Агент и Председатель

Вязкая пелена спала с его глаз, и Агент пришел в себя, быстро моргая. Неподвижный воздух с привкусом озона, полумрак, жёсткий металлический стул. Хриплое перешептывание, заунывное бормотание как будто со всех сторон сразу — полупрозрачные плиты с кровавыми номерами замкнулись кольцевой клеткой вокруг него. Всё кончено — он попался. Откинув назад голову (только голова да шея и слушались его, странный паралич зафиксировал его, словно истукана), уже бывший агент и самозваный искатель Правды тяжело вздохнул. Призрачные монолиты на мгновение замолчали. — Мистер Агент наконец решил проснуться. — ядовито проскрипел 06 как-будто прямо на ухо заключённому, от чего тот скривился. — Ареопаг просит прощения, но это утро для тебя не будет добрым. — Почему Ареопаг вообще с ним возится? — вопрошающий грохот 04 отдавался далекой грозой. — Сбросить его в море, Штаб-Квартира как раз на отличной высоте, и концы в воду. Буквально. Обреченного шпиона осыпали прогорклыми усмешками. — Я согласен с 04. Однако без Председателя Ареопаг не имеет права выносить решение даже для такого рода… проблемы. Возможность! Какая бы сила не задержала Председателя теневого правительства, это можно было попытаться использовать. Он сосредоточил все устремление своей воли, все свои помыслы и помышления к рывку, к сокращению мышц, к стремлению вперёд. Вена на его шее вздулась, заскрежетали зубы, капельки пота заблестели над дикими глазами. Он вскочит, оторвется от стула и покажет этим проклятым стариканам, что такое убегающая молодость! — Вот это да, Вы только полюбуйтесь на силу этого волнующегося эго, на свет юной души… как это интересно, не правда ли 05? Наш маленький Агент, кажется, решил проложить себе путь на свободу. — Даже не хочется его разочаровывать. — А ведь показатели действительно интересные. Может ли Ареопаг рассчитывать на сохранение жизни индивида в качестве метабиологического эксперимента? — Сомнительно, 02. Ареопаг определяет индивида как проблему и угрозу Нео- НЕРВ. Кроме того… Сквозь полумрак внезапно пронёсся звонок прибывшего лифта. Разговоры резко оборвались, а атмосфера вокруг, казалось, похолодела на пару-тройку градусов. Круг парящих монолитов покорно расступился, открывая проход в темноту прямо напротив пленника. «Председатель! Председатель! Председатель!» Оглушающий треск аплодисментов смешался с фальцетными возгласами и обрушился на него. Где-то в отдалении словно бы восторженно играл марш. — Достаточно. Овации, восторг и музыка испарились. Ледяной безжизненный голос изгнал тепло и жизнь из всех, так или иначе собравшихся здесь. Номера вздрогнули. Определенно уже мертвый агент на мгновение совсем перестал соображать. Этот голос, негромкий и монотонный, однако обладающий силой едва ли не резать материю, как самый лучший прог-нож… Этот голос… — его глаза округлились — Невозможно! Этот, голос, он знал его! Он… Прежде чем шпион даже успел подумать, его рот сомкнула та же неведомая сила, что заставила окаменеть конечности. Пленнику собственного тела оставалось только таращиться перед собой. — Эта проблема послужила причиной собрания Ареопага? Вопрос ледяной иглой впивался в затылок. Он мог явственно видеть, как некоторые старики, несмотря на плашку «только звук», прямо сейчас обливаются потом у себя в высоких кабинетах. — М-мы посчитали, что это важно… — Агент предал доверие Нео-НЕРВ… — И оказался близок… — К раскрытию некоторых сведений… — Очень деликатного свойства. — Мы посчитали, что данную информацию… — Следует довести до Вашего сведения, Председатель. На долгое мгновение повисло гробовое молчание. — Я понимаю. — Номера ели слышно выдохнули. — Теперь Ареопаг может быть свободен. Я лично позабочусь о статусе агента. — Но… — Это приемлемо? — Приемлемо. — гаркнули хором монолиты. — Да здравствует Нео-НЕРВ! Через тернии к звёздам! — Через тернии к звёздам. С оглушительным щелчком голограммы исчезли, и в заметно посветлевшей комнате осталось только двое. Фигура Председателя возвышалась над ним с отсутствующей маской на лице, глаза закрывало темно-оранжевое стекло визора. А шпион… А шпион еле слышно всхлипывал, не смея отвести проливающих слёзы глаз, не замечая, что паралич оставил его. — Рада встретить тебя, Икари-кун. — Аянами… Тонкая рука в чёрной перчатке мягко смахнула капли влаги с его щеки. — Почему ты плачешь? Синдзи вздрогнул и расплылся в грустной улыбке. — Я плачу, потому что счастлив, что с тобой всё впорядке, Аянами. — Прости, я не знаю, что делать в таких ситуациях. — Может быть, просто улыбнуться? Высокая женщина перед ним, строгая и холодная, одетая во все чёрное, медленно сняла визор. Красные, бездонные красные озёра смотрели на него с идеального алебастрового лица, в обрамлении лазоревых непослушных волос — воспоминание потрясло его разум. — ставшие только краше. Она улыбнулась. Это было слишком. «Аянами!» — он вскочил, стул с грохотом повалился на пол. Прежде чем Рей даже успела подумать, она оказалась заключена в медвежьи, но полные нежности объятия. «Аянами, Аянами…» Он определенно стал сильнее, этот маленький грустный мальчик, с тех пор, как он в последний раз прижимал её к себе, защищая, израненную и едва живую, когда решил сражаться ради неё. Женщина слегка дрожащими руками обвила его талию, закрывая глаза. Икари всё что-то причитал ей на ухо, одаривая теплом, которого она не чувствовала четырнадцать лет. Слёзы всё никак не хотели останавливаться. Слёзы счастья. Синдзи нашёл её, хотя мир признал её мертвой, растаявшей в Красном море. Он прошёл через тернии к ней, на небеса, и с миром теперь могло быть всё в порядке.