Радио

... Было темно. За окном сыпал холодный декабрьский снег. ...Щёлк-шшшшшш-щёлк-шшшш... Рядом с чайником стояло старое радио с погнутой антенной. Маленький голубой дракончик крутил ручку, иногда с глухим щелчком перещёлкивая переключатель. Комната была залита оглушающим шипением приёмника. Наконец он поймал сигнал, и сквозь помехи пробился низкий женский голос. На немецком языке девушка рассказывала что-то, с выражением расставляя паузы и чётко проговаривая слова. Дракончик поморщился, когда вновь усилились помехи и чуть подкрутил ручку у радио. Стало чётче слышно. Это была какая-то очень интересная, но очень недоступная ему в тот момент история. С захватывающими поворотами, глубокой идеей, философским подтекстом и хорошим тёплым концом, таким же тёплым, как лампа накаливания или шерстяной шарф. Голос прервался на завывающую гитарную мелодию. Ноты тянулись, одна сменяясь другой, накладывались друг на друга и обрывались, оставляя после себя слабое дребезжание в сердце. Музыка разливалась по помещению, временами частично перебиваясь шумом. Маленький дракончик обхватил когтистыми лапками пузатый чайник, налил кипятка в заварку и осторожно поставил жестяную кружку, такую громоздкую и большую для него, на своё чешуйчатое пузо. Та обжигающе грела. Где-то в далеке раздались гудки паровоза. Вскоре послышались удары колёс о рельса, и по железной дороге в поле пронёсся поезд, пуская чёрные клубы дыма из трубы. Милларды звёзд горели над ним, ни единого облака не было в небесах той прекрасной сковывающей своей ледяной красотой ночью. Лунный свет отражался от снега, освещая сугробы. Освещая вагоны, покрытые брезентом. Разогнавшись достаточно сильно, паровоз пыхнул в последний раз и стал медленно отрываться от земли. Маленький дракончик провожал его задумчивым взглядом и лакал горячий чай. А паровоз улетал в далёкие холодные края. Вскоре он стал крохотной чёрной точкой. А затем и вовсе исчез. Из пасти ящера вырвалось несколько крохотных снежинок, которые кружась опустились на деревянный пол и растаяли.