Двуликий

С того дня прошло достаточно много времени. Наверное месяц, или полтора? Зонтик давно уже сбился со счета. Голубоволосый стоял на балконе своей квартиры, бросая незаинтересованные взгляды на торопящихся куда-то машин. В каждой из этих цветных пятнышек сидит один, или даже несколько человек, на всех парах мчащихся по своим делам. А зря. Жизнь не настолько коротка для спешки, но и не настолько длинна для кучи дел, выполненных в попыхах. Среди тишины резко звякнуло что-то стеклянное. Взгляд по привычке бросился на ныне пустующий старый диван. Как и ожидалось, никого там не обнаружилось. Зонтик испытывал некое чувство, что он не мог описать. На душе было одиноко, но одновременно тот чувствовал тепло его недавно умершей матери. Это произошло примерно полмесяца назад. В тот день Зонтик вернулся с занятий, но обычного крика слышно не было. Ну мало ли, может заснула крепче чем обычно. Разувшись, голубоглазый вошел в гостиную, где обычно находилась Александра. Но… Телевизор выключен, вещи на своих местах, на полу ни единой бутылки, и самое главное, нет мамы. Парня уже бросило в дрожь, тот начал осознавать масштабы проблемы. Александра ведь вечно пьяная женщина, в ее помутневший разум может взбрести что угодно. Зонтик прошелся по всем комнатам, безрезультатно. Осталась последняя. Но почему у Зонтика такое странное предчувствие, будто если туда зайти произойдет что-то ужасное? Дрожащей рукой голубоволосый дернул железную ручку и обомлел. Перед ним, прямо на полу лежало холодное, безжизненное тело любимой женщины, с глубочайшим порезом на запястье. Хрустально чистая слеза скатилась по бледной щеке парня, оставляя за собой соленую дорожку. Тот резко подбежал к матери и нежно, будто все еще может навредить, приподнял ее голову. Такие родные черты лица, ярко-зеленые глаза, что больше никогда не откроются. Розовые губы, что больше никогда не дрогнут. Никогда не издадут ни единого звука. Все это потерялось в один миг. Когда парень поднял голову, стало заметно что-то белое на столе. Тот поднялся с колен и постарался разглядеть это сквозь помутневший взгляд. Голубоглазый одним движением вытер слезы, на столе оказалась какая-то бумажка с рядом лежащей ручкой. Зонтик, сынок мой. Спасибо тебе за все, что ты мне сделал. Я причинила тебе слишком много вреда, не заслуживая быть матерью. Я очень тебя любила, люблю и буду любить всегда. Где бы я ни была. Прощай. Твоя никчемная мать Александра.

***

Пока что это все воспоминания, что сохранились у паренька об этом дне. Тот усмехнулся. До этого момента он мечтал, что вместе с матерью отпразднует свое восемнадцатилетие. Как будет им вдвоем весело, как он обнимет ее, погладит по уже запутавшимся локонам и они вместе лягут в кровать, согревая друг друга своим теплом. Не судьба. Голубоволосый рассмеялся, хоть и не было смешно. - Ненавижу тебя. Ненавижу тебя, судьба! - Неожиданно воскликнул он. Как же смешно ему от своего нынешнего положения, своей безвыходности. Как он будет жить дальше не знал никто. Зонтик просто напросто не потянет коммуналку, так как стипендия не настолько огромна. Скорее всего придется устраиваться на работу, но мало кто примет человека без должного образования, да и зарплата по началу хорошей не будет. С такими мыслями Зонтик наблюдал за происходящим снизу. Глаза потихоньку закрывались, словно пытаясь угомонить отчаявшегося парня. И вот наконец сон овладел его разумом, снова давая возможность отдохнуть от настоящего.