What’s the hell

      — Какого черта тут происходит?! — завопил Ксавье, стоило свету лампочки окропить мастерскую, а мозгу принять тот факт, что увиденное не плод воображения.       По правде говоря, данный вопрос — самый мягкий его вариант. Формулировок было больше, чем змей на голове горгоны. И все же естество упрямо отказывалось воспринимать происходящее с трезвым умом, потому желание напиться, отрубиться и забыть появилось из неоткуда и исчезать не собиралось.       А как адекватно можно воспринять Уэнсдей Аддамс с измазанной — хоть бы это просто было шуткой — в крови лопатой в руке и Вещью на плече? При свете дня, конечно же, можно, но не тогда, когда на улице кромешная беззвездная темнота, стрелка часов давно перевалила за полночь, а юный археолог с косичками сливается с ночью. Испачканная грязью, она выглядела так, словно ее похоронили, закинув в гроб лопату шутки ради, но восставшая из мертвых Уэнс решила использовать ее по назначению. Да и в принципе видеть Уэнсдей Аддамс в мастерской далеко не привычное дело. Очень даже удивительное. Так что, какого черта тут происходит?       — Меньше вопросов, больше дела. Ты должен мне помочь, — выпалила девушка, сохраняя серьезное и вместе с тем умиротворенное выражение лица, и направилась ближе к однокласснику, чтобы всучить лопату ему.       Опешив, Торп не с первого раза схватил деревянную рукоять, перекидывая ее из ладони в ладонь как мячик в детской игре. Мелкие витиеватые разводы чего-то бордового не до конца впитались в древесину, липко поблескивая под тусклым светом лампочки. Ещё стоит рассчитывать испачкать руки в джеме?       В это время Аддамс уверенно семенила к двери. Вообще ее походка вселяет неимоверный ужас. Она не ходит, плывет по земле, отбрасывая ядовито-черную тень, которая выделяет глаза всегда мертвенно-стеклянные, пустые. Один Ксавье видит в этом очарование, один Ксавье видит в этих глазах наполненность. Только он искренне желает оказаться причиной этой наполненности. По крайней мере, так пишет Энид в своем блоге.       На деле Ксавье в душе не ебет, чем его привлекает готка-колготка на максималках. Просто на фоне всего мрака, окружающего его, Уэнс — самое четкое, яркое пятно чёрного. Личный Vantablack, когда для других он под запретом. И, видимо, играет его творческая жила, но он обращает внимание на каждую деталь в её фарфоровом, кукольном лице: от слегка спутанных длинных ресниц после очередного видения, когда веки смыкаются, и веснушек на носу после нахождения под ненавистным солнцем, до неровно нанесенной помады из-за трещинок на губах и едва расширенных ноздрей в более или менее — в понимании Уэнсдей, конечно же, — стрессовых ситуациях. Хотя для нее это вовсе не стресс, для нее любой пиздец — веселье. И даже это заставляет у Ксавье перехватывать дух, потому что… ну, правда, кто еще может наслаждаться всем этим? Идти прямо в огненную, безудержную пучину вакханалии, не сворачивая с пути, а выходить с огнетушителем в руках и улыбкой. Улыбкой так и говорящей: «я бы повторила». Возможно, ему стоит познакомить Аддамс с покером. Так хотя бы будет безопасно для окружающих. Будет же…?       — И тебе привет, Уэнс, — уже в спину девушки выдохнул Торп, повернувшись лишь корпусом. У девушки едва вздернулись угольные брови от такого прозвища, но на удивление она даже не сымитировала рвотные позывы. Что Ксавье, естественно, заметил. — Не попытаешься объяснить, с чем я должен тебе помочь? — выделяя «должен» спросил юноша, слегка раскачивая лопату, уперевшись стальным лотком в дощечку пола. Он вообще-то никому ничего не должен, свои права знает. Потому глянул с какой-то надеждой в ее сторону, заметив копошение, и закусил губу.       Вещь оживился и приложил большой палец к костяшкам. Даже он понимал, что Ксавье побежит за юной Аддамс, не дослушав и второе слово до конца. Поводка только не хватает, тогда бы они смело и очень естественно могли снимать видео в TikTok под walking like a dog.       Уэнсдей развернулась, сделав пару шагов в сторону одноклассника, и безмятежно выпалила:       — После некоторых событий я отметила, что лопата неплохое орудие, как минимум, пыток и, далеко не как максимум, для убийств, посему мне необходима твоя помощь в захоронении дюжины белок.       — Ты что… — воздух из легких вышел даже на набравшись, так как все усилия Ксавье приложил к тому, чтобы вытянуть лицо и уставиться на ее руки. Идеально чистые. Подняв взгляд на Вещь, юноша не заметил следов крови и ошметков маленьких внутренних органов. — Ты же шутишь?       — Конечно! Я рада, что ты не повелся на мою ложь. Белок дюжины две, не меньше. Еще два опоссума, — дернув левым уголком губ, похвасталась Уэнс. Она чертовски не шутит. Определенно.       Ксавье замер, лишь на секунду задумавшись, а не зря ли он вообще запал на эту чокнутую Уэнсдей Аддамс, после чего смиренно и безвыходно подхватил лопату покрепче и пошел к двери. Молча. Даже не дыша. Не зря. Когда бы ещё он провёл такого рода свидание? И, да, он действительно считает это свиданием. Довольно романтично, не так ли?       — Я думал, тебе нравится копаться в могилах, — уже на улице, бродя меж деревьев в направлении к — блять, даже невозможно подобрать слово — принесенным жертвам известным только Аддамс богам.       — Мне нравится раскапывать трупы и закапывать живых. Единственные похороны, на которых я продержалась до самого конца, моего домашнего скорпиона, — как всегда безропотно и четко проговорила Уэнс будто по приказу.       — Ага, я понял, — Ксавье нервно усмехнулся, едва не уронив лопату, и набрал полные легкие воздуха. Это свидание точно будет незабываемым. Как минимум, ближайшие месяцы оно будет преследовать даже во снах. Кошмарах.