеленого чая. Сейчас надо бы немного протрезветь. Рядом стояла тарелка лапши, относительно заботливо приготовленной для гостьи. Вроде как, было даже жаль ее, но, зная, на что способна эта девчонка, жалость понемногу проходила. Зейдер посмотрел в потолок, обдумывая свои дальнейшие действия. Это был идеальный шанс примкнуть к сопротивлению. Но нужно было как-то завоевать доверие, а он явно не из тех, на кого можно положиться. Мужчина опустил взгляд, и к нему постепенно все больше и больше приходило осознание: расположение диверсантов заполучить будет крайне сложно. А если Рэй лидер, то, возможно, будет с этим не так трудно.       Алан поднял глаза на незаметно вошедшую отступницу. Абсолютно безоружна, хрупка, без нормальной одежды и… глухая, судя по импланту на виске. Казалось бы, вот она, главная заноза в заднице верхушек, приставляй пистолет к виску да жми на спуск, а после получай свои заветные миллионы и место под солнцем, точнее – в Городе. Но что-то не давало ему это сделать. Неужели, девиация пробудила в охотнике чувство совести? Он встряхнул головой, отгоняя никому не нужные мысли прочь и пододвигая еду ближе к девушке. Та неуверенно посмотрела на мужчину, беря вилку.       – Да не отравлена она, не бойся ты так, – не выдержал Алан, глядя на колебания Рэй. – Мне нет смысла причинять тебе…       Алан резко притих. А ведь действительно… Что может подумать человек, которого ищет почти вся страна, клюнув на такое «заманчивое» предложение? Тот вздохнул, а Рэй неуверенно принялась за еду. Алан вздохнул еще раз, наливая ей чай. Неуверенность девушки быстро прошла. Она набивала полный рот, совсем забыв о каком-либо приличии. Но оно ли сейчас так важно?        Мужчина с некой заботой во взгляде смотрел на младшую, а после и на то, как она откинулась на спинку стула, зажмурившись от удовольствия. Он протянул ей чашку с чаем, настоящим чаем. Улыбка стала еще шире, когда Рэй хлебала ароматную жидкость, как давно она забыла этот вкус... Алан молчал. Слова были излишними. А еще через несколько минут он ушел стелить постель для своей гостьи. Вскоре она, укутавшись в теплое, хоть и тонкое одеяло, лежала и смотрела в потолок. Страх и недоверие куда-то подевались. А может, лидер восстания затолкал свою интуицию куда подальше?       Алан усмехнулся, закрывая за собой дверь. В комнате повисла мягкая тишина. Секунды сплетались в минуты, а минуты – в часы. Сон, крепкий и глубокий сон принял Рэй в свои нежные объятия, заставляя забыть обо всем, даже о своей главной цели – революции.       Зейдер закрыл дверь в комнату. В квартире было не слишком убрано, за что тот испытывал чувство стыда перед девушкой. Мужчина лег на кровать, раздевшись перед этим. Он долго не мог уснуть, в отличие от Рэй. Алан долго ворочался, вспоминая ее необычные глаза и совсем немного охрипший то ли от крика, то ли от дрянных сигарет, то ли от холода, голос. Поздняя осень как-никак. Он думал. Думал много, захламляя протрезвевший мозг и убивая время.       На улице зашумел холодный дождь. Рэй спала, она не ворочалась, спала, как убитая, пуская слюнки на подушку. Никаких снов она не видела, лишь густую темноту, но не холодную, а теплую и мягкую, словно мамины объятия. Впервые за много-много лет она чувствовала абсолютный покой, вселенский и безмятежный. Алан перевел взгляд на часы, которые показывали семь ноль-три. К зейдеру пришло осознание, что всю ночь он пропялился в окно и в потолок. Зевнув, он заставил свое тело подняться и пойти готовить завтрак, о чем-то думая.       Рэй же спала, спала всю ночь крепко, не думая ни о чем. Она видела тьму, что вскоре обратилась в четкие образы. Рэй открыла глаза на одном из небоскребов Города. Руки почему-то испачканы кровью. На краю сидела маленькая девочка, лет десяти или одиннадцати. Лица было не разглядеть. Бывшая наемница подошла и села рядом. Юная незнакомка повернула лицо. Оно было до боли знакомым, но диверсантка никак не могла его вспомнить.       – Тебе нравятся мотыльки? Правда, милые создания? – спросил тоненький голосок.       – Да… Есть такое…       – А ведь они очень-очень глупые!       – Это еще почему?       – Они летят на огонь, думая, что он их согреет… сделает их счастливыми… И умирают в жуткой боли, обжигаясь огнем и разочарованием…       – Не факт… Возможно, это и дает счастье им… чувство достигнутой цели…       – Ты такая же, как и они… Маленькая, глупая… И тебя тоже невозможно поймать…             Правда ведь, Мотылек? Тебя же за это так прозвали? – малышка поднялась на цыпочки и резко перестала улыбаться. – Мотылек… пожалуйста! Останови их! Останови! Они делают больно!       Лицо девочки исказилось в ужасе, на нем стала появляться кровь, сначала каплями, потом струйками. Раздался громкий крик, наполненный адской болью. Бедняга вскочила, что-то прокричала и, пошатнувшись, камнем упала вниз. Рэй открыла глаза. Пульс стучал в шее, в висках, в ушах все еще стоял крик маленькой знакомой незнакомки. Мотылек поднялась, сделала несколько шагов, после чего заметила Алана.       – Уже проснулась?       Девчонка молча кивнула. Мужчина протянул ей тарелку с простой едой. Рэй кивнула и приступила к еде. Алан молчал. Он обдумывал свои дальнейшие действия. Нужно было решаться.       – Рэй… ты же… ты мне веришь? Знаю, глупо…       – Прямо говори, что хочешь.       – Примкнуть к Сопротивлению.       – Отказавшись от всех этих благ?       – Рэй… меня все равно убьют, понимаешь? Сделаем рывок – эти блага будут для всех.       – Собирайся… – вздохнула Рэй. – там мы освободим тебя от слежки…       Алан кивнул, начиная собирать все в свой рюкзак. Оружие, еда. Деньги на карте были. Но вряд ли они теперь понадобятся. Вскоре мужчина был готов. На часах было около одиннадцати. Рэй сидела на диване, читая книгу. Это устройство представляло собой небольшое колечко с кнопкой вместо камня. Если на него нажать, то появится своеобразный «экран», который можно настраивать и выбрать то, что будешь читать.       – Мы… когда выдвигаемся?       – Терпи. Нас не должны видеть. Либо видеть, но как можно меньше людей.       Алан глубоко вздохнул. Он не понимал, почему лидер Сопротивления так доверяет ему, зейдеру, крысе… Мужчина вообще мало что понимал. Но вдруг его взгляд окутала тьма.       Боль подкралась незаметно, сведя судорогой сначала подушечки пальцев, а затем, медленно пробираясь по мышцам, сухожилиям, резкими импульсами дала о себе знать в спине, а затем в голове. Чьи-то голоса, крики и страшная нехватка воздуха, словно провалился куда-то глубоко под лед. Алан схватился за голову, крича что-то невнятное. Он почувствовал тянущую боль в руке, где чип и метка. Затем ему что-то ввели под кожу, а боль стала понемногу отступать.       Наемник с трудом открыл глаза. Он был в темном помещении, за что был благодарен: приди в себя в светлой комнате, его голове и глазам пришлось бы несладко.       – Что произошло?       – Живой… На том и спасибо, – произнес незнакомый парень в балаклаве. – Мотылек скоро подойдет, а там и решим, что делать с тобой.       Алан схватился за голову, затем поднялся. Он, видимо, понял причину спокойного отношения девиантов к нему. Неужто вот оно, Сопротивление? Звон в ушах понемногу утихал, глаза привыкали к темноте.       Помещение было небольшим. В нем находилось несколько коек, отгороженные ширмами. Бетонный пол покрыт синтетическим тряпьем, вместо ковра, но холоднее от этого не было. Да… Девианты тут, видимо, давно, раз все так обустроили. Только думать даже о таких мелких вещах совсем не хотелось, да и не получалось.       Она вошла через полтора часа. Алан в это время дремал.       – Живой? – бесцеремонно произнесла Рэй, положив на лоб мужчины тряпку, смоченную в холодной воде. – собственно, вот почему я тебе доверяю. Мы тебе доверяем.       Алан осмотрел свою руку. Но на ней была лишь метка.       – Не бойся, трекер мы отключили. Теперь все пути назад закрыты, усек? Метка останется, с ней уже нельзя что-либо сделать. Радуйся. Обряд посвящения в Сопротивление ты прошел.       Алан взялся за голову. Добротная часть отряда носила такие же беспалые перчатки, что и Рэй. «Они тут что, поголовно…такие?!» – ломал голову девиант. Его догадки были почти верны, ведь этот отряд Сопротивления, именуемый Бетой, – отряд зейдеров. Бывших зейдеров.       Пульс начал замедляться, боль отступила окончательно. Впереди Алана ждал тернистый путь искупления, и он это прекрасно понимал. Но когда же все закончится?

Глава 3. Перерождение

      Алан растерянно потирал голову. К нему постепенно приходило понимание своей беспомощности. Сил едва хватало на то, чтобы шевелиться, не говоря уже о каких-то вылазках или диверсиях. Он осмотрелся и встретился глазами с Рэй. Девушка положила руки на его широкие плечи и надавила на них. Девиант вдруг сел, с трудом выдерживая даже прикосновения Мотылька.       – Ты сейчас очень слаб, Алан.       – Ворон. Мотылек, зови меня Ворон.        Мотылек одобрительно кивнула, отпустив плечи мужчины.       – Я думаю, ты понимаешь, почему ты здесь и почти что, – Рэй сделала на последних словах акцент. – на своих двух.       Алан криво улыбнулся. Боль никуда не делась. Рэйка внимательно осмотрела его, затем развернулась. Пошла, видимо, за очередной дозой морфия или что-то подобного. Когда-то его запретили из-за высокого риска стать зависимым, но после Великой Пандемии этот препарат вновь стали использовать при сильных болях. Мужчина откинулся назад, а мозг с трудом анализировал происходящее. Попытался вспомнить события последних нескольких лет, но тщетно. Его разум словно окутал густой туман.       Алан схватился за голову, стараясь держать себя в руках. Вдох… выдох… последнее, что он смог увидеть, так это лицо Мотылька. Легкое покалывание в области плеча, боль отступила, как и другие чувства.       – Как думаешь, Мо, ему стоит доверять? – послышался за ее хрупкими плечами грубый мужской голос.       – Зейдер нового поколения… м-м… судя по ломке, он не притворяется… ты забыл, что ли, себя, Крот?       Неприятного вида молодой мужчина с черной банданой на лице вынужден был согласиться. Он похлопал Рэй по плечу.       – Ты помнишь, нам скоро выдвигаться? На кого этого оставим?       – Вот на тебя и оставим, – хихикнула та.       Крот недовольно поморщился и хотел было возразить, но не стал. Он знал, что с Рэй спорить бесполезно. Девушка похлопала его по плечу и вышла. Крот остался наедине с девиантом.       Алан лежал, практически не подавая признаков жизни. Вдруг он услышал чей-то крик. Он принадлежал молодой женщине. А через несколько минут он увидел ее образ. Множество морщин на молодом лице и страх в ее глазах. Она прижимала к себе небольшой сверток, а другой рукой беззащитно закрывалась. В руках Алана был пистолет, а палец на спусковом крючке.       – Хватит! Оставь меня и мою семью в покое, урод! – кричала та. – Будь ты проклят!       Через мгновение все прекратилось. Женщина упала, а на стене за ней брызнуло красное пятно. Но голос ее не оставил мужчину. Напротив, к нему присоединились и другие, такие же знакомые и монотонные. Проклятья сливались в один неразборчивый гул, полностью сбивая с толку зейдера. Но через несколько минут он наконец проснулся от своего же крика. Перед Аланом сидел Крот.       – Уже проснулся?       – Сколько времени прошло? Где Рэй?       – Прошли сутки. Рэй на задании с остальными. Что, кошмары снятся? Привыкай, чем больше совести к тебе вернется, тем сильнее будут кошмары.       – А вы тут все… - начал было Алан.       – Нет. Но Бета, а позже и наше Сопротивление основано зейдерами, а точнее – девиантами. Некоторые гражданские здесь тоже есть. И их все больше и больше.       Алан чуть кивнул. Приходило осознание, что из небольшой группы отступников Бета выросла в нечто большее: в Сопротивление – полноценное революционное движение. Он понимал, что даже маленькая искра могла разжечь пожар в сердцах сотен тысяч, а то и миллионов, людей. Мужчина аккуратно поднялся и пошатнулся. Живот предательски показал, что хочет есть. Ворон лишь рассмеялся. Затем прислонил правую руку к уху, что-то быстро и неразборчиво сказал.       – Сейчас еду принесут, – повернулся Крот к Алану.       Алан кивнул его и начал рассматривать нового товарища. Это был весьма молодой человек, лет девятнадцати или двадцати, судя по той части лица, которую можно было немного разглядеть. Глаза у него черные, а из-под капюшона выглядывала каштановая челка. Ростом он был повыше Мотылька, хоть и не слишком, да и довольно худощавый. Интересно, как его в зейдеры взяли?       Через несколько минут в помещение зашла женщина, о чем можно было судить по длинной черной косе. И у нее лицо было скрыто шарфом. Видимо, это своеобразная мера предосторожности. Перед Аланом оказался небольшой пластиковый контейнер и небольшой стакан приторно-сладкого синтчая, который должен был придать хоть немного сил новоприбывшему. Он молча кивнул в знак благодарности, после чего принялся за еду. Женщина угукнула и так же быстро вышла.       Привыкшему к роскоши зейдеру эта питательная масса, полученная, возможно, синтетическим путем, показалась вкуснейшим блюдом, что он пробовал за всю свою жизнь, несмотря на всю его безвкусность. Крот это заметил, но промолчал.       В воздухе повисла тишина, прерываемая шарканьем ложки по дну контейнера. А еще через несколько минут дверь открылась снова, и на пороге показалась несколько уставшая, но с крайне довольной улыбкой на лице, Рэй. А значило это одно: диверсия прошла удачно. Алан поднял на нее глаза, пусть далеко и не сразу. Девушка сняла с себя маску и что-то бросила бывшему зейдеру. Тот словил этот предмет. Это была такая же беспалая перчатка, похоже, тактическая. На правую руку, где была метка.       – Теперь ты один из нас. Не подведи меня. Второго шанса не будет, заруби себе это на носу, – как-то даже немного сурово произнесла Рэй, что даже Крот на нее покосился. – Через несколько дней я возьму тебя на вылазку. Вот и узнаем, на что ты годишься. Вопросы?       Алан отрицательно помотал головой. Рэй кивнула Кроту, тот кивнул в ответ и вышел.       – Значит так, – продолжила она. – Твоя первая миссия будет своеобразным экзаменом. Вот и узнаем, на что ты годишься.       Мужчина молча ее слушал, как-то отстраненно. И только потом решился спросить:       – Рэй? А как Бета появилась?       – Рано еще тебе знать. Тебе лучше? Если да, то я отведу тебя в комнату.       Алан поднялся, слегка зашатался. Рэй взяла его под плечо и куда-то повела.       По коридорам и лестницам блуждали они долго. Мастерские, подобие тиров, подобие полигона, медчасть, оружейная, столовая, и только потом жилые помещения. Девушка открыла одну из дверей. Комната была не слишком большой. В левой стене был проем, видимо, еще одно спальное место. В самой комнате была двуярусная кровать, письменный стол с чертежами и выключенной лампой, а еще царил хаос. На нижней койке сидел подросток с механической рукой, который ковырялся в дроне отверткой. Рэй покачала головой:       – Эбби… Я тебе сколько раз говорила, что для всех твоих изобретений есть мастерская!       – Рэй, я здесь только кое-что подправить. А это кто с тобой?       –А это Алан. Твой новый сосед.       – Что?! – возмутился мужчина, а девчонка засмеялась.       – М-м-м… друг другу на перевоспитание. А если серьезно, то уже мест маловато. Растем, как-никак, – полушуткой бросила девушка.       Алан недовольно так посмотрел на Рэй. Та легким движением отвела его слегка подальше:        – Ей нужен кто-то рядом. Кто-то старше. Я стараюсь ей помогать, да не всегда возможность есть. Понимаешь, к чему я клоню?       Мужчина слегка кивнул. А Мотылек продолжила:       – Ты потерял дочь. А она – отца, и мать, и брата. Я думаю, вы подружитесь. А пока можешь быть свободен.       Алан недовольно сморщился, но особо противиться ей не стал, последовав примеру Крота. Молча вошел в небольшую комнатушку и уставился на Эбби. Худощавый подросток с защитными очками на лбу и пучком иссиня-черных волос был одет в белую майку, потертые темные джинсы. На шее – жетон с краткой информацией. А вот правая рука была металлической. Левая же немножко дрожала. Эбигейл так настороженно посмотрела на зейдера, и тут он вспомнил про перчатку, которую дала Рэй. Мужчина быстро спрятал метку под укоризненный взгляд свалившегося на него чуда.       –Ну, садись, дядя Шкаф, – буркнула та, откинувшись к стенке, посматривая на чертежи, что лежали на неубранной постели.       – Задумала что-то грандиозное?       – Не твое дело.       – Послушай, Эбби, – начал мужчина, сев на одно колено перед девочкой, – Ты меня впервые видишь, недолюбливаешь, может, боишься. Но ты пойми, что сейчас я тебе не враг. Здесь очень многие были когда-то зейдерами. Я знаю, что никакие мои мольбы не дают мне прощения. Но я здесь. В Бете. Здесь, чтобы искупить грехи. Не все, но хотя бы часть. За пять лет слишком много горя принес, - Алан встал на второе колено.       Эбби молча вытерла лицо. Две руки, теплая и холодная, легли на голову мужчины, подросток, несмотря на свой юный возраст, понимала его, видя во всем его существе искреннее раскаяние. Затем села рядом с ним на пол и осторожно обняла его. Две потерянные души нашли друг друга. «Нужно будет потом поблагодарить Рэйку», - пронеслось у зейдера в голове.        Начиналась новая жизнь. Да, без роскоши. Да, в подполье. Но теперь у него появился друг. Первый друг за столько много лет.       –Эбби? А у тебя кто-то еще есть? У меня вот не осталось.       – Братец был. Когда к нам вломились эти ублюдки… я не знаю. Он без вести пропал. Рэй пообещала постараться найти его. Подняла кого-то там, да что там… Говорят, видели его там, в Городе. А как же… я? – подросток вернулся на койку и принялся снова ковыряться в дроне, прежде чем заставить эту штуку взлететь в воздух.       – Знаешь, малая, у каждого есть свои причины на все свои действия. И у твоего брата тоже были, я в этом уверен. Как его звали?       – Леон.       Алан кивнул. Нужно будет спрсить у Рэй про него. Хотя не стоит. Будто Эбигейл ни разу не спрашивала...       – Я помогу тебе при первой же возможности.       Девочка подняла на него взгляд, кивнула и куда-то пошла, буркнув что-то про «погулять». Алан заглянул во вторую комнатушку. Там стояла кровать, железная пустая тумба, столик и стул. Над кроватью прямо на стене была неоновая лампа, ее освещения хватало, чтобы не нарваться тут на что-либо.       Мужчина сел на стул, оперся локтями на стол. Глаза немного слипались, а боль снова дала о себе знать. Он прикрыл глаза, начиная проваливаться в дрему. И чуть позже он почувствовал, как его кто-то укрывает пледом. Видимо, его тут приняли. И это грело возродившуюся, ожившую душу.                                   

Глава 4. По ту сторону баррикад

      – Миссис Грэйвант. Задание выполнено.       – Хорошо, ты можешь быть свободен.       Мальчишка, совсем юный, покинул кабинет, оставив женщину одну. Она была не в типичной форме зейдера, а в погонах. Лицо выражало абсолютное спокойствие, а черты были даже несколько мягкими. Под правым глазом, на левой щеке и на подбородке было несколько ярких родинок. На столе стояла фотография: две девушки стояли и устало улыбались в камеру. Одна из них светленькая, один глаз закрыт локонами волос, а в другой девушке читались черты нынешней миссис Грэйвант. Фотография была подписана двумя разными почерками: «Алекс» – под девушкой со светлыми волосами и «Эш» – под некогда молодым миротворцем.       Женщина бросила короткий взгляд на это самое фото. Она едва ли была способна к чувствам, несмотря на то, что из зейдеров ее перевели в миротворцы – практически элита подобных структур, к тому же, их не так накачивают подавителями эмоций. Эш почувствовала некое жжение в груди – остатки человечности. Она слегка поморщилась, поправила свои волосы и вернулась за компьютер с отчетами. Он представлял из себя небольшую железку с кнопками, при нажатии которых появляются проекции экрана и клавиатуры. Так что, создалось ощущение, что женщина клацает прямо по столу. В тихом кабинете, освещенными лишь яркими лампами, слышались только эти постукивания и шумное дыхание. Из открытого окна доносились шумы вечернего Вуарена.       Неизвестно, сколько бы длился своеобразный транс, если бы маленький динамик, встроенный в металлический стол, не подал свой такой же металлический голос. Он сообщил о том, что Эш может быть свободна, но стоит зайти к генералу Прэйнсу. Она шумно вздохнула, поднялась, сохранив нужные документы и выключив компьютер. Рука потянулась к фотографии, чтобы опустить ее стеклом вниз в знак давно умершей дружбы, но в итоге не смогла. И это тот бывалый зейдер, без угрызений совести за восемнадцать лет отнявший сотни жизней и отнимающий до сих пор?       Женщина шумно выдохнула, выпрямила спину и вышла из кабинета, приложив теплую ладонь к холодному биометрическому сканеру. Свет погас, послышался щелчок. Кабинет заперт. Грэйвант пошла по светлым коридорам со слишком бледными стенами, что некоторым людям резало глаза. Бесконечные тоннели кабинетов закончились лифтами. Кабинка подъехала довольно быстро, и женщина вошла внутрь. Оказавшись на нужном этаже, она все с такой же гордо выпрямленной спиной, заведя назад руки и сцепив их в замочке, неспешным шагом пошла к нужной двери. Затем, после короткого стука, открыла ее и прошла в темноватое помещение без окон. Из освещения были лампы на письменном столе, экраны плоских компьютеров, подсветки некоторых фотографий с подписями: Алекс Оулен, Илай Никонс, Сэм Гоуст, Кира Шейман. Эш внимательно осмотрела изображения людей. Чуть ниже – обозначение класса опасности. Суровая пометка «VD» говорила о печальной судьбе этих людей при встрече с местными силовиками.       – Вы хотели меня видеть, генерал? – Эшли отдала честь и сделала еще несколько шагов.       – Да, майор. Присаживайтесь, - послышался грубоватый голос старого военного.       Женщина села. Прэйнс повернулся к ней лицом, и она увидела это черствое квадратное и крайне неприятное лицо с парой подбородков.       – Я вас слушаю, сэр.       – Может быть вы слышали про диверсию на перегоне? – начал было тот. Голос генерала не сулил ничего хорошего. Вот совсем ничего. Но миротворец тактично промолчал. – так у меня к вам вопрос, майор. Как вы допустили такое?       – Мы не могли предвидеть подобного. Поезд был под серьезной охраной.       Но на это послышался лишь стук кулака по столу. Мужчина был в бешенстве.       – В этой чертовой шайке с несколько десятков человек! А вы, элитные и подготовленные бойцы, не можете справиться с этой кучкой! С какой-то мелкой девчонкой!       – Не стоит недооценивать Мотылька, сэр. Я училась с ней, я работала с ней в одном отряде. Я знаю, на что она способна. Это такой же подготовленный боец, как и я.       – Мне плевать на это. Она и ее дружки представляют серьезную угрозу как для простых гражданских, так и для госбезопасности. Разве вы не понимаете?       – Понимаю, сэр, - Эшли оставалась спокойной, в отличие от Прейнса, который сейчас был похож не просто на бочонок, а на бочонок с порохом. «Кому и нужны подавители эмоций, так это ему», - пронеслось в голове у женщины.       – Будьте готовы. Есть предположительные данные их следующего рейда, несколько точек, которые сейчас находятся под охраной. Про Алана Лэйса что-то слышно?       – Нет. Последний сигнал был из его дома. После он оборвался. Во время обыска нашли женский волос. Анализ показал, что биометрические данные совпадают с данными Мотылька. Возможно, он с ними заодно.       В кабинете повисла мертвая тишина. Оба понимали, что протестующие настроения набирают обороты. И чем они сильнее, тем больше расшатывается трон под задницами зажравшихся верхушек. И ни зейдеры, ни тяжелые наркотики для них – ничто не спасало. Генерал закурил. Эшли молча наблюдала за ним, а на лице, как на статуе, застыло спокойное и мягкое выражение.       – Можете быть свободными, – сквозь зубы процедил мужчина, явно напряженный.       Грэйвант отдала честь еще раз и вышла в коридор.       Забрав кое-какие вещи, женщина вышла наружу и глубоко вдохнула, подставляя лицо под вечернюю прохладу. На скамейке сидел мальчишка, теребя в руках небольшой металлический кулон в виде ключика. Когда он понял, что на него смотрит Эшли, то резко дернулся и встал на ноги, опустив руки по швам. Женщина слегка покачала головой:       – Вольно, курсант Стэйст.       – Есть, мэм!       – Пойдем домой.       Мальчик слегка кивнул и быстрым шагом подошел к ней, крепче сжав руку с кулоном. Грэйвант это заметила и скептически посмотрела на подростка.       – Что это?       – Да так… память о сестренке…– он отвел взгляд.       – Тебе стоит полностью избавиться от своей прошлой жизни, если ты хочешь стать одним из нас.       – Миссис Грэйвант, но я ее хочу защитить! – начал было бунтовать ребенок, но быстро замолк под тяжелым взглядом Эшли.       – Послушай, Леон, – начала с фальшивой материнской заботой Эшли. – Я тебя понимаю. Еще в самом начале моего пути со мной была одна… особа. По имени Алекс. Мы были сестрами, пусть и не по крови. А сейчас она бросила меня. И как ты думаешь, смогла бы я всего этого добиться, рассчитывая все время на нее? Она отступница, а мы с тобой боремся за благое дело, так ведь? И потом, где гарантия, что твоя сестра не поступила точно так же, как и Алекс?       Вопрос женщины, казалось, заставил мальчишку задуматься. «Нет… Эбби никогда бы так не поступила. Никогда. Я же ее слишком хорошо знаю! И она знает меня», – носилось в голове у Леона роем жалящих пчел.       – Твои старые чувства к ней – твоя же слабость. А от слабости нужно избавляться, - продолжала надавливать на юнца Эшли. – Я тоже любила свою подругу, как сестру любила. А что она? Не просто меня оставила, она примкнула к бандитам. Таким же, что убили твою семью. Ты уверен, что твоя сестра жива? Ты уверен, что она с ними не заодно? Что ей не промыли мозги?       И он отвел взгляд под этим давлением. Женщина приподняла уголки губ в подобии победной ухмылки. А тем временем они подошли к аэромобилю. Миссис Грэйвант положила руку на сканер, как тот, что был в ее кабинете. Дверь открылась через полминуты. Женщина кивнула мальчику, и тот уселся на заднее сиденье. Эшли закрыла за собой дверь и завела авто. Леон же прижался лбом к плотному стеклу и, наконец, разжал руку, поглядывая на ключик.       И тут он почувствовал некий непонятный страх. Он понимал, что пошел сюда ради своей сестры, беззащитной родной сестренки, что как две капли воды похожа с ним. В планах было обжиться в Городе, а после забрать ее из гетто. А сейчас ему говорят вот так просто отказаться от единственного близкого человека. Ну нет… Так не должно быть. От своей цели отступать не хотелось.       Взгляд мальчика упал на метку на правой кисти. Изображение в виде феникса с римской цифрой пять гласило, что он – будущий зейдер пятого поколения. Еще было несколько месяцев, прежде чем он перейдет на последний этап своего обучения. Но уже сейчас пути назад не было.       Леон вспомнил лицо своей сестры-близнеца. Различий практически не было. Пальцы и кисть руки немного странно двигались: парень вспомнил «тайный язык», который использовал при общении с ней. Так можно было и весточку какую передать, если будет необходимость.       Кулон исчез в кармане брюк паренька. Тот уставился в затылок своего опекуна и слегка неуютно поежился. Казалось, вот она – нормальная жизнь, но что-то тут было не то. Что-то не давало покоя. Даже не что-то, а кто-то. Эбби, которая осталась совсем одна в Четвертом районе, в самом ужасном месте Вуарена. «Ничего, – думал мальчик, – я скоро доучусь, стану одним из них… и заберу Эбби сюда».       – Тебе завтра в школу, Леон, ты не забыл? – прервал его размышление голос Эшли. Он и не заметил, как они остановились.       – Да, миссис Грэйвант, я помню, – мальчик вышел из машины, а женщина – следом.       Оба вошли в подъезд большой многоэтажки, а затем и в лифт. После небольшой поездки наверх в абсолютном молчании, они наконец окзались дома.       Это была просторная квартира с двумя спальнями и гостиной, большой кухней и ванной. Широкие окна выходили почти на самое сердце города. Сколько Леон себя помнил, о таком он не мог даже мечтать.       Ужин прошел в такой же тишине. Мальчик иногда с опаской посматривал на миротворца. После сегодняшней беседы ему становилось как-то не по себе. Леон и без того чувствовал себя предателем, а тут еще и такие слова. Он вздохнул и отодвинул тарелку.       – Леон, – обратилась к нему Эшли. – Ты совсем ничего не поел       – Я не голоден, мэм, - и скрылся в своей комнате.       Женщина осталась одна. Она совсем не понимала, что и где внутри нее щелкнуло, раз она согласилась приютить этот маленький комок. Или она видела в нем себя восемнадцать лет назад? Эшли много раз слышала о том, что близнецов разлучать нельзя, но сейчас не было другого выхода. И ей крайне не хотелось, чтобы он чувствовал себя так же, как и она, осознав предательство близкой подруги.       Но сейчас надо было отдохнуть. Каким бы ни был выносливый организм бывалого зейдера, отдых никогда не был лишним. Женщина доела, убрала посуду, по пути к себе решила заглянуть к мальчишке. Но там было закрыто. Трудный ребенок он все-таки.       Эшли закрыла за собой дверь, а строгая форма оказалась на полу в считанные секунды. Вместо нее на женщине так же быстро оказалась легкая пижама. Миротворец рухнул на кровать и уставился в окно. По подоконнику постукивал мелкий дождь, помогая женщине заснуть. Как хорошо, что совесть ей совсем не мешала.              

Глава 5. Зеркало

      Эшли разбудил ночной звонок. Женщина не сразу поняла, что от нее хотят и кто звонит так поздно. Но как только увидела, что звонит ее начальство, поняла быстро: что-то случилось.       И вправду, отряд диверсантов напал на военный склад в четвертом районе. Бандитов было несколько десятков, среди них были и девианты. Эшли поднялась, полусонно принялась одеваться. Ее тело в считанные минуты покрыла тонкая, но прочная броня из какого-то темного металла, а на самой броне – военная форма. Миротворец взял несколько термообойм и свой пистолет.       – Миссис Грэйвант? Что-то произошло?       – Ничего, Леон. Иди ложись и спи. Все хорошо.       – Опять напали? – сонно спросил подросток у женщины, протирая глаза.       – Ничего страшного. Мы их быстро порвем в клочья, – Эшли положила обе руки на плечи подопечному, а он глубоко вздохнул. – Ложись спать и ничего не бойся.       – Если вы увидите Эбби, ну… Эбигейл Стэйтс… передайте, что я ее жду. Хорошо, миссис Грэйвант?       – Хорошо, Леон.       Эшли убрала руки с плеч мальчика и, махнув ему рукой, покинула квартиру. Леон вздохнул и пошел на кухню. То было просторное светлое помещение, поздно ночью освещавшееся при необходимости несколькими неоновыми полосками синего цвета. Посередине стоял небольшой обеденный стол, а вдоль стен – столешницы из металла и пластика, электрическая плита, мойка. И все это выполнено в нежно-зеленых тонах.       Мальчишка поставил стакан на небольшую пластинку, и он стал заполняться теплой водой снизу вверх. Несколько больших глотков опустошили стакан. Сон ушел окончательно. Леон принялся ходить по квартире, перебирая руками. Страх неприятно жег в груди. Страх за Эшли, страх за беззащитную сестренку. И если опекун сможет за себя постоять, то Эбби – нет.       Леон сел на кровать, и вдруг весь его страх вырвался наружу с воплем, благо, здесь очень толстые стены. Кричал паренек очень долго, срывая голос. Слезы скатывались по щекам и подбородку на одеяло. Скоро это все прекратится, как только ему введут первую дозу подавителей эмоций.       Несколько холодных капель упали на руку, и метка дала о себе знать. Паренек набрал в легкие побольше воздуха и лег к стенке лицом. Взгляд уперся в плакат с космонавтом шестидесятых годов двадцатого века. Бесстрашный человек в белом скафандре парил в открытом космосе и приветливо махал зрителю рукой. Леон глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. Плач перешел в сопение, и мальчишка быстро заснул.              Получасом спустя фургон с бойцами зейдеров второго и третьего поколения выехал к Четвертому району. С ними было несколько миротворцев, хотя скорее для подстраховки. Среди них была и Эш. Женщина окинула взглядом молодых и не очень людей, поправляя волосы. С ее лица не сходило спокойно-мягкое выражение.       Минут через двадцать они остановились. Судя по трупам, диверсанты уже начали свою операцию. Эшли махнула рукой, и бойцы пошли за ней. Тем временем гремели очереди выстрелов, иногда прерываемые взрывами гранат. Подкрепление в лице отряда Вихрь было очень кстати: силы девиантов совсем прижали военных. За зейдерами был эффект неожиданности, и те открыли огонь по мятежникам.        Эшли, периодически прячась за разного рода укрытиями, пускала по повстанцам короткие очереди. У дверей было несколько человек, в том числе невысокий силуэт. Лицо его разглядеть было трудно, но женщина уже догадалась, что за подросток стоит с винтовкой наперевес. Взгляд привлек еще один юный боец, который был выше на полголовы и с железной рукой, но он быстро скрылся. Где-то Эш уже видела эти глаза, эти черты лица и телосложение. Ничего, с ним разберутся другие…        Но стоило подойти чуть поближе к дверям, как стоящий с винтовкой тут же оживился наставил ствол на миротворца, на что Грэйвант лишь ухмыльнулась, скользя пальцем по спусковой дуге.       – Так, так… Вот и Мотылек попался в банку, – приторно протянула женщина, смотря на старую подругу. – Я же знаю, что ты не сможешь меня убить. Ну же, давай! Чего ждешь?       – Эш. Уходи. Я в тебя стрелять не хочу, и ты это прекрасно знаешь.       – Вот как? И что тебе не дает? Твоя слабость?       – Чувства никогда не были слабостью. Я живой человек, в отличие от тебя, накачанной наркотиком машины для убийств. Смотрю, долгую дорогу из трупов невинных прошла, да?       Эшли промолчала, сохраняя все то же мягкое и спокойное выражение лица, которое так возненавидела Рэй. Палец миротворца соскользнул на спусковой крючок, готовясь сделать такое легкое, но решающее движение, однако отступница сработала на опережение, выстрелив в лицо. Истошный вопль, наполненный болью, смешался с другими криками и очередями. Кровь стекала по щеке и подбородку, сливаясь со слезами и каплями дождя. Женщина сделала несколько шагов от Рэй. Небольшие дозировки подавителя позволяли оставить инстинкт самосохранения.        А тем временем двери склада приоткрылась. Несколько вынырнувших человек забежали внутрь. Стрельба была и там, но стреляли уже не люди, а турели. Через несколько минут загремели первые взрывы гранат. Рэй и оставшиеся в живых бок о бок сдерживали силы вражеской стороны, девиантам помогал и снайпер. Следующие двадцать минут показались им адской вечностью, пало еще несколько бойцов. Один из них, достаточно крепкий, был не слишком уверен, стреляя по вчерашним товарищам, но стрелял. Сопротивленцев становилось меньше, кто-то был ранен, кто-то мертв. Темне менее, среди зейдеров тоже были потери.       Раненую Эшли оттащили в сторону, ведь таких, как она, терять нельзя. Та была уже без сознания. Послышались сирены. То была подмога и скорая помощь. Наконец-то в проеме показались диверсанты. Те что-то выкрикнули, и Рэй дала приказ отступать. Взяв под плечи раненых, они пускали одиночные выстрелы в зейдеров. Преследование шло еще несколько кварталов, пока девианты, а точнее то, что осталось от их отряда, не погрузились в фургон.       Началась погоня. Рэй высунулась из окошка кабины, пуская очереди в преследователей. Но стекло бронированное, с ним сложнее. Поэтому при любой возможности она стреляла по шинам, что позволило девиантам оторваться.       Еще долгое время стражи правопорядка разгребали последствия налета на склад. Раненых забрали в госпиталь Первого района. Эшли была среди них.       Рана была небольшой и не слишком серьезной, но болезненность не смогли купировать даже те самые наркотики, которые вводились миротворцам. Спустя половину часа Эшли отпустили домой, сказав явиться через две недели для маскировки шрама. Выйдя из больницы, она прижала оба пальца к небольшой вживленной пластинке из каких-то металлов на запястье. Перед женщиной открылась небольшая панель, по своей сути аналогичная мобильным телефонам двадцатых годов, и она вызвала такси.        Дорога домой была недолгой. Эшли заплатила за поездку, вышла из аэромобиля, вошла в подъезд, стала подниматься на нужный этаж и наконец открыла дверь.       – Миссис Грэйвант! – крикнул мальчик, лишь увидел своего опекуна с зашитым лицом. – Что с вами…       – Это были девианты, - перебила его та. – Девианты. Знаешь, я там видела одну девочку. У нее черные волосы и такие же глаза, как у тебя, и бионическая рука. Девочка была с девиантами.       – Эбби? Нет… не может быть. Мэм, может, это ошибка? – с легкой надеждой спросил Леон, отказываясь верить, что его сестра примкнула к преступникам.       – А ведь она была с теми, кто стрелял в нас. Кто стрелял в меня, – продолжала подливать масла в огонь Эшли. Да, она жестоко манипулировала мальчишкой, чтобы оставить его здесь, разрушая судьбу этих близнецов. Обычная миссия, не более…       У Леона сжались кулаки. Такого предательства он представить себе не мог, но и простить тоже. А Эшли положила руки на его плечи. Говорила она убедительно, а не верить он ей не мог. Уже не получалось.       – Я… я поговорю с ней. Она агрессивная, но никогда не нападала без причины.       – Ты – зейдер. Ты почти закончил свое обучение. И пути назад нет. И ты сейчас будь готов к тому, что, возможно, придется стрелять по твоей Эбигейл. Откажешься сейчас – попадешь под статью. И тебе стоит помнить, что твоя сестрица опасна. Что на ее совести чья-то смерть, или уже смерти. А мы с тобой должны защищать людей от таких отморозков. Я знаю, что тебе сейчас больно, что ты мне не веришь, но самые близкие люди нередко оказываются самыми заклятыми врагами. А знаешь, почему так? Они знают, куда бить. Леон, я хочу тебе хочу помочь, – Эшли положила вторую руку на его плечи и слегка сжала ладони.       Леон опустил взгляд. Он все еще никак не мог поверить в то, что его родная Эбигейл связалась с маргиналами. На покрасневших глазах вновь проступили слезы, пускай и скудные. Грэйвант это заметила и осторожно прижала мальчика к себе, проведя рукой по волосам.       –Все, все… Леон. Тебе пора в школу. А то опоздаешь. Я тебя заберу, а потом тренировка. Помнишь?       – Да, миссис Грэйвант. Как скажете, – мальчик отдал честь и вышел из квартиры.

      ***

      – Рэй? Как ты? В порядке? – послышался слегка охрипший голос Алана.       Девушка сидела на кровати, делая какие-то записи и пометки на карте города. Она выглядела разбитой и далеко не сразу отреагировала на бывшего зейдера. Мужчина сочувственно покачал головой и сел рядом с ней. Рэй изо всех сил пыталась скрыть свои переживания. Да тщетно. Она – человек. Она – живая.       – Ворон? – наконец отреагировала та и оторвала свои разноцветные глаза на него. – Да, да, все хорошо… Все в полном порядке, - попытка соврать оказалась провальной.       – Мотылек, ты можешь мне доверять. Ты не хотела стрелять в того миротворца. Вас что-то с ним связывало?       – Нет. Ничего! – а у самой слезы на глазах. Так и не научилась врать.       Алан глубоко вздохнул и бесцеремонно сел рядом с ней. Рэй уже совсем не скрывала своих слез, что было достаточно удивительно, раз ее привыкли видеть достаточно хладнокровным бойцом. Хладнокровным – но не бесчувственным. Алан это осознавал.       Слов сейчас не нужно, и мужчина молчал. Важно было дать понять, что он рядом и готов помочь ей сейчас точно так же, как она помогла совсем недавно ему, когда окончательно пробудила его от этого долгого сна.       Мотылек притянула ноги к животу, взглянув на лицо Алана. По глазам девушки были видны ее страдания. Мужчина покачал головой. К нему приходило понимание, что самые страшные последствия действия этих наркотиков вовсе не жуткая боль во время ломки. Ад приходит потом, когда девиант осознает, сколько боли он принес другим, и в нем говорит совесть. А именно совесть и есть главный враг тех, кто за всем этим стоит.        – Тебе нужно отпустить ее. Понимаешь? Идти от обратного. Знаю, тяжело простить такое, но тогда бороться с ней тебе будет намного проще.       – Ты противоречишь сам себе, не находишь, Алан?       – Здесь нет противоречий, Рэй. Ты помнишь прошлое, возможно, ты считаешь ее предателем. Но именно из-за этого ты не можешь с ней бороться. Если ты отпустишь это, то добьешься того, чего пытаются добиться зейдеры, но сделаешь это без наркотиков. Я знаю, что тебе больно все это вспоминать, все ведь мы тут живые, но стоит переступать через себя. Именно так мы двигаемся вперед, меняемся. Жизнь меняется. И именно способность чувствовать отличает нас от них. И мы должны пройти через это, чтобы наши дети знали о таком только по нашим рассказам. А ты, Рэй, тебе нельзя сейчас замыкаться в себе. Ты нужна нам. Нам всем.       Рэй молчала. Алан с глубоким вздохом уложил ее на мятую простынь.       –Я зайду позже, если ты не против.       – Спасибо, Алан.       Мужчина прикрыл за собой дверь, как услышал топот чьих-то ножек. Он даже догадался, чьих. Алан прикинул, что уже утро, а он так и не спал. Эбигейл в комнате не было. Интересно, куда бы она могла уйти в такую рань? Но сейчас было как-то не до этого. Глаза слипались, а перед ними заплаканное личико новой подруги. Уснуть девиант так и не смог.                     

Глава 6. Спрятанные лица

      – Эбби? Ты здесь? – тяжелая дверь в мастерскую приоткрылась. Девочка, сидевшая за столом над чертежами, подняла свое личико и заметила невысокого паренька, чье лицо было скрыто банданой. – Ты когда спала последний раз, ребенок?       – Успею выспаться, – Эбигейл зевнула и протерла глаза. – протезы готовы. Я добавила некоторые улучшения, которые помогут тебе фокусироваться при стрельбе. А еще я почти доделала новую винтовку. Показать?       Парень на это помотал головой, но к столу подошел и осмотрелся. То было помещение не слишком уютное, несколько темное. Только над столом горела яркая неоновая лампа, позволявшая механику не слепить глаза при работе с чертежами. Для деталей и сборки стол был другой. На нем и лежала винтовка. Помимо пары столов стояло еще и кресло, но не слишком новое и много раз зашитое.       Эбби вытянула ноги, и передние ножки стула слегка поднялись над бетонным полом. Девочка посмотрела на Крота снизу вверх и широко улыбнулась, заодно протягивая округлые приборы.       – Почему ты постоянно в этой дурацкой маске? Крот многозначительно промолчал, но говорил все за него испепеляющий взгляд.       – Кажется, ребенок задает слишком много вопросов, – спустя какое-то время молчания наконец выдал Крот.       Эбигейл протянула руку к его бандане, но парень схватил ее за запястье. Девочка потеряла равновесие и чуть не упала, но Крот ее удержал. Ухмыльнулся, судя по глазам, и помог подняться.       – Тебе нужно поспать. Потом свою пушку доделаешь.       Подросток глубоко вздохнул и сдался. Глаза действительно начинали слипаться, а от напряженной работы еще и болеть.       – Рэй сказала, что встретится с кем-то там… мне эти типы не нравятся.       – Да, есть такое, – Крот вздохнул и, выйдя из мастерской, выключил свет и прикрыл двери. – Но, Эбби, нам сейчас необходима любая поддержка, которая только может быть. Но Эбби на эти слова только скорчила немного смешную гримасу. Крот промолчал и остановился. Эбигейл подумала, что дошли они слишком быстро, кивнула своему товарищу и юркнула внутрь. И только после того, как послышался легкий хлопок, наконец снял душную маску с запотевшего лица, развернулся и пошел прочь. Засунул руку в карман, покрутил в руках протезы и грустно так улыбнулся. Он помнил ее. Он знал ее еще до того, как они оба оказались здесь. И он боялся, что и она его узнает. Та, что помогла этому человеку вернуть зрение. Крот прокашлялся, после чего силуэт скрылся в полумраке коридора.       Рэй быстрым шагом шла по мрачным улицам Пятого района. Рядом шли еще два человека: Рич и Сэм, два старых друга, один из которых уже столько лет был в неплохих отношениях с Мотыльком.       Троица остановилась. Рэй сверила адрес. Адрес совпал. Это было малоэтажное здание. Девушка вздохнула, положила руку на дверную ручку, и тут же сработал динамик, требуя назвать пароль. Пароль она не знала – еще не доверили – но ей открыли, после того, как сказала, кто такая, откуда и с какой целью. Ее здесь ждали.       Рэй прошла внутрь со своими товарищами, но все их оружие попросили отдать. Мотылек скрипнула зубами, но сопротивляться не стала. Мужик лет пятидесяти кивнул и рукой поманил группу за собой. Преодолев пару мрачных спусков вниз, девушке открыли дверь. Двух ее спутников почему-то попросили остаться в коридоре. Рэй зашла одна.       Картина перед ней была странная. За столом в кресле сидел человек в маске, что походил на респиратор. На столе были какие-то бумаги, яркая настольная лампа, что была единственным источником света в этой комнате. На стенах висели причудливые абстрактные картины, на которые Рэй кинула короткий взгляд.       – Нравится? – послышался неприятный механический скрежет динамика. Девушка оглядела человека с ног до головы. Это был очень наглый и самоуверенный некто, закинувший ноги на стол, а руки за голову. До полноты картины не хватало лишь ему толстой коричневой сигары в зубах. Впрочем, одет этот некто был небедно. Он с надменностью осмотрел Рэй, и из динамиков хрипом вырвался смех. – Ребенок!.. Они мне ребенка подослали!       Рэй громко хлопнула дверью. Она, профессионал своего дела, слышит такие шутки в свою сторону! Это ее оскорбило, но всем своим видом она показала равнодушие. Эти двое остались один на один, а Рэй выглядела куда более беззащитной, чем этот странный тип.       – Я тебя слушаю, – бесцеремонно произнесла та, усаживаясь напротив собеседника и положив ступню левой ноги на правое бедро. – кто ты вообще такой и с чего тебе нам помогать?       – Называй меня Призраком, девочка моя, – ухмыльнулся он.       – Девочка, но не твоя, – натянула приторную улыбку Рэй. – Но, – она выдержала недолгую паузу. – мне приятно, что ты считаешь меня молоденькой, – тонкие грубоватые пальчики разгладили морщинки у глаз. То, что ей за тридцать, в отряде секретом не являлось. Но вот ее низкий рост и закрытое волосами личико могли ввести в заблуждение тех, кто ее совсем не знал. Да и накачали в свое время разной дрянью, чтобы сохранить ее молоденький вид.       Призрак прокашлялся в респиратор. Он наконец снял ноги со стола и уставился на Рэй, оценивающе так. Рэй ответила таким же взглядом. В воздухе повисла густая тишина, которая подпитывала напряжение. Призрак шумно вздохнул.       – Значит, ты Мотылек, тот самый нашумевший девиант. Мое имя Призрак. Если ты слышала про подрыв колонны полмесяца назад, то это дело рук моих людей. Мы готовы сотрудничать с вами. У нас одни и те же цели, девочка. Взаимная помощь оружием и людьми…       – Люди – не вещи, чтобы их можно было просто так отдать, и не шахматные пешки. Во время того инцидента погибло много людей с обеих сторон, а так действовать я не могу себе и своим позволить.       – Это война, Мотылек. Настоящая война. Ты не понимаешь? Свобода не стоит тех жертв, не стоит всего этого риска? Цена большая, да, но разве она не справедливая? Разве все наши полегшие товарищи и друзья зря отдали свои жизни? Они не хотели бы отдать жизни за то, чтобы наши дети жили в лучшем мире? – динамик респиратора затих.       – Верно. Но человеческие жизни – не просто какая-то вещь. Безусловно, она отличается от существования, а сейчас мы именно существуем. Но если есть возможность уменьшить количество смертей, то я сделаю все, что могу. А вообще, – Рэй решила сменить тему. – вы слишком скрытые. Почему я должна вам доверять вам, если вы не доверяете мне?       – А у вас выбор есть? Нет, вы, конечно, можете отказаться, но тогда лишитесь поддержки.       – Вот как… – Рэй прикусила нижнюю губу, обдумывая дальнейшие свои действия. Эти типы были крайне неприятными, но довольно авторитетными, как могло показаться, но выбора действительно не оставалось. – Хорошо. Мы согласны на сотрудничество. Пока что.       – Молодец, девочка. Голова на плечах у тебя есть. Наши причины станут тебе понятны несколько позже. Всему свое время, сама же понимаешь. А теперь ты можешь идти. У меня еще много дел.       Девушка снова осмотрела Призрака с ног до головы. Судя по тому, как он себя вел, доверять ему действительно не стоит, да и не собиралась. Но она понимала, что сейчас помощь пригодится любая. Только все ли так просто, как может показаться на первый взгляд? Здесь точно есть какой-то подвох. Только в чем он? Что скрывает этот непонятный тип в маске и почему он так рвется помочь? Трудно сказать. Правая рука сжалась в кулак, но лицо оставалось все таким же холодным, причем даже могло создаться ощущение, что она как была зейдером, так и осталось. Призрак был напряжен не меньше Рэй, будто понимал, что сам ходит по невероятно тонкому льду, имея дела с таким вот кадром. Но останавливаться было поздно, да и к тому же, такое сотрудничество было выгодно обеим сторонам. Мужчина вздохнул и первый протянул руку Мотыльку. Та, в свою очередь, несколько неуверенно ее пожала. Союз был заключен, да, на словах, но так было безопаснее в какой-то мере, ведь если кого-то тут повяжут, то тот сможет хотя бы не выдать другого.       Призрак кивнул и протянул Рэй небольшой прибор, отдаленно напоминающий маленький наушник, чтобы держать связь в случае чего. Девушка поднялась, кивнула в ответ и вышла из помещения. В коридоре ожидали ее несколько обеспокоенные товарищи. Девушка слегка улыбнулась, ободряюще так, говоря о том, что переговоры прошли успешно. Троицу выпроводили из помещения.       Парни шли домой довольные, а девушка была несколько отрешенной. В наше время крайне трудно кому-то доверять, крайне трудно подставить кому-то свое плечо и быть уверенным, что этот кто-то не ударит ножом в спину. Но такая игра стоит любых свеч.       Цена пропорциональна риску. А награда будет стоить того. Будет стоить, наверное, любых жертв, на которые необходимо, пусть и тяжело пойти. Рэй понимала это, пытаясь отрицать всей сущностью. Она пролила достаточно крови, чтобы проливать ее и дальше.       Рэй прошла мимо импровизированного блокпоста, дав понять, что все свои. Руки сильно замерзли, и девушка спрятала их в карманы легкой куртки. Ответственность, которая взвалилась на нее, давила с невероятной силой. Но нужно было держаться. Ради своих друзей. Ради отряда. Ради людей.       Девушка осмотрела свой родной район. Треснувшие стены домов, разбитые стекла их пустых глазниц, уставшие взрослые и грязные подростки, но маленьких детей здесь уже не было. Жизнь в Пятом районе становилась все более невыносимой. Рэй вспомнила, как она здесь выживала со своей маленькой сестрой и понимала, почему дети – роскошь для богатых.       Маска на лице Крота… Маска на лице Призрака. Даже Рэй носила ее когда-то, но это было то, чем она скрывает свою бесчувственность. Это была симуляция эмоций. Подавлять их, чтобы делать вид, будто ты чувствуешь. Какая глупость. И это все ради одной маленькой девочки, в которой Мотылек пыталась воспитать человека, при этом им не являясь. И именно смерть этой самой девочки заставила матерого зейдера многое осознать, пусть и было поздно. Поздно было молить прощения у тех, кого она лишила близких. Но не поздно еще изменить историю.

Глава 7. Распутье

      Страх. Отчаяние. Боль. Наверное, эти чувства испытывали первые зейдеры, когда решались записаться в экспериментальные отряды для защиты простых людей. Что же ими двигало? Жажда лучшей жизни? Желание помочь другим? Попытки стать сильнее? Сейчас это трудно сказать. С той поры прошло более десятка лет. А Эшли профессионально уходит от этого разговора.       Леон стоял у окна. Часы показывали шесть часов сорок три минуты. За окном шел первый ноябрьский снег. Крупные хлопья опускались в белом свете фонарей к окну и таяли на стекле. Мальчик внимательно смотрел на это, вспоминая Эбигейл.       Сейчас ему крайне не хватало грубоватой сестры, не хватало тех моментов, когда они холодными дождливыми или снежными вечерами сидели у окна с чашкой горячего подобия чая и смеялись, мечтали или слушали рассказы матери.        Настоящий чай достать было трудно, но можно было по дешевке достать порошок, который по вкусу напоминал этот чудный напиток и назывался синтчаем. Страшная эпидемия неизвестного вируса, которая была почти сорок лет назад, нанесла серьезный удар, выкосив подчистую чуть больше половины населения. Многие города тогда были разрушены, а фермы или плантации – уничтожены; некоторые животные полностью исчезли. Леон помнил, как мать рассказывала о голоде. Не о жизни в нищете, а именно о голоде. Сколько он помнил себя, на столе была еда. Дешевая, безвкусная, но еда. И он был благодарен за это, пусть иногда и ссорился с сестрой из-за ее «глупых грез о лучшей жизни». А мать тихонько молчала, не поддерживая позицию ни Леона, ни Эбигейл. Только со вздохом говорила, что им нужно держаться рядом и не ругаться из-за таких пустяков. «Вы – самое дорогое, что есть друг у друга. Сейчас не лучшие времена, но что бы ни случилось – держитесь вместе», - любила твердить мать, после чего осторожно гладила по голове своих детей.       По щеке Леона текла слеза, но он молчал. Любить сестру настолько, что оставить ее одну в Четвертом районе. А Четвертый и Пятый – самые страшные районы Вуарена. Дальше – стена и Пустошь, куда выходить мало кто решался, хотя периодически люди туда бежали. Что с ними стало? Никому неизвестно. Мать рассказывала, что когда-то давно, еще до Великой Пандемии, там были леса, были города, хоть и поменьше, что путешествовать из штата в штат и из города в город можно было по земле, а не только воздушным транспортом, что позволить себе это мог практически любой человек. Но сейчас все иначе.       Леон понимал, что все, что для них делается – к лучшему. Еда синтетическая, но зато еда. Город нельзя покинуть (а если и можно, то только под тотальным контролем и отвалив немаленькую сумму денег), но ведь это все ради безопасности…       – Леон? Ты уже готов? – голос Грэйвант заставил мальчика слегка вздрогнуть.       – Да, мэм. Я просто… в легкой растерянности. Прошло чуть больше месяца с того инцидента на складе, а я все никак не могу забыть свою сестренку. Мне все еще трудно поверить, что она могла впутаться в банду этих маргиналов. И я не могу ее просто так оставить, понимаете, мэм? Я же ведь и пошел сюда, чтобы защитить ее. Чтобы помочь ей. Я чувствую перед ней и перед матерью с отцом, ведь я бросил ее совсем одну, там, в Четвертом районе. Я боюсь, что она меня возненавидит.       – Послушай, Леон. Я была чуть старше тебя, когда решила стать зейдером. Сначала я тоже боялась и была мало в чем уверена. А в один момент мне пришлось выбирать. Тебе тоже. Выбирать между благим делом и своей семьей. Представь тех несчастных, которые нуждаются в нашей защите. Особенно после создания этого чертового Альянса.       – Значит, это не просто слухи? – Леон прикусил тонкую губу. Страх за сестру стал несколько сильнее. Но ведь она сама за них…       – К сожалению, нет. Нам сейчас важен каждый человек, мальчик мой. И через несколько часов ты станешь одним из нас. Отпусти свою сестру, тебе станет легче. Нам с тобой нужно идти дальше. Ты можешь считать, что я слишком жестока, чтобы оказалась способной понимать тебя, но я понимаю.       – Та девушка с фотографии…       – …Была когда-то очень близким мне человеком, я рассказывала, помнишь? Но, увы, она выбрала свой путь, а я свой. Ты должен понять, что в этой жизни ничего не может быть вечным. Лишь твои принципы, если ты сильный человек. А ты сильный. Я вижу это. Я знаю это.       – Вы до сих пор храните память об, кажется, Алекс? Вы говорили мне, что нужно избавиться от прошлой жизни, а сами-то что?       – Я говорю тебе это и не отрекаюсь от своих слов. Но я не хочу, чтобы ты повторял мои ошибки и страдал. Хотя от подавителей тебе должно стать намного легче. Но я в любом случае верю в то, что ты сможешь стать хорошим офицером. Ты прошел обучение и вполне готов двигаться дальше, – Эшли положила обе руки на его плечи и посмотрела в глаза, да так, что могло показаться, будто эти пустые глаза биологической машины заглядывают в самую душу.       – Спасибо, миссис Грэйвант, – искренне улыбнулся мальчик. Пока что искренне.       – Тебе незачем меня благодарить. Идем завтракать. Сегодня для нас с тобой важный день. Ты готов?       – Да, мэм. Готов.       За завтраком они молчали. Перед мальчиком в тарелке была какая-то смесь из круп, мясо и овощи. До того, как он попал к Грэйвант, настоящее мясо видел только на картинках. А сейчас регулярно видит его на своей тарелке. Все же, Первый район – элитный район. Трудно было даже представить, что трущобы, из которых он выбрался, находятся в этом же городе лишь в нескольких десятках километров. Леон посмотрел на свою руку. На кисти рядом с меткой блестел бугорок небольшого устройства, напоминавшего чип. Парнишка так боялся потерять человечность, так верил, что справится с действием наркотика, найдет какую-то лазейку…       После завтрака, просидев еще несколько минут в полной тишине, женщина и мальчик вышли в коридор, а затем, одевшись, спустились вниз. Впереди было около получаса езды.       Леон смотрел на мелькающие пейзажи. Высотки, небоскребы, пентхаусы, неоновые вывески, блестящие витрины дорогих магазинов и… люди, которые настолько привыкли к роскоши и к тому, что их всегда будет прикрывать пушечное мясо, вроде зейдеров или миротворцев, что воспринимали это уже как должное, окончательно растеряв остатки человечности.       Ветер разгонял снежные облака. Небо стало чище, но из-за городского света совсем не было видно звезд, как не было видно надежды для иных людей. Погода была сырой и неприятной, прекрасно описывала состояние их души. Но Леону предстояло защищать не их, не тех, кто в этом так нуждался, пусть он этого еще и не понимал. Не понимал и того, жизни скольких людей ему придется превратить в сущий ад.       Аэромобиль остановился возле роскошного здания, метров пятидесяти в высоту, со множеством больших окон и напоминавшее дворец, что носил название Министерство Защиты. Регулярно в нем собиралась верхушка, также здесь посвящались в зейдеры. Про это место среди окраин ходили разные слухи, но они не могли сравниться с мрачной репутацией Комитета Безопасности Вуарена. Говорят, что неугодных, которые ставят под угрозу систему, забирали туда. И этих неугодных становится все больше.       Леон вышел из машины следом за Эшли и остановился в легком смятении. Ему было трудно поверить, что сейчас это он вступит в ряды защитников, что вскоре о тяжбах бедной жизни можно будет забыть. Мальчик вздохнул и осмотрелся. Здесь было уже многовато людей, самых разных. И возраст тоже был разным, однако добрая часть были подростки. Кто-то явно нервничал, а кто-то вел себя уверенно. Но у каждого был свой «наставник», даже у тех, кто постарше.       Здесь даже пахло богатством. Высокие белые потолки и такие же стены были украшены золотыми узорами, а мраморный пол был покрыт мягкими коврами, как когда-то давно-давно.       Леон посмотрел на Грэйвант. Та одобряюще кивнула, будто бы гордясь им.       Через двадцать минут присутствующих попросили пройти в главный зал. Начиналась церемония присяги, после которой каждому из вступивших бойцов введут первую дозу подавителя.       Новобранцев расставили аккуратными рядами. Людей собиралось все больше, но они были уже зрителями. Взгляд Леона упал на двадцатилетнюю девушку в длинном золотистом платье с глубоким декольте. Ее русые волосы мягкими локонами падали на плечи, а сзади часть их была собрана в пучок и зафиксирована дорогой заколкой. Создавалось ощущение, что, продав этот наряд, можно было около года кормить семью из трех человек. А ведь здесь все были так дорого одеты, не только она одна. Можно было понять, что на своеобразное посвящение собралась посмотреть элита Вуарэна, среди которых была сама дочь одного из Покровителей по имени Нова. Здесь извечное торжество и роскошь были в стенах, в воздухе и в жизни каждого присутствующего.       Часы показали восемь вечера. Монотонный гул стал затихать. Леон обернулся на Грэйвант.       – Мне нужно будет отойти. Не переживай, я останусь в поле твоего зрения, – успокоила его женщина, положив по привычке руку на плечо.       Мальчик кивнул в ответ на это, и женщина затерялась в толпе. И только потом он заметил небольшую группу старших офицеров в парадных формах. Эшли была с ними. Кого-то из них подросток знал в лицо, кого-то он видел впервые. Один из них сделал несколько шагов вперед и рявкнул: «Сми-ирно!».       В огромном зале воцарилась тишина. Крупный мужчина слегка поднял голову и набрал в легкие побольше воздуха. Рядом с ним стоял генерал Прэйнс и Эшли.       – Новобранцы! Вы прошли двухлетний курс обучения, – гремел голос старого военного. – И сейчас вы пополните наши ряды. С каждым поколением вы совершенствуетесь, улучшаетесь. Наш враг становится сильнее, но и вы имеете превосходную подготовку, чтобы противостоять ему, тем самым спасая жизни беззащитных и ни в чем не виноватых граждан. Не так давно маргиналами и криминальными авторитетами под руководством и спонсированием европейских крыс был создан Революционный Альянс, ставящий под угрозу все наше спокойствие. Обстановка накаляется с каждым днем, мы стоим на пороге гражданской войны. И вы должны сделать все, чтобы защитить людей. Но сейчас вы должны запомнить одну главную заповедь: ваш главный враг не Альянс, не отморозки с окраин. Ваш главный враг – эмоции и сочувствие. Ведь именно они позволяют противникам надавить на больное, чтобы вас ослабить. Именно поэтому вам будут регулярно вводиться подавители, но это ни для кого не секрет. Первую дозу вам введут сегодня ваши наставники, а потом это будете делать сами уже на базах.       Итак. Мы подходим к главной части сегодняшнего торжества. Сейчас вы должны дать присягу безотказно служить Короне и людям, защищать их, отказавшись от всех благ, отдав сердце и душу на благое дело!       Зейдерды пятого поколения преклонили колено, положив правый кулак на грудь слева и слегка опустили голову, произнося клятву о том, что чтобы ни случилось, они сделают все возможное, чтобы защитить тех, кого им нужно защищать.       – Вольно! Чуть позже вам будут введен подавитель, но пока что, до конца вечера вы можете быть свободны, но не покидать здание Министерства.       – А сейчас, – по залу раскатился высокий женский голос откуда-то с балкона. – попрошу пройти в следующий зал для начала банкета.       Помещение снова наполнил монотонный гул. Леон попытался пройти к Эшли, но она это сделала намного быстрее.       – Леон.       – Да, мэм?       – Я тобой горжусь, Леон. Теперь назад нельзя. Теперь только вперед.       – Я понимаю, мэм.       Женщина вновь положила руку на его плечо. Который раз она уже это делает?       Мальчик прошел с остальными в соседний зал. Оркестр, столы, что ломились от разнообразия причудливой еды, которую он видел впервые, молодые и не очень женщины в откровенных платьях и с таким количеством украшений, что будь они где-то в поле, то были бы растащены сороками.       В зале стоял гул, кто-то пил, кто-то общался, флиртовал… Леон не мог найти себе места. Его раздражали шумные места и такой человейник. Но нужно было еще немного посидеть и все обдумать. Теперь он один из тех, кого всегда так ненавидела боевая Эбби. Нужно будет попробовать связаться с ней и перетянуть в Первый район.       Размышления прервала Эшли, которая подошла к нему весьма вовремя с небольшим подобием пистолетика.       – Ну, что, Леон, пойдем домой?       –Да, миссис Грэйвант.       – Тогда дай руку…       Леон протянул ей ладонь. Эш прижала этот пистолетик к запястью, и мальчик почувствовал легкую боль.       – Он начнет действовать через полтора часа. Организму нужно будет еще привыкнуть к препарату.       – Хорошо, мэм.       Мальчик прикрыл глаза, идя за женщиной. Обратный отсчет запущен. Вскоре и он потеряет остатки своей человечности, как и все в Городе.

Глава 8. Чему учат в школе?

      «Держись со своим братом и ничего не бойся. Ты сильная, Эбби. Ты со всем справишься. Будь стойкой, Ласточка. Только не бойся нич…» – договорить женщина не успела. Дверь разнесло в щепки, а комод, что ее подпирал, отлетел в стену, словно пустая коробка. В комнату вошли двое в белых масках-респираторах, закрывающих половину лица, а по краям обтянутые тонкой неоново-голубой полоской. А на левой части красовался герб Вуарена.       Разум окутал темно-серый туман. Сквозь него были слышны крики матери, звонкий выстрел, аж уши заложило. А еще дрожащий ствол пистолета и эти серые глаза, в которых даже сквозь действие подавителей читалось непонимание и… сожаление? Выстрелить в ребенка он так и не смог. Только оглушил ее для вида, ударив оружием по виску и пощадив это создание.       Эбигейл почувствовала чьи-то мягкие прикосновения и открыла заплаканные глаза, увидев перед собой Крота, который взял ее на руки.       – Ты снова уснула в мастерской. Говорил я тебе… – произнес парень, вытирая большим пальцем слезу на щеке подростка.        – А где Алан? – перебила Эбби Крота.       – С Рэй ушел. Надо им зачем-то к Призраку.       – Крот? А как ты стал девиантом? – снова сменила тему девочка.       – Как и многие тут. А вот как оказалась маленькая гражданская девочка здесь, вот это да… загадка столетия.       Эбигейл выждала паузу.       – На мой дом был… скажем так, рейд. Я не знаю, что мои родители сделали, но зейдерам это не понравилось. Меня ударили по голове. А очнулась я, когда совсем стемнело, причем в шкафу. Ну… имею в виду, что в шкафу очнулась. Матери и отца уже не было. Помню, как потом кричала. Знаешь, я до последнего надеялась, что мне приснился кошмар. Мне так хотелось верить, что сейчас зайдет мама, прижмет меня, а брат со смешком растреплет мне волосы и скажет, что я испугалась то, чего никогда бы и не случилось. Но чуда не случилось, и я так и осталась в пустой квартире. Наверное, там до сих пор эти несколько пятен на стенах и полу. Я до сих пор не понимаю, почему тот человек оставил меня в живых. И зачем? Кажется, он тогда сильно растерялся, – девочка поерзала и положила голову на плечо Крота. – А потом я сбежала в Пятый район... Брать меня сюда, конечно, не хотели, но куда ж денутся?       Парень молча слушал подростка, занося в комнатушку. Затем уложил ее на кровать. Эбби сняла ботинки и укуталась в старое покрывало.       – Мы с братом любили друг друга, пусть и очень часто спорили. Нам промывали мозги по поводу того, что власти, Покровители, черт бы их побрал. всегда правы и стараются для нас же, особенно в школе. А ведь он верил им…       – Ребенок, давай не будем о плохом? Тебе уже пора спать.       – А ты?       – Если ты хочешь, я побуду с тобой.       – Хочу. А то иногда так одиноко бывает.       – Я понимаю тебя, ребенок. Понимаю…       Эбби прикрыла глаза, устраиваясь поудобнее. Крот поглаживал ее по выбритому виску. Подросток неплохо прижился среди девиантов. Да и в целом этот отряд был похож на семью, ведь каждый имел что-то общее с другими. И каждый кого-то потерял. Крот дождался, пока младшая уснет, и вышел из комнаты, закрыв дверь. Несмотря на опеку Алана, юноша не перестал заботиться о ней, чувствуя вину, пусть и ничего в ту ночь сделать не успел. Не смог. Он помнил, как переставали слушаться его ноги, а затем и руки, пальцы… и это несмотря на введенный подавитель. А тот взгляд, отчаянный и полный ненависти, он не забудет никогда. Эбигейл права. Он сильно растерялся, ведь не предполагал, что придется стрелять и в ребенка.       Утро было спокойным. Рэй вернулась с хорошими новостями. Группа Призрака передала неплохое оружие Бете. Девушка за завтраком попросила Эбигейл немного поэкспериментировать с одним образцом. Юный механик согласился на это. Мотылек наспех перекусила и удалилась в лабиринтах коридора. Эбби осталась наедине с собой. Вскоре подошел и Крот. Увидев подростка, он улыбнулся, принял решение позавтракать позже и сел рядом с ним.       – Ребенок наконец выспался? – улыбнулся парень и тут же получил в плечо кулачком.       – Крот! Я не ребенок уже!       – Ну хорошо. Ты очень взрослая и серьезная женщина. Ай! – парень потер плечо после второго удара. – Да за что!       – За все хорошее, Крот.       –Илай.       – Что?       – Ты можешь звать меня Илай. А еще ты только что показала, как работает диктатура. Ай! Вот! Я же говорил! – Крот улыбнулся и рассмеялся.       Следующие несколько минут прошли в тишине. К ним присоединился Алан. Он был немного уставшим. Он натянуто улыбнулся Эбигейл, и та кивнула ему в ответ.       Еще какое-то время прошло в молчании. Крот ел тоже, слегка приподняв бандану, но лицо оставалось закрытым. Девочка все кидала на него взгляды, немного улыбалась.       – Послушай, Эбби, – начал разговор мужчина. – ты же ведь не всегда жила в этом районе?       – Не-а. Мы родом из Четвертого. Там напряженно, но поспокойнее. А что?       – А ты в школе же училась?       – Конечно же! Не доучилась, правда… ну… долгая история, я тебе рассказывала… что тогда случилось…       Алан понимающе кивнул. Крот внимательно слушал.       – Помню до сих пор, как нам на мозги капали, жуть… Лео велся на это, а у меня своя башка на плечах есть. Мы грызлись с ним очень часто. Жили тогда с семьей в Третьем районе. Только потом денег не хватать совсем стало, вот и пришлось перебраться в более дешевое жилище…       День был самым обычным. Мы тогда перешли, кажется, в пятый класс. Первое сентября, я волнуюсь, брат тоже. Идем, за руки держимся, а у меня коленки дрожат… А через полчаса уже выстраиваемся во дворе школы. Выстроили нас на школьном стадионе. Ощущение, что его еще до Великой Пандемии строили. Помню, как я подтягивалась там, и эти штуки ка-ак рухнут, – девочка посмеялась. – Так вот. Линейка прошла гладко. Толкнули напутствующую речь, помаршировал отряд юнзедов под гимн. А потом и началось все веселье. Младшие классы ушли в кабинеты. Им самим, как я помню, заливали в головы о том, как Великие Покровители нас защищают и делают все для нашего блага, тьфу…       Так вот. Мы же ушли в зал школьных собраний, и уселись на места. Потом началось. Не знаю я, как у вас было, но у нас зал – помещение очень большое. В нем огромное количество разных проекторов для голограмм и создания своеобразной виртуальной реальности, причем было неслабое такое ощущение, что те люди находятся здесь. Свет погас, а потом мы оказались в совсем другом месте. Это была огромная зала, стены, полоток, колонны – все было в золотом блеске. Как на картинках… Посередине стояли они… Его Светлейшество, Первый из Покровителей Вуарена и Она, - после этих слов Эбигейл очень захотелось плюнуть, - Молодая русая девушка в длинном черном платье, Его дочь. Не помню, как зовут, брат всем этим увлекается. Лицо было трудно рассмотреть, но могу сказать, что она довольно приятной внешности. «Милые наши дети, - послышался Её голос. – Начался новый учебный год. Новая страница вашей жизни и нашей истории. Ведь вы – наше будущее, жизнь Вуарена и всей Американской Конфедерации! Что бы ни случилось, вы всегда будете под нашей защитой – под защитой Покровителей. Все вы знаете, что в 2025 году началась Великая Пандемия, уничтожившая бОльшую часть живого на нашей планете. Тридцать лет мы старались выжить в этом жестоком мире, тридцать лет смерть дышала человечеству в затылок, до момента, когда великая Ребекка Эйстон не вывела на основе своей крови первую сыворотку, спасшую жизни сотен людей и их потомства! - Ребекка… я о ней слышала много. Нулевая пациентка. Женщина с очень тяжелой судьбой и единственная иммунная. Да… хоть кто-то сделал для людей действительно что-то важное, но ради чего? – И вот, наша Американская Конфедерация спустя столько времени восстала из пепла, подобно фениксу! И ныне эта птица стала нашим символом, а позже и гербом. Спустя десять лет наши Великие Покровители возвели эти стены ради безопасности людей. Да, человечество победило в этой схватке, в борьбе за жизнь! И мы просто обязаны были сохранить эти островки цивилизации. Да, есть и другие, безусловно. Но Европейская республика – предатели, решившие, что они хозяева жизни. Взламывая наши сети, они пагубно влияют на стабильно работающую систему. Мы не должны позволить им это сделать. В 2077 году был создан первый Экспериментальный Отряд Зейдеров. И это показало превосходный результат!..»       Дальше она что-то еще нам заливала в уши про то, как нам повезло, и мы должны быть благодарны им всем, но я уже не слушала. Это все длилось несколько часов, и так каждый год. Потом уже на уроки погнали нас. Да… не зря, как оказалось, я не верила им всем. Ни единому слову, в отличие от Леона… нужно его спасать, пока не натворил бед… Я же знаю, кем он хотел быть. Да, я знаю, что у него благие намерения, но он настолько не может видеть очевидных вещей… что мне становится страшно за него. Очень страшно. Да, мой брат – настоящий идиот, но ведь я люблю его. И сделаю все, чтобы вернуть мозги на место. Если, правда, осталось, что возвращать…       Эбигейл замолчала, поджав губы. Алан осторожно гладил подростка по голове. А вот Крот гневно сжал руки.       – Эбби. Послушай меня. Родные люди тоже могут предавать и отказываться от своих же, сами того не желая и не замечая, – вздохнул парень.       – В словах Крота есть правда. Мы не призываем тебя отказываться от него, одобряем твое рвение помочь ему, однако ты должна быть готова ко всему, к любым вариантам развития событий. Я говорю тебе это не как бывший зейдер, но как твой друг. Безусловно, на все есть свои причины, но и у всего есть свои последствия. Тебе нельзя терять бдительнсть.       Девчонка слегка кивнула. Грустно так улыбнулась. Мешки под глазами и первые морщинки от усталости делали лицо несколько старше. Алан вздохнул и осторожно вытер слезу на бледной щечке.       – Тебе нужен отдых, ребенок, – после нескольких минут тишины наконец выдал Крот, едва не выведенный из себя этой детской наивностью. Но достаточно быстро вернул самообладание.       Эбигейл прикрыла глаза, собираясь с мыслями, приобняла Алана, Крота и убежала. Все же, за это время она успела привязаться к ним, считая второй семьей. После долгого сна нужно было бы заняться винтовкой, но несколько бессонных ночей дали о себе знать. Рэй злиться на это уж точно не будет…

      Глава 9. Ад внутри нас

      Рэй быстрой походкой шла по коридорам. Наконец выпал свободный вечер, который она решила потратить на сон. Напряжение росло с каждым часом, времени на банальный отдых становилось все меньше.       Девушка зашла в комнату и прикрыла дверь. Толстовка, потертые джинсы и обувь оказались на полу. Уставшее тельце рухнуло на матрас, даже не накрывшись пледом. Болевшие от постоянного напряжения мышцы расслабились не сразу. Но тем не менее, Рэй уснула довольно быстро, переставая чувствовать даже постель под собой.       Открыла глаза она уже на квартире в Первом районе. Что-то здесь было не так, что-то внушало неоправданный страх, будто бывший зейдер оказался в лиминальном пространстве. «Нет, нет, нет… Только не это, господи, нет…» - носились мысли роем в ее голове. Сколько жизней она отняла, чтобы жизнь была у ее сестренки, этого маленького жизнерадостного комочка? Десятки, сотни? Сколько? Мотылек перестала вести счет им уже на третий год своего кровавого ремесла. И, наверное, теперь каждую ночь она слышала эти крики и проклятья. Изо всех сил девушка старалась не свалиться в пропасть ненависти к себе, иначе все могло пойти крахом. Рэй понимала, что сейчас ей остается принять прошлое, чтобы исправить свои ошибки. Хоть прощения она не заслужила. Это она тоже осознавала. «Твой самый близкий друг – твой самый заклятый враг,» - пронеслись в голове слова некогда близкого ей человека. Нет, это не так. Твой самый заклятый враг – это ты сам. И самое сложное в его преодолении – прощение.       Рэй поднялась с кровати и осмотрелась. Дорогой ремонт и минимум мебели, что визуально делало помещение больше, все на автоматике, пусть ей это никогда не нравилось. Пальцы скользнули по гладкой черной стене, отдававшей глянцевым блеском. Взгляд остановился на окне. Яркие неоновые огни Вуарена резали глаза; дорогие аэромобили летели яркой цепочкой в нескольких десятках метров над землей. Рэй отвела свой взор, и перед ним оказалась полка с фотографиями. На одной из них – две молодые девушки, которые стояли в обнимку, а на второй – она же и еще одна маленькая девочка. Ребенок искренне улыбался и выглядел невинно, но глаза его были замазаны.       – Мотылек? Ты? – снова послышался этот звонкий голосок. – Ты вернулась! Мне так одиноко было!       – Здравствуй… – а сама замялась. Она все никак не могла вспомнить это милое личико, словно это был некий собирательный образ. А еще говорят, что мы во сне видим только тех, кого видели в реальной жизни…       – Как твои дела? – спросила девочка и рассмеялась.       Рэй внимательно рассмотрела ребенка. Эти две русые косички, небесно-голубые глаза, округлое личико, но при этом угловатое тельце… где-то же они виделись, где-то пересекались… Через несколько минут она решилась ответить:       – Вроде бы нормально.       – После всего этого? Ты странная… Врешь ты не мне, Мотылек, а самой себе.       – Кто ты вообще такая?       – Ты сама должна вспомнить…– девочка наклонила голову на бок. Как и всегда, ее лицо перекосилось от страха и боли.       Послышался крик, переходящий в вопль. На стенах квартиры показались силуэты. Каждый отчаянный плач, каждая мольба и каждое проклятье сливались в единый гул, стервятниками окружая Рэй и сжимая это кольцо.       Проснулась девушка с каким-то визгом и в холодном поту после чего бросила быстрый взгляд на часы, которые говорили о том, что прошло лишь полтора часа. Несколько минут ушло на то, чтобы отдышаться и понять, что ее кто-то заботливо накрыл. Рэй схватилась за голову, подавляя рвавшиеся наружу эмоции. Нужно было зайти к ней. Еще несколько бесконечно долгих минут спустя, девушка заставила себя подняться, одеться… Она умыла личико ледяной водой из старого умывальника, взяла свой рюкзак, два мятных леденца, которые девушка всегда носила ей…       Кладбище было между Четвертым и Пятым районом. Рэй шла, ковыляла между крестов и надгробий. Что-то было полусгнившим, где-то вместо даже самого простого креста осталась лишь палка и треснутая табличка. А ведь где-то тут есть и те, кто ушел в лучший мир именно ее вине.       Наконец Рэй остановилось возле оградки, без труда переступила ее и села на корточки, положив на могилку те самые мятные конфетки.       – Никки… извини, что меня не было так долго. Я скучала, правда… – ее взгляд остановился на свежих цветах. Кто бы это мог быть…Блэйк? Нужно будет зайти к нему. – Как ты, сестричка? Скучаешь по мне? Я обещаю, что, если будет… – голос Рэй начал дрожать, а на глазах выступили слезы. – …будет возможность, то я… я зайду… к тебе… буду чаще заходить…       Речь стала совсем невнятной. Девушка упала на колени, прижимая кулаки к груди и бесконечно извиняясь перед ней за то, что не смогла уберечь, хоть делала все для этого. Даже переступила через совесть.       Девиант стоял так перед могилой еще около получаса. Уходить она не хотела, но чем дольше она смотрела на фотографию, тем отчетливее перед глазами она видела детское тельце, тем отчетливее слышался этот короткий визг. Дальше Рэй смутно что-то помнила. Хрип, мокрые глаза, какие-то проклятья, как ее оттягивали какие-то люди… Что-то еще… И только в тот момент Рэй начала понимать, что натворила. Но разве это что-то изменит?       Девушка поднялась на ноги, вытерла лицо. Она не должна, а обязана исправить все, что натворила за эти годы. Рэй вздохнула и пошла прочь, стараясь не оглядываться назад. Но сколько бы она ни приходила сюда, не получалось просто уйти.       Нужно было зайти к в Черную Розу к своему старому приятелю Блэйку. Они достаточно давно не виделись, и Рэй начинала понимать, что скучает по нему. Кажется, он ее практически вырастил. Блэйк не отказался от нее, когда она, отчаявшись, пошла в зейдеры. Не прогонял ее, когда она периодически заглядывала к нему, а когда стала девиантом – не сдал. Да… это стоило многого.       Рэй шла по окраинам Вуарена. Здесь не было огней, только где-нигде горел еще свет. Этот район казался заброшенным, но это было не так. С приходом ночи здесь становилось достаточно опасно. Зейдеры сюда больше не рисковали ходить, поэтому эти места были во владениях бандитов и мародеров. Мотыльку удалось подчинить себе лишь часть территорий, где стало относительно безопаснее. Там и базировалась Бета.       Девушка завернула за угол и прошла еще несколько метров. Здесь было неестественно холодно и тихо. Вывеска была погасшей, значит, паб закрыт. Тревога сдавила грудную клетку, и Рэй сорвалась на бег.       Девиант достаточно быстро оказался у порога. Дверь была выбита. Лучик карманного фонарика осветил помещение. Везде был погром, столы и стулья разбросаны, на полу лежало битое стекло бутылок. А вот у барной стойки все было в крови. Случилось то, чего Мотылек опасался больше всего.       Она запрокинула голову и издала нервный смешок. Слез уже совсем не хватало. Рэй закрыла глаза. Вот Блэйк подбирает ее с улицы с малышкой Никки на руках, дает поесть, помогает достать молоко, периодически кормит ее за свой счет. Просто потому, что стало жалко этих осиротевших детей. А через несколько лет Рэй уже за стаканом сока рассказывала ему, как гоняют их на тренировках. Да и когда стали вводить подавители эмоций, она не забыла своего старого друга. Рэй помнила, как после похорон завалилась в паб вся в слезах и попросила выпить, чем даже напугала Блэйка. Но он налил ей. Расспрашивать не стал, но слушал. Долго слушал ее исповедь. А потом дал слово больше никогда не называть ее Алекс. И сдержал его, дав новое имя.       И вот теперь он, ее настоящий друг, находится у них. Министерство защиты… Там держат тех, кто был уличен или заподозрен в содействии с «лицами ранга выше D1». Этим рангом обозначались воры или насильники. Дальше по возрастанию убийцы, маньяки, террористы… И, наконец, девианты. За сокрытие информации о них могли начисто промыть мозги в Комитете Безопасности Вуарена. Это в лучшем случае. А в худшем… Рэй встряхнула головой, не желая думать о том, что будет в худшем случае. «Прости меня, старина… И спасибо тебе за все…» - смахнула Рэй вновь подкатившие слезы.       Нужно было возвращаться, пока ее здесь не заметили.       Девушка вернулась на базу с опустошенным взглядом. Эмоции закончились от череды потрясений, но слезы еще капали с подбородка. Это заметил Алан, который шел в свою комнату.       – Рэй? Что-то случилось?       Девушка набрала в легкие воздуха, чтобы что-то ответить, но не вышло. Алан вздохнул, взял ее за плечи и повел в комнату. Там усадил на матрас и сам сел рядом.       – Ты можешь выплакаться. Тебе станет легче.       – Они… они его забрали! – девушка крепко прижалась к Алану, не в состоянии сказать что-либо еще. Она выглядела не как лидер повстанцев, а как самый обычный отчаявшийся и уставший человек, который изо всех сил старался этого не показывать.       А Алан молчал. Он гладил ее, давал возможность выйти ее чувствам наружу, чтобы они не навредили ей. Мужчина не понимал, о ком идет речь, только догадывался, что это кто-то ей близкий. И при первой возможности нужно было его спасать. Но сил сейчас на это не хватало. А заявиться туда с парой стволов в составе пары десятков человек – опрометчиво и глупо. И несмотря на все свои благородные желания помочь другу, Рэй это понимала. И от этого становилось больнее, ведь бросать друга не хотелось. Он же ее не бросил…       Бессилие – вот что хуже всего. От него тряслись руки, а к горлу подкатывал ком тошноты. Но руки опускать нельзя.       Рэй легла на колени Алана, широко раскрытыми глазами глядя в стену. А он гладил ее, пока девушка не начала проваливаться в дрему. Сейчас было важно показать, что она не одна. Что они все вместе. Вместе не потому, что им кто-то отдал приказ, а потому, что они так решили сами. Рэй это чувствовала. И была благодарна им всем за это. Бесконечно благодарна.

Глава 10. Цена мгновения

      Призрак сидел в кресле лицом к заколоченному окну, закинув ногу на другую. Ноябрьская ночь была удивительно звездной. Редкие тусклые лучики падали на лицо этого странного типа. В зубах он зажал дорогую сигару, а в левой руке был ярко-красный ликорис. Серые глаза останавливались то на лепестках, то на щелях между досок.       С минуты на минуту должна была прийти Рэй. Готовилось серьезное нападение в Третьем районе. Это позволяло взять его под свой контроль. В этом районе достаточно оружейных складов, заводов. А отсюда следовала неслабая дополнительная сила. Но это означало начало войны. А Мотылек на это точно не пойдет, чтоб ее…       Но сейчас послышались шаги. Призрак лишь ухмыльнулся, когда дверь со щелчком открылась. Поворачиваться к вошедшей Рэй он даже не вздумал. Лишь выпустил дым и затушил сигару, а после надел респиратор.       – Ты опоздала, девочка моя, – начал он, выждав небольшую паузу. – На две минуты и тридцать восемь секунд. Тебе стоит быть более пунктуальной. Присаживайся, разговор будет долгим.       – На все есть свои причины, Призрак, - но девушка все же села, вытирая высохшие после слез щеки.       – Такая глупенькая… Эти минуты могут стать решающими. Ты должна уметь ценить каждое мгновение, не так ли?       Рэй молча разглядывала это необычное лучистое растение в руках Призрака, думая о том, что некрасиво назначать встречу за час, а потом обвинять в задержке. А тот, выждав паузу, продолжил:       – Тебе нравятся цветы? Я их очень люблю. Особенно эти. Когда-то давно, еще до Великой Пандемии, существовал континент, назывался он Азия. Оттуда-то они и пришли. Сейчас так сложно найти… Знаешь, мотыльки во многом похожи на цветы. Так же прекрасны и хрупки. Настолько, что любое неловкое движение способно отнять их и без того короткую жизнь. А ведь ты и в самом деле подобна этим созданиям, – мужчина поднялся, обошел Рэй, проведя по ее плечикам рукой в белоснежной перчатке, наблюдая за ее недовольством. – Ты должна беречь себя в первую очередь, а не это пушечное мясо.       – Не говори так о них.       – Почему же? Неужели зейдер первого поколения что-то чувствует к ним?       – Я не зейдер, Призрак. Я живой человек. И ты это прекрасно знаешь. А если мы хотим победить в этой войне, то нужно как минимум уважать тех, с кем мы идем плечом к плечу. Важен каждый человек и отношение к ним.       – Глупый маленький мотылек… Летишь на свет и во что-то там веришь… Как ты не можешь понять элементарных вещей? А еще лидером зовешься… Как Бета с тобой еще не загнулась? – Призрак лукаво прищурился, взял Рэй за подбородок и провел большим пальцем под самым глазом, постепенно сокращая дистанцию между лицами. – Ты же осознаешь, что тебе с такой вежливой улыбочкой будут говорить о том, что ты лучшая, что ты великая… Но эти же люди с преогромным удовольствием воткнут нож между лопаток. По самую рукоять. Тебе стоит быть готовой.       Девушка схватила его за запястье и крепко сжала его. В глазах читалось явное раздражение.       – Не трогай меня, – почти что прорычала Рэй.       Призрак лишь рассмеялся на такую реакцию, но руку убрал. Потом сел на свое место, по привычке закинув ногу за ногу.       – А теперь, думаю, нам стоит вернуться к тому, зачем тебя позвали, – на столе появилась голограмма карты города. – Нам нужен Третий район. Он является границе между нами и Городом.       – Ты же понимаешь, что это положит начало гражданской войны?       – А ты понимаешь, что диверсии усугубят ситуацию?       Призрак беззвучно посмеялся. Развернулся к карте Вуарена, опираясь руками на стол. Девушка прищурила взгляд и спросила с явной опаской в голосе:       – Какой план?       Призрак отметил пальцем ключевые точки. Третий район был испещрен обилием стратегических объектов. Заводы, склады обозначены красным цветом, правительственные офисы – синим, но таких было крайне мало, а место дислокации зейдеров – зелёным. Рэй бегала глазами, холодок ужаса пробежал по спине, ведь задача выглядела непосильной. Слишком большая площадь.       Призрак довольно улыбнулся и оскалил зубы, пусть и за респиратором это не было видно:       –Больше ста пятидесяти лет назад была Вторая мировая война. Страна, развязавшая ее, хотела осуществить один грандиозный план. И это был план по захвату СССР, достаточно большой державы, хотя вряд ли тебе это о чем-то говорит.       Рэй выжидающе посмотрела на него, на эту высокую, фигуру с прекрасным телосложением. Взгляд Призрака буквально сверкал.       – Что ты?..       – Форсированный захват, – перебил Мотылька мужчина. – Разделить наших бойцов на три основных направления. На север мы не пойдем. Загоним силы противника в одну точку, – худой палец ткнул в красную точку – единственную, находящуюся на севере.        Рэй встала.       – Ты уверен, что сил хватит?       – На западе возьмём самый ближайший склад с продовольствием, – будто не слушая девианта продолжал Призрак. – Отрежем коммуникации к заводу. Оставим малочисленный отряд в цеху, проведем связь. Будем пользоваться радиосвязью. Так нас не перехватят. Оставшиеся силы направим на зейдеров.       – Ты уверен? – не без прежнего напряжения переспросила Рэй, хоть и слегка оживилась.       – Трусишь, Мотылек? – отрезал Призрак. Девушка не смогла долго смотреть на оппонента. Перевела взгляд обратно, на карту.Призрак тем временем провел плавную кривую к югу.       – На юге находится оружейный завод – это самое лакомое место. Войска запада и юга сойдутся на складе, что в километре от фабрики, – палец скользил по карте. – Зайдём с двух сторон.       Рэй молча слушала и думала про себя: "Самоубийство... Дрянь дело. Амбиции Призрака погубят нас. Стервятник, что б его… Ни хрена не понимает…"       Восточное направление было принято закрепить на складах. До следующих указаний. Далее Рэй показала, где закрепятся её люди. По её плану Бета возьмёт под контроль северо-восточную промзону, прилегающий рынок и с обновленным снаряжением начнет продвигаться дальше. Призраку идея не понравилась. Он показал, что лучше всего заняться уничтожением транспортных узлов.       – Задушим их, – проговорил Призрак, а оскал так и не сошел с его закрытого лица. – Мы должны действовать решительно и быстро. Ты сама понимаешь, что лучшая защита – это нападение. Не мне тебе объяснять. Нужно ценить каждое мгновение и каждую возможность для действий. Даже если эти действия самые радикальные. Пути назад нет, Мотылек. Я думаю, ты это осознаешь. А сейчас мы должны готовиться. Через несколько дней мы начнем писать историю Вуарена сами. А сейчас ты можешь быть свободна.       Рэй вышла из здания несколько опустошенная. Слишком большая ответственность давила на нее снаружи и распирала изнутри. Ответственность была на ней с самого детства. Сначала за малышку Никки, а затем за этих девиантов. Девушка привязалась к ним, чтобы так просто позволить им умереть. Нужно будет собрать их всех и поговорить по этому поводу.       Рэй вздохнула и посмотрела на небо. Ярко светила полная луна, мерцали бледные звездочки. Одна из них пронеслась с длинным хвостом. Девушка закрыла глаза, вспоминая, как в далеком детстве она прижималась к матери, и та открыла ей тайну, что если увидеть падающую звезду, то исполнится любое искреннее желание.       Прошло больше двадцати лет. Рэй совсем перестала верить в сказки и чудеса. Но сейчас, когда ее сковывал страх, даже не за себя, а за других, хотелось воспользоваться любым шансом для надежды. Девушка сжала руки в кулаки и вздохнула еще раз, думая, как будет смотреть им в глаза.              – И что будем делать? – спросил Крот после рассказа, глядя на сидящую на корточках Рэй.       Она покачала головой, осматривая несколько десятков человек, что собрались в импровизированном зале для собраний.       – Нам нужно начать действовать, – после непродолжительной паузы выдала девушка. – Люди слишком долго терпели все это, а мы делали еще хуже. Время исправлять свои ошибки, – Мотылек встала на ноги и залезла на деревянный ящик. – больше двадцати лет существуют зейдеры, призванные защищать людей. В один момент нас стали использовать, не побоюсь этого слова. Каждый из нас пошел в эти отряды по разным причинам, будь то отчаяние, гнев или бесконечное желание помогать. Это уже неважно, ведь нас просто обманули эти зажравшиеся ублюдки! И сейчас мы должны действовать не из мести, а из того, что предназначение зейдеров оберегать беззащитных, даже ценой своей жизни. Именно к этому нас готовили два года. И мы должны сделать то, что должны!       – Мы с тобой, Мотылек! – выкрикнула Эбби.       – И до конца! – поддержал подростка еще один мужской голос.       Послышались разные возгласы. Рэй мягко улыбалась, глядя на своих товарищей по оружию. Каждый понимал, в чем их сила. Их сила в сплоченности. И пока каждый прикрывает спину другому, победить их сложно.       Но сейчас нужно готовиться. Готовиться и ничего не бояться. Удивительно, как поддержка верных соратников действует лучше любого подавителя эмоций. Даже самого сильного.       Алан протянул Рэй руку, помогая слезть. А она впервые за долгое время улыбалась широко и искренне, будучи благодарной всем им.       Она потратила много сил, чтобы сплотить этот отряд, чтобы превратить кучку потерявших для верхушек пользу бойцов в реальную угрозу. И сейчас настало время со всей серьезностью заявить о себе. Все же, Призрак был в чем-то прав.

Глава 11. Пустота

      – Генерал Прэйнс, – в кабинет мужчины зашла Эшли.       – Я слушаю вас, майор. Присаживайтесь.       – На Третий район напали девианты. Начинается война, – своим невероятно мягким голосом произнес миротворец.       Дальше был громкий и долгий мат. Мужчина окончательно потерял самообладание. Он вскочил и разъяренно просверлил женщину взглядом, сжимая руки в кулаки. К величайшему сожалению, этому человеку были незнакомы все радости подавителя эмоций.       – Как это допустили?! – орал генерал, изливая весь свой гнев на бесконечно спокойную Эшли.       А та, в свою очередь, даже бровью не повела, чем еще больше вывела из себя этого порохового бочонка. Ладони с грохотом опустились на стол.       – Диверсанты нарушили коммуникации. Взрывы на нескольких станциях. На устранение последствий понадобилось время, и пока…       – Ты так спокойно об этом говоришь! – рявкнул мужчина.       – Прошу прощения? Я обязана быть хладнокровной в абсолютно любой ситуации. «Тебе бы тоже не помешало…» – подумала про себя Эшли, потерев переносицу.                   Неприязнь к этому мужчине росла с каждым таким выпадом. Когда-то генерал был уравновешенным человеком, но с возрастом эта особенность характера начала атрофироваться. Иногда у Эшли даже проскакивали мысли о том, что пора бы ему на заслуженный отдых.       – Значит так, – стараясь вернуть спокойствие, процедил сквозь зубы генерал Прэйнс. – Наш долг сейчас – вернуть Третий район, иначе придется очень несладко.       – Я это прекрасно понимаю, сэр.       – Тогда вперед. И не разочаруйте меня.       Эшли вышла из кабинета, обдумывая свои дальнейшие действия. Она прекрасно понимала, кто стоит за нападением, и понимала так же прекрасно, что ей снова придется столкнуться с Мотыльком. Придется столкнуться со своим прошлым. А этого ей не хотелось. Грудную клетку жгло и распирало изнутри. Это отдавало болью в ребрах и грудине; казалось, что все утихнет вместе с громким и истошным криком. Но нельзя. Нельзя никому показывать, что ты что-то еще чувствуешь, что ты скучаешь по тем временам. И, возможно, жалеешь о когда-то принятом решении. Только вот, не ты, так кто-то другой. И еще неизвестно, как бы все обернулось.       – Миссис Грэйвант! – послышался знакомый голос, что выдернул женщину из своих р      азмышлений.       – Ты что-то хотел, Леон? – она закрыла глаза, потом резко открыла их и со своей приятной спокойной улыбкой повернулась к мальчишке.       – Да. Это правда? Ну, я про нападение.       – Это так, к большому сожалению. Но ты уже готов, чтобы защищать людей. Собирайся.       – Это большая честь для меня, миссис Грэйвант! – но без какой-либо радости проговорил мальчик, после чего развернулся и ушел быстрым шагом.        В кого же он превратился? В кого она его превратила?       Бой за территорию был жарким. Это была первая открытая стычка за все время существование Американской Конфедерации. Жертвы были с обеих сторон. В воздухе стоял запах смерти. Девианты старались держаться группками, чтобы их не взяли в кольцо.       Зейдеры перешли в наступление, как только появились новые силы. Чистый первый снег окрашивался в красный цвет все сильнее с каждой бесконечной минутой. Рэй иногда осматривалась, по привычке оценивая потери. Вот лежит в крови двадцатилетняя Сью, которая так рвалась в бой, а к стене прижимается, отбиваясь до последнего, раненый Молот. С хрипом упал зейдер третьего поколения, которому пуля попала в шею.       Мотылек была сосредоточена на том, чтобы отбиться от врага. Спрятавшись за куском бетона для перезарядки, она почувствовала на себе чей-то взгляд, после чего заметила ее. Женщина сжала свое оружие в руках, но вдруг побежала на помощь к своим, оставив несколько ошарашенную Рэй.       Эбби тем временем отстреливалась, прижимаясь спиной к стене. Это была прекрасная возможность отомстить за мать, за отца. За пропавшего брата. Самым сложным было нажать в первый раз на спуск. Но она понимала, что эти существа перестали быть людьми. Таких просто нет смысла жалеть.       Но взгляд упал на молодого зейдера последнего поколения. Девочка моментально побелела. Она прекрасно помнила эту походку, этот силуэт. Поверить своим глазам было трудно, а в сердце была надежда, что это просто ошибка. Но это не ошибка. А ясно стало, когда зейдер стал приближаться к ней, держа наготове свое оружие.       – Лео? Лео, это же… Лео, это я! Эбигейл! Помнишь же меня! – девочка почувствовала мурашки на щеках. Она спустила маску и опустила винтовку, чувствуя дрожь в руках. – Я скучала… Лео, ты же помнишь маму нашу? Маму! А как мы на окне с чаем сидели… Лео, помнишь же! Не молчи! – она напрочь забыла про все наставления Алана и Илая про то, что нельзя расслабляться, когда они вновь увидятся.       Мальчик внимательно смотрел на свою сестру, наставив на нее оружие. Рука немного дрожала, и он сам не понимал, почему же. Мать он помнил, как помнил и свое твердое намерение забрать боевую Эбигейл в Первый район. Сейчас они встретились. Вот она, перед ним. Живая, здоровая, даже несколько беззащитная. Готовая броситься на него с объятиями. Однако не готов он.       Палец крепче прижался к спуску. Одно легкое движение…       – Ты меня предала. Ты ушла к этим ублюдкам, ты за них. Ты мне больше не сестра. А ведь я не верил в это до последнего.       Последнее, что сделала Эбби – заглянула в глаза своего брата. Этот взгляд она узнала, ведь тот день забыть она не могла. Холодное лицо, без единого намека на чувства. По щеке потекла слеза.       Пуля прошла насквозь, оставив на стене багровый след. Леон еще несколько мгновений постоял над телом последнего близкого человека. Он не чувствовал ни сожаления, ни раскаяния. Он чувствовал лишь пустоту внутри. И только рука все еще немного дрожала. «От холода, наверное,» – подумал юный зейдер и, развернувшись, побежал к остальным.       Перестрелка шла почти до самого утра. Вскоре подоспели люди Призрака, и силы Конфедерации вынуждены были отступить под натиском мятежников. Рэй сидела прямо на асфальте и старалась отдышаться. Погибших было достаточно, но победа была за Революционным Альянсом. Выжившие бойцы собирали тела своих погибших товарищей, чтобы позже их похоронить.       Снег перестал идти, на небе появились едва различимые звезды. Рэй закрыла глаза и подставила лицо под морозный ветер, стараясь дышать ровнее. Первый тяжелый бой. Бой, в котором они одержали победу, но какой ценой? Она посмотрела на окровавленные руки. И снова на ней эта грязь. Девушка никак не могла выбраться из порочного круга чужих страданий и смертей. Но жребий брошен, и она должна идти до самого конца, чтобы потом, возможно, этот ад прекратился.       Мотылька кто-то окликнул. Она немного оживилась и увидела бледного Алана, который держал в руках до боли знакомую винтовку. Сердце Рэй упало, к горлу подкатил ком.       – Даже… даже тела не оставили, уроды… – выдавил он дрожащим голосом, буквально глотая слезы.       Девушка не могла ничего ответить, только прижалась к Алану, вытирая лицо. Нужно будет потом организовать собрание…       В Зале царила тишина. На стене с погибшими появились новые имена. Девианты стояли, опустив голову, почитая память товарищей. Кроту было не лучше, ведь он не мог даже выплакаться. Он винил себя во всем. Не отговорил Эбби, не смог защитить ее, а ведь она еще совсем ребенок. Наивная и по-своему добрая.       – Эта победа далась нам тяжело, – упавшим голосом начала Рэй, сделав глубокий вдох. – каждый из нас потерял своего товарища. Но сейчас мы на войне. Я знаю, что это больно. Но нам нужно идти дальше… – Мотылек держала холодный вид, но слезы, текшие по обеим щекам, говорили за нее все. Никки, Блэйк. Теперь Эбигейл…– Мы должны идти дальше ради них, иначе все смерти будут напрасны. Мы не имеем никакого права отступать. Иначе же никак. Только вперед. Я знаю, как это трудно: всю свою боль обернуть гневом и силой. Но сейчас это то, что нам нужно. А сейчас нам нужно прийти в себя и быть готовым к тому, что зейдеры захотят забрать себе Третий район. Сейчас вы можете быть свободными, но расслабляться пока нельзя.       Есть Рэй не могла. Уснуть какое-то время тоже. Лишь под утро она провалилась в какую-то тревожную полудрему.       –Рэйка? – послышался знакомый высокий голосок. Девушка открыла глаза, а у изножья кровати сидела та самая девочка, которую так трудно было вспомнить.       – Опять ты… – Рэй горько усмехнулась, – ну что тебе еще?       – Я скучаю по тебе, Мотылек… очень сильно… Я всегда скучала. Ты не виновата в том, что произошло сегодня. Это должно было случиться рано или поздно.       Малышка прижалась к девушке и зажмурила глазки. Старшая осторожно гладила ее по голове, по рукам, по такому знакомому лицу.       – Ничего не бойся, Рэй. Я рядом с тобой. Мы все рядом.       Голос раздался неким эхом. Впервые за все долгое время сон не обернулся кошмаром. Силуэт загадочного ребенка растворился в жестокой реальности, но тепло от прикосновений не ушло никуда. Кто-то действительно был рядом с ней, но ей было все равно, кто конкретно.       Девушка что-то промычала, чувствуя, как больше не может плакать. А еще она чувствовала, как эту пустоту в душе начинает заполнять ярость. Рэй так просто ничего не оставит. Даже если потом начнет об этом жалеть. Конец первой части.