Проживая эту жизнь

Where You Are — Tommee Profitt, Mike Mains Чимин чувствует себя главной героиней главным героем сериала, банальный сюжет которого понятен с первой серии. Почему именно главным? Ведь, как ему кажется, он лишён харизмы и обаяния, не выделяется ни внешностью, ни чем-либо ещё. Всё просто: главные герои как раз обычно никакие. Абсолютно заурядные люди, думающие, что знают об этом мире больше всех, невероятно добрые и простые. На деле не знают ни черта, а их доброта и простота сродни наивности и глупости. Иначе зачем второстепенные персонажи из кожи вон лезут, чтобы открыть им глаза и наставить на правильный путь? И Чимин именно такой — главный герой — весь из себя правильный тихоня. Дома, в университете. Только вот второстепенного героя — настоящего друга — у него нет, потому что для окружающих он неинтересен, и собеседник из него никакой. Его сторонятся, а он лишний раз не лезет. В свои восемнадцать ни разу не имел опыта отношений, чтобы понять, каково это — быть с любимым человеком. И, учитывая, что он не готов кому-то довериться, впустить в сердце, позволяя там хозяйничать и распоряжаться им, никто и не появится. Так ведь легче? Никаких забот. Никаких проблем. Никаких страхов, что сегодня с трепетом возьмут твою руку, а завтра небрежно отпустят её или, что ещё хуже, обрубят до самого плеча. Никаких пресловутых бабочек в животе, которые в один момент могут вместо спокойных полётов устроить хаос внутри. Чимину всё это не нужно: там и без них полнейший беспорядок царит. Пусть лучше останутся безвредными щекочущими гусеницами, лишь изредка напоминающими о желании чувствовать чужое тепло. Стоя перед большим зеркалом с массивной позолоченной рамой, парень поправляет чёрный галстук, надевая жёлтую шерстяную жилетку и накидывая поверх неё коричневое пальто. Хоть бы никто не заметил маленькую эмблему LV, вышитую золотыми нитями рядом с нагрудным карманом. Внутренние ярлыки успел отрезать. Он терпеть не может всю эту мишуру, украшающую не только дом в новогодние праздники, но и всю мишуру на членах своей семьи, заставляющих и его выглядеть соответствующим образом. Ему везёт, что некоторые брендовые вещи, кроме наличия логотипов, ничем не отличаются от обычных, не менее качественных и красивых. Не нужно одногруппникам знать о финансовом положении парня, ибо не для этого он занимался, не смыкая глаз по ночам, чтобы поступление на бюджетное отделение юридического факультета считали заслугой его материально обеспеченных родителей. Тем более, учитывая, что те никогда и не мечтали о сыне, собирающемся работать в маленькой конторке или становиться «клерком» в неизвестной компании под руководством чужого дяденьки, когда у них собственная компания с каждым годом процветает, расширяется. О какой адвокатской деятельности идёт речь, если сын должен занять кресло отца? Чимин эти мысли не разделяет, но и не пытается переубедить, потому что с его родными сделать это, увы, невозможно, каждый в любом в случае останется при своём мнении. Возможно, поначалу он и будет работать на чужого дяденьку, а после в маленькой конторе, но дальше непременно поднимется, лестницей пользоваться умеет. Он не будет стоять на одной ступени и ждать, пока его кто-то поведёт. По ней сам медленно взбираться будет. А если кто-то столкнёт, он отряхнётся и дальше пойдёт. Чимин не всегда был такой — желающий что-то доказать своим родным, этому миру, себе. Он бы и сел на кресло отца, если бы с детства те верили в него, а не тыкали пальцем, каждый раз намекая, что жалеют о том, что после стольких лет у них родился сын, но не такой, о котором они мечтали. Старшая дочь и то больше заслуживает быть на этом кресле. Хотя считается ли намёком брошенное родным отцом прямо в лицо четырнадцатилетнего парня: «Ты бездарь, не заслуживающий всего того, что мы тебе даём!» Сначала парень пытался понять, неужели вся эта явная нелюбовь к нему из-за того, что он не вписывается в высшее общество? Его родители действительно верят в то, что в их венах голубая кровь течёт? Но ведь это не так: Чимин падал, получал раны и ссадины и видел кровь. Она была красная. Не голубая. Но потом понял кое-что, ещё больше отдалившее его от собственной семьи. Господин Пак видел больше. Догадывался, что Чимин другой. Догадался раньше самого Чимина. Когда мальчик был мягче, чем его ровесники, не участвовал в драках, не играл в машинки, не любил гоняться за мячом, любил рисовать, подолгу смотреть на рассветы и закаты. Вроде как стереотипы, но приведшие к правильным выводам. Год назад сам Чимин убедился, ужаснулся и закрылся. И до сих пор открыться самому себе не желает. Поэтому пусть сестра и будет на этом прекрасном кресле из кожи и красного дерева. Чимин ей не помешает. Более того это невозможно, учитывая, что он и не садился на него, чтобы сейчас уступать. Парень смотрит на своё отражение, пытаясь найти, что осталось подправить. Всё должно быть идеально, ни одна тонкая прядка не имеет права выглядывать из уложенной причёски. Зачем он это делает? Всё просто: ответ в самом начале — наивен. Думает, что ещё есть шанс быть достойным сыном, заслуживающим если не любви, то хотя бы одобрения родителей. Чимин хватает со стола учебник по дисциплине «Теория государства и права», которую проходили ещё в том году, на первом курсе. Если основы того, как устроена эта жизнь, пока так и не понял, то хотя бы базу в юриспруденции повторять будет. «Вроде всё в порядке», — ещё раз взглянув в зеркало, кидает учебник в сумку и перекидывает её через плечо. «Ты забыл кое-что», — шепчет собственное отражение. «Забыл надеть улыбку на лицо». Ведь действительно: говорят же, что человека украшает улыбка. Только эти говорящие не дают рекомендаций и инструкций, где ту самую улыбку приобрести, какими красками её нарисовать, чтобы намертво на лице осталась и не смывалась. Играть в радость дано лишь актёрам, а им Чимин вряд ли сможет стать. — Джису вернулась из Лос-Анджелеса? — спускаясь, спрашивает он у прислуги. — Ваша сестра вернулась ещё поздно ночью, но уже… — не успевает договорить женщина. Из гостиной доносится твёрдый голос матери: — Но уже поехала помогать отцу. Очередной жирный намёк. Сколько ещё намёков в его жизни будет? Чимин уже понял, что сестра молодец, а он — нет. И всем всё равно, что он на десять лет младше Джису и абсурдно сравнивать их успехи. Никого не волнует, что Чимин лишь учится жить, а сестра его уже живёт. Парню ничего не остаётся, как пропустить сказанное мимо ушей и пройти в гостиную, где уже стоит наряженная новогодняя ёлка, макушка которой почти соприкасается с высоким потолком. Чимин помнит, как однажды в детстве предложил самим украшать деревце, а не звать специальный персонал для этого. Вся семья соберётся вместе, так же будет веселее! Но на такой искренний порыв получил сухой ответ отца: «Мы не бездельники. Некогда подобным заниматься». На этом и порешали, больше тема не открывалась. Сейчас до безумия красивая ёлка с висящими на ней по фен-шую золотыми шарами, блестящими кристаллами и серебряными гирляндами не вызывает никаких эмоций. Бесчувственный атрибут к празднику, который уже давно не радует глаз. Он переводит взгляд на камин, тоже украшенный разноцветными огоньками. Пламя в нём пляшет, завораживает, но не согревает. Эту семью уже вряд ли согреть, а Чимин всё пытается: — Я в университет, — целует по привычке госпожу Пак, устроившуюся за огромным столом. Женщина, как обычно, кивает и ладонью стирает щеку в месте поцелуя: — Говорила же не делать так, когда я с макияжем, — недовольно произносит она. Чимину не больно. Ни капельки. И сердце в груди не сжимается. Когда такое повторяется чуть ли не каждый день, привыкаешь. Разве будет болеть порез, давно покрытый засохшей коркой крови? Нет. Вот и ему не больно. Ни капельки. Он снова не позавтракал. Хватает кома, что в горле застрял. Невкусно. Неприятно. Пообедает в университете среди чужих людей.

❄️❄️❄️

In Camera — Yumi Zouma Юнги походит на главного героя какого-то сериала, банальный сюжет которого понятен с первой серии. Он умный, активный, весёлый — истинно душа компании. А ещё уверенный в себе, симпатичный, если судить по знакомым и не всегда девушкам, строящим ему глазки и желающим затащить в постель. Только вот проблема в том, что его не затащить в постель этими накрашенными глазками, которых и не видно под лапищами пауков или, как в народе называют, накладными ресницами. А всё потому, что собственные глаза давно смотрят не в их сторону. Чего греха таить, вообще не смотрят на прекрасный пол. Хотя все учащиеся считают парня бабником, не пропускающим ни одну юбку. Он не отрицает и рассеивать миф не собирается. Да и зачем? Такой образ заставляет других парней давиться собственной завистью, а девушек — постанывать без прикосновений. Парень, зажав во рту зубную щётку, пританцовывает перед покрытым в нескольких местах разводами зеркалом с голым торсом и полотенцем на бёдрах, висящем на одном честном слове. Зеркало, кстати говоря, не грязное. Юнги очень даже чистоплотный. Просто время не щадит никого и ничего, а лишние траты на новое зеркало пока ни к чему. Видит себя такого идеального — и на том спасибо. Вот как-то так он начинает почти каждое своё утро. Надо же поприветствовать его улыбкой, чтобы и день таким же настроением отблагодарил. Единственное, что отличает его от семидесяти процентов главных героев, — отсутствие нулей на счетах в банках и достаточной суммы налички в кармане. Но то, что есть, им с отцом вполне для нормальной жизни хватает. После занятий четыре раза в неделю подрабатывает в маленьком индийском магазинчике мадам Девики. Ему женщина всегда устраивает радушный приём: хлебом и солью не встречает, но зато голодного студента вкуснейшими чапати угощает и всегда улыбается. Иногда Юнги кажется, что этой улыбкой от неё заразился. Поэтому жаловаться на жизнь не приходится — не привык: окончит юрфак, получит высшее образование и дела полетят в гору. Тогда отблагодарит всех тех, кто рядом с ним и отцом после смерти матери оказался. Искренне верит этому, унынию пробраться не даёт. — Па, ты уже проснулся? — парень целует морщинистую щёку своего старика. На самом деле он вовсе не старый, всего лишь сорок четыре года, но после смерти любимой жены время потекло для мужчины немного быстрее, чем для других. Юнги не помнит маму, в памяти четырёхлетнего ребёнка запечатлелись лишь её глаза цвета тёмной ночи. «Снова мокрая щека. Плакал», — делает выводы Мин, но, глубоко вздохнув, вновь натягивает улыбку на лицо. Так надо. Отцу. Ему. — Я добавил ещё пару игрушек, — в ответ мужчина улыбается, кивая головой в сторону старого телевизора. На тумбе стоит небольшая ёлка, на которой висят маленькие шары, три снежинки и несколько деревянных куколок с вьющимися волосами и забавными оранжевыми носами. Глава их небольшой семьи, состоящей из двух людей, когда-то был мастером, коллекция деревянных игрушек которого считалась довольно большой в их маленьком городе. Покупали игрушки богатые и бедные. После переезда в Сеул покупателей осталось не так много — лишь истинные ценители прекрасной ручной работы, по этой причине прибыль от этой деятельности стала незначительной. Но искать другую работу Юнги ему не позволит, иначе список лекарств, оставленный врачом, ненароком пополнится. Пусть его родитель занимается тем, что ему нравится и его душевную боль хотя бы на время отступить заставляет. — Я сделал тебе два сэндвича, — мужчина протягивает дрожащими руками завёрнутый в фольгу завтрак. — Спасибо, па! Я побежал! — Юнги хватает рюкзак и бежит на выход. Он же ещё и пунктуальный! Ну и, как поняли, самый скромный!

❄️❄️❄️

Winter Dreams — Kelly Clarkson — Эй, Пак, лови! — окликают парня, подходящего к зданию университета. — Что? — оборачиваясь, вместо ответа получает снежком по лицу, а после слышит приятный знакомый смех одного рыжеволосого идиота, который ну никак не поймёт, что Чимин его игнорирует, не желая с ним оставаться лишний раз один на один. Снег в лицо, Мин Юнги перед лицом — вот это самое удачное начало учебной недели! — Мин… — сжимает руку в кулак до хруста костей, выпуская пар из ноздрей, пока по кончику носа капает растаявший снег. Что там психологи советуют? Сделать вдох-выдох, сосчитать до десяти? Чимин сомневается, что успеет, потому что, когда речь идёт о Мин Юнги — его одногруппнике и сопернике, иногда готов взорваться после цифры три. В их группе собрались все бюджетники, но под одну гребенку студентов не подвести — уровень знаний всё равно у всех разный. Одно дело сдать на нужный балл вступительные экзамены, а другое — выносить нудные лекции, сидеть на семинарах, изображая вовлечённость, даже когда дисциплина ну совсем не интересна. Чимин до сих пор не понимает, как этот парень с яркой шевелюрой успевает участвовать во всех активностях, будучи второкурсником заменяет главу студенческого научного сообщества, но при этом умудряется составлять ему конкуренцию в рейтинге студентов по учебным достижениям, постоянно нагоняя и иногда вытесняя его с «пьедестала». — Я бы предложил тебе кинуть в меня снежок, но… — Но лучше чем-нибудь потяжелее, — недовольно буркает Чимин, доставая из сумки салфетки и вытирая ими лицо. — Но у тебя нет перчаток, — смотря на руки Пака, буднично сообщает парень, пожимая плечами. — Какой ты проницательный, — закатывает глаза Чимин, в то время как сердце от одного выражения успело пропустить пару ударов, а руки от волнения вспотели так, что и перчатки тут не нужны, чтобы согреться. — На улице давно не лето, — не останавливается Мин, улыбаясь и делая шаги к нему. — Зимой нормальные люди носят ещё шарфы и шапки, — стоит теперь близко. Совсем близко. И дышит так ровно, пока у самого Чимина дыхание перехватывает из-за чёртовой близости. Только бы не выдать себя и не сгореть на этом холоде. — Значит, я ненормальный, — шаг назад. Шаг к спасению от собственных неправильных мыслей. — Что ты прицепился? — ничего на лице парня не выдаёт смятение, кроме покрасневших кончиков ушей. А покраснели они, конечно, из-за мороза, ведь других причин и быть не может. — Да ты весь красный, — посмеивается Юнги. Заметил! — Тебя так легко вывести из себя? Я так разгневал всего лишь одним снежком? Никто до сегодняшнего дня не замечал, что Чимин не любит даже в жуткие холода надевать всё вышеперечисленное. Хотя «не любит» — громко сказано. Он просто-напросто привык ходить нараспашку, пытаясь проветрить если не душу, то хотя бы тело. Сам себе не признаёт, но есть ещё одна причина, по которой так поступает. Чимин помнит, как в возрасте тринадцати лет очень сильно простыл. Лежал в новогоднюю ночь на больничной койке с высокой температурой, полностью подчинившей себе тело парня; находясь в бреду, общался с несусветными существами; а открыв глаза, едва ли отличал потолок от стен и наоборот. Но те дни с удушающим запахом лекарств и дезинфицирующих средств всё равно до сегодняшнего дня прекрасными считает. А всё потому, что тогда его крепко обнимали материнские руки, мягкие губы женщины покрывали лицо поцелуями, о нём заботились, не требуя ничего взамен, не прося быть достойным этих объятий и поцелуев. И не нужно никаких нарядных ёлок, роскошных гирлянд и дорогих подарков от ведущих дизайнеров, места для которых уже в шкафу не хватает. Только немножко внимания и больше ничего. И сейчас будто своим видом протестует, судьбу испытывает, желая вновь, хотя бы раз, всё то же самое пережить и ощутить себя любимым сыном. Кто-то скажет «неправильный метод» привлечь внимание родных? Ну пусть ответят тогда, какой правильный, потому что Чимин устал их перебирать. Так или иначе, воспользоваться этим методом ему и не удалось: иммунитет оказался крепок, всем вирусам героически противостоит, организм парня давно ничего не берёт — оттого он здоровее всех здоровых ходит. По прошествии времени Пак уже сомневается, что эти ласки матери были не его бредом, просочившимся в сознание и выдающим себя за чудесную, как выяснили, неповторимую больную реальность. — Знаешь, Юнги… — будто ото сна просыпается, готовясь дать по привычке остроумный ответ, но рыжеволосого парня рядом нет, а смех его доносится уже у входа в университет, поддерживаемый не менее громким смехом повисших на парне с двух сторон старшекурсниц. Пак Чимин, чего истуканом стоишь и смотришь на это зрелище, отчего-то вызывающее расстройство пищеварения?! Занятия совсем скоро начнутся! Выйди, наконец, из своих иллюзий и поспеши в аудиторию!

❄️❄️❄️

— Как красиво! — ахает однокурсница, сидящая рядом с Чимином, проследив за взглядом парня. Но тот настолько погрузился в свои мысли, что вряд ли услышал её возглас. Пак редко когда отвлекается на парах на что-то постороннее, обычно полностью сосредотачиваясь на теме дисциплины. Но сегодня с самого начала занятия не может отвести взгляд от картины за окном, открывшейся после сильного снегопада, отмечая волшебство искрящихся под лучами солнца снега на ветвях деревьев и крыш зданий напротив, очарование уже спокойно кружащихся в завораживающем танце снежинок, некоторые из которых аккуратно ложатся на подоконник, накрывая его белым пушистым покрывалом, а другие под мелодией ветра вздымают и пляс свой продолжают. И только одна вот снежинка решила прильнуть к окну, чтобы свои неповторимые узоры во всей красе показать. Неповторимые, потому что одинаковых снежинок при всём желании не найти. Слишком разные и уникальные. Эта вот такая красивая, но такая одинокая. Даже не догадывается, что через некоторое время растает, словно и не было её никогда. — Чимин? — вдруг до парня доходит голос преподавателя. — Да… — слегка стряхивает головой. — Вы не услышали мой вопрос? — мужчина не зол, скорее, удивлён. — Извините… — Чимин сам не понимает, как на какое-то время выпал из жизни, раздумывая ещё о том, как вернётся домой и возьмёт давно забытую палитру и кисти, нарисует по памяти всё, что сегодня его так вдохновило. — Не могли бы Вы повторить вопрос? — Я попросил назвать виды правопреемства в гражданском праве. — Конечно. В гражданском праве существует два вида правопреемства. Сингулярное и… — в мозгу внезапно появляется обезьянка, которая, громко барабаня, напрочь лишает способности думать. Он ведь знает! Точно знает ответ на этот простейший вопрос! И второй вид легче для запоминания, но возвращаться в голову никак не желает. — Пак, подсказать? — поворачиваясь, спрашивает впереди сидящий Минхо, толкая язык в щёку, и шёпотом, чтобы слышал только парень, произносит: — Когда парню нравится быть не только сверху, но и снизу, его называют… — Универсальное, — серьёзный голос парня рядом с Минхо заставляет встрепенуться. — Правильно, Юнги. Но прошу не выкрикивать ответы, а всё же соблюдать правила. Чимин, — вновь преподаватель смотрит на парня, — будьте в следующий раз внимательней. Летать на моих парах не нужно, для полётов в другие страны существуют каникулы. — Я могу назвать отличия, — прикусив губу, говорит парень, пытаясь выкрутиться из сложившейся ситуации. Не может же занятие закончиться его позором? Допустить этого никак нельзя, не подходит ему такое. Хотя бы в учёбе — в зоне его безопасности — последнее слово должно быть за ним. — Да, пожалуйста. — Сингулярное правопреемство предполагает… — начинает Чимин. И пока мозг-предатель, наконец, включается, а язык потоком выдаёт всю изученную тему, сердце бешено колотится от сумбурных мыслей: подозревает ли что-то Минхо или невпопад пошутил, как обычно делает на пару с лучшим рыжеволосым другом; услышал ли его кто-нибудь, а точнее, чего уж лукавить, конкретный парень рядом. И главный вопрос: почему этот зазнайка вновь влез тогда, когда его не просили! — Молодец, Пак. Так и нужно было начинать. Ну что же, все свободны, — объявляет преподаватель, но когда студенты вскакивают с мест, начиная шуршать тетрадями и учебниками, рукой останавливает: — Подождите! Забыл сообщить: в этом году по всему университету решили провести дурац… — осекается: — Кхм, игру «Тайный Санта». Участвуют и преподаватели, и студенты. — То есть я могу получить подарок от Хан Хеджу! — Минхо называет имя преподавателя по административному праву, очень давно запавшего ему в душу. Жаль, только на шестнадцать лет старше, но ведь любви все возрасты покорны! — Возможно, — говорит преподаватель и спокойно добавляет: — А она из-за тебя срок, — пока студент откашливается, продолжает: — Прошу старосту организовать всё в своей группе. Всем желающим необходимо зарегистрироваться на специальном сайте. «Идиотская игра…» — вздыхает Чимин, вновь переводя взгляд на окно. А снежинка-одиночка всё же растаяла…

❄️❄️❄️

— Больше не повторяй! — слышит Чимин громкий голос у входа в столовую. — Эта обычная шутка, Юнги, — отмахивается Минхо. — Зная всё, ты не должен был шутить на эту тему… — Да я не думаю, что наш девственник вообще что-то понял, — пытается успокоить друга. — Ты понимаешь, что несё… Именно в этот момент «Теория государства и права» решает выпрыгнуть из сумки Чимина и приземлиться с характерным звуком. Надо же привлечь внимание?! — Пак? — две пары глаз на него устремляются. — Что ты тут делаешь? — Действительно, — не теряется парень. — Что я тут делаю, — наклоняется за учебником и, отряхнув его, возвращает в сумку. — Может проголодался и решил поесть? Вроде люди для этого ходят в столовую. — Но до столовой несколько метров. — Какой ты прони… — «Проницательный», — заканчивает фразу за него Юнги. — Не повторяйся, сегодня ты уже оценил мою проницательность. А на прошлой неделе чувство собственной важности. Интересно, что на следующей. — Юнги~я, — тянет подошедшая к ним Ёджин. — Чего вы тут застряли? — Простите, но у меня нет времени на глупые разговоры, — Чимин не успевает и несколько шагов сделать, как снова окликают. — Пак, а ты участвуешь в Тайном Санте? — Мин явно не жалеет своё плечо, на котором то и дело виснут расфуфыренные особы. — Или твоё «эго» против таких детских игр? — Нет, не участвую. Не вижу в этом никакого смысла. И, как ты сказал, моё «эго» тоже против, — Чимин бы рад убрать колючки, но они будто в тело вросли и вытащить их без боли и крови невозможно. — Почему ты такой зануда? — спрашивает Мин. И Чимину совершенно не обидно, ведь об этом знает, но губы отчего-то всё равно нервно поджимаются. — Такой идеальный, что иногда боюсь притрагиваться к твоей блестящей шевелюре, — подхватывает друга Минхо. — А я бы не притрагивался к твоей голове, — отвечает Чимин. — Есть вероятность, что остатки мозга вывалятся. — Во-оу! — хлопает Минхо, бровями делая какие-то знаки Юнги, а тот довольно на него смотрит. — Кстати, Пак, прости…. — извиняется парень. — Я случайно сегодня. Не удержался. — За что он извиняется? — хлопает ресницами девушка, смотря на всех парней поочерёдно. — Случайными могут быть ваши интрижки, в юриспруденции нет места случайностям, — скрестив руки на груди, деловым тоном отвечает Чимин. — А язычок у тебя острый, — вновь Минхо многозначительно переглядывается с Юнги. — Юнги~я, так мы идём обедать? В отличие от вашей, у нашей группы ещё есть пары. — Пошли, Ёджин, — рука парня ложится на её талию, вызывая мелкую противную дрожь у Чимина. — Ну ладно, Пак, не хочешь участвовать, готовься тогда в этом месяце уступить мне своё место в рейтинге, — бросает Юнги, и направляется в столовую, специально медля. И ожидаемо слышит: — Стой! — карие глаза растерянно смотрят на парня. — В смысле? А это тут причём? — Ну за активности будут добавлять баллы, — ухмыляясь, Юнги тут же останавливается. — Идите, я догоню, — бросает он своим друзьям и, когда те уходят, вновь на Чимина смотрит: — А в этом месяце, кроме Тайного Санты ничего и не предстоит больше. — Но ведь можно набрать и без этой игры, — неуверенно у Чимина выходит. — Понимаю, что ты гуманитарий, но советую посчитать. Даже если ты наберёшь все максимальные баллы по экзаменам и зачётам, учитывая то, что и я не промах, то вряд ли опередишь. — Чёрт! — ругается парень. — Кто вообще придумал это?! — Способ подсчёта? — И это, и идею с Тайным Сантой! — Про первое — не подскажу, а идею с Сантой предложил я, — кошачьи глаза хитро блестят. — Ну ты думай, у тебя целый день на размышление и регистрацию, — говорит и уходит. Да что же за напасть такая! Почему Чимин, сдав всё на «отлично», должен думать об этой бредовой игре? Кому нужны эти подарки от незнакомых людей! Пак твёрдо уверен, что такое должны, по крайней мере, проводить среди родных и близких! А здесь ты пишешь свои желания, впускаешь постороннего в свою душу. Кому вообще это надо? У Мин Юнги, тайно следящего за забавной реакцией парня, что-то бормочущего под носом, совсем иные мысли на этот счёт.

❄️❄️❄️

— Решил снова выпендриться перед всеми, — нервно стучит по мышке Чимин, уставившись на монитор, на котором то и дело появляются изображения улыбающихся оленей с рожками, украшенными светящимися гирляндами, и Санты, зазывающего зарегистрироваться на их сайте. — Только ради рейтинга, — повторяет он, нажимая на ярко горящую красную кнопку. После введения имени и контактных данных на экране появляется фраза «Выберите аватарку», сопровождаемая изображениями нескольких зверюшек. Сначала рука парня тянется к весёлому цыплёнку, но по итогу кликает на сову. Как только он выбирает свою иконку, начинается загрузка с текстом: «Подожди, Санта, выбираем твоего подопечного». Чимину по неизвестной причине в эту секунду становится совсем дурно, всё тело охватывает чувство неизбежности наступления какого-то важного переломного события. Хотя, какая разница, кому он станет анонимным Сантой? Никто же о нём не узнает. Делов-то — всего лишь и надо прочитать пожелание и испол… — Что-о?! Не может быть! — рука небрежно отодвигает мышку, а глаза неотрывно смотрят на монитор, на котором горит имя Мин Юнги с иконкой жёлтого кота. Может это другой Мин Юнги? Игра же проводится среди всех учащихся и преподавателей! Не один же рыжеволосый парень носит это имя и эту фамилию. — Спокойно, Чимин, — глубокий вдох—громкий выдох. — Это точно не он… Тут есть номер телефона, — сам себя успокаивает, с замиранием сердца нажимая на скрытую надпись, открывающую контактные данные. — Нет-нет! Не может быть! — вскакивает с места. Знаете такие выражения, как «звёзды сошлись», «так выпала карта» и тому подобное? Так вот Чимин не верит в этот бред! Всё в этой жизни он привык контролировать! Из стольких людей ему попался именно тот самый Мин Юнги, который бесит до коликов в животе, до зуда на коже, до звёздочек перед глазами, до бабо… Неважно. Это ошибка системы! Надо перезагрузить и всё встанет на свои места: ему попадётся преподаватель в возрасте, которому он от себя подарит кожаный ежедневник с инициалами и то, что тот в этой программе указал. Вновь возвращаясь на место, рука тянется к надписи: «Узнать, что хочет получить подопечный». «Какая ему разница, что хочет этот напыщенный индюк с манией величия и плохим чувством юмора»? — думает и нажимает, застывая в немой паузе. «Дорогой Санта, прошу организовать для меня свидание на двоих. Расходы я возьму на себя. От тебя нужен только выбор места и развлечений. Буду рад твоей помощи». Какое «свидание»?! Какая организация?! О чём он думал, когда желал такое? А где «баскетбольный мяч», «книга», «буду рад любому подарку», да хоть «собаку и робота»?! Что несёт этот парень? А если бы ему в роли Санты попался преподаватель? Нет, точно нужно перезагружать и ещё раз попытаться наткнуться на адекватного человека! Чем Чимин и занимается, да приложение не обмануть: тут же выскакивает иконка оленя, но уже плачущего: «Санта не отказывает в подарке выбранному подопечному. Если хотите отменить, то подопечный узнает, что от него отказались». Он будет организовывать свидание для Мин Юнги и его очередной пассии? Судьбе недостаточно унижений, не хватит того, что Чимин и так начинает ненавидеть обожаемый в детстве праздник? Как говорится, от любви до ненависти… А иногда ведь бывают случаи плавного перехода от ненависти к любви. Но в последнее Пак не верит, размышляя только о том, как утром раскроет свою личность Санты и выскажет всё в лицо рыжеволосому парню.

❄️❄️❄️

— Юнги! — окликает Чимин парня, стоящего с миловидной брюнеткой у автоматов. Он не раз слышал слухи о том, что эта парочка начала встречаться. «Для неё мне и придётся организовывать свидание?! Не бывать тому!» — шипит парень в мыслях, и, крепче сжимая ремешок сумки, к ним направляется, не зная, что у судьбы другие планы на этот счёт. — Чем обязан, господин Пак? — язвит парень. — У меня есть разговор к тебе, — намекает на присутствие лишних ушей, а Мин, определённо понимая его, выдаёт: — Всё, что желаешь, можешь говорить в присутствии Соён, — будто тупым ножом по сердцу прошлись. — Она нам не помешает. — Хорошо, — Чимин не выдаёт растерянности. — Ты стал моим подопечным в Тайном Санте. — А ты в курсе, что всё проводится анонимно и я не должен был об этом знать? — совершенно ровным тоном отвечают ему, да ещё, как видится Чимину, одними глазами улыбаются. — Я решил тебе сообщить лично перед тем, как откажусь от этой роли. — Твоя воля, — безразлично отзываются и вновь поворачиваются к девушке, добивая этим парня. — Но знай, — не успевает Чимин отойти, чтобы не становиться свидетелем лобзаний, как к нему вновь обращаются. — Так как почти все участники уже зарегистрированы, ты будешь в пролёте. А я как-то проживу без подарка. — Подарка?! — не выдерживает парень, напрягаясь всеми мышцами лица. — Что ты называешь подарком?! Мы, конечно, ещё не дошли до изучения договора дарения, но то, что ты просишь, никак подарком не назвать! — Так сложно побыть на какое-то время организатором свидания? — спрашивают, поправляя рукава и скрестив руки на груди. — Свидания? — подключается к разговору девушка, до этого молча следящая за двумя парнями. — Соён, не могла бы ты оставить нас наедине? — Ты же говорил, что она нам не помешает, — Чимин понимает, что Соён попросили уйти, чтобы не испортить готовящийся для неё сюрприз. Он на девушку даже не смотрит, боится, что одним комком, застрявшим в горле, не отделается. — Я пойду, — та, на удивление, без лишних вопросов соглашается и уходит, оставляя двух парней в коридоре одних. — А, Чимин-а? — Юнги улыбается уголком губ, приближаясь к парню. — Так сложно стать организатором? Всего лишь полазить по просторам Интернета и выбрать хорошее место по своему вкусу? — ещё один шаг вперёд, а Чимин от него на два назад. — И даже наплюнешь на учебный рейтинг из-за своих заскоков? — совсем впритык встаёт, а отступать Паку больше некуда. Стена проклятая за спиной. — Почему именно такое ж-желание? — беда, Чимин снова заикаться начал. Только как иначе, если аромат парфюма рыжеволосого уже ноздри вовсю щекочет. — С-сам что ли не в силах? — Времени нет, — короткий ответ прилетает. «Отойди, прошу», — Чимин безмолвно просит, вновь проверяя, не исчезла ли стена позади. Это университет, а не шкаф из Хроники Нарнии! — Такое важное событие, а хочешь доверить чужому человеку? Думаешь, Соён обрадуется подобному? — Соён? — в какую-то секунду брови Юнги на переносице сходятся, но, выражение лица вновь быстро отчуждённым становится: — Если что, подправлю. За мной же, в конечном итоге, — ну уж совсем близко оказывается, — окончательный выбор. — Как так получилось, что из всех учащихся и преподавателей, мне достался именно ты?.. — Мы связаны, Пак, одной нитью. Попали в одну группу, вечно боремся за одно и то же место в рейтинге. — Надо скорее найти ножницы и перерезать эту нить. Ты вообще знаешь, что такое личное пространство? — собрав силы, Пак резко отталкивает от себя рыжеволосого от греха подальше. — А знаешь, что? — Юнги уже заинтересованно смотрит. — Ты прав, это всего лишь глупая игра, на которую я уже согласился! Хочешь идеальное свидание — будет тебе идеальное свидание! Запомните оба надолго! Но после него не обещаю вам счастливо и долго! — Вообще в сказках обычно говорят «долго и счастливо». — От перемены мест слагаемых сумма не меняется. И ты так и не понял, — ухмыляется Чимин. — Я не верю в сказки. — В этом наше отличие, — подмигивает ему Юнги, а парень, ещё больше разозлившись, скорее решает уйти, чтобы не показать, насколько сильно задеты его чувства всей этой ситуацией. Но всё ради этого чёртова рейтинга, в котором ему нужно быть первым, потому что ведущие компании при принятии на стажировку учитывают и его. — Скажи, — окликает его Мин. — Ты так расстроился, потому что я стал твоим подопечным или из-за моего желания? — Чимин идёт вперёд, еле сдерживая эмоции, граничащие между желанием заплакать, как девчонка, и желанием пойти и врезать этому парню, чтобы тот подобные вопросы более не задавал. — Эй, Пак, ты язык проглотил? Или всё же немой? — Главное, чтобы твой язык на месте был, — не оборачиваясь, громко бросает Чимин. — А то боюсь, что нечем будет ублажать своих пустышек. — Как понимаю, и то, и другое, — уже тихо отвечает на свой же вопрос Юнги и, многозначительно посвистывая, направляется в противоположную сторону.

❄️❄️❄️

Какое место для свидания может быть идеальнее, чем дорогущий ресторан в самом центре Сеула с видом на весь город? Чимин, выбирая дату и время, удовлетворённо кликает на «забронировать». В чём подвох? Нет, он не заставит Мина оплачивать большую сумму, которая точно будет указана в чеке, даже, если влюблённая парочка выберет только одну бутилированную воду. Чимин его, конечно, не жалует, но никогда в жизни никого не унизит за отсутствие денег. А в том, что Юнги, как и вся его группа, не из обеспеченной семьи, он не сомневается. — Алло, здравствуйте. Вас беспокоят из ресторана Dinner in the Sky. Сегодня Вы забронировали столик в нашем ресторане, — слышит он в телефоне голос администратора. — Подтверждаете бронь? — Добрый вечер. Да, подтверждаю. — И ваш комментарий насчёт блюд… — Прошу организовать всё так, как там указано. У моей девушки специфичный вкус, и она любит острые ощущения. — Кхм, хорошо, господин… Сделаем так, как Вы указали. Ожидаем вас в назначенное время с хорошим настроением. — Благодарю, — у Чимина на светлой голове вырастают те самые рожки, а на лице появляется злорадная улыбка. Обещал же незабываемые эмоции? Обещал — сделал.

❄️❄️❄️

— Что такое юриспруденция? — спрашивают на предмете «Введение в профессию». — Вроде простейший вопрос, а такие растерянные лица, — расхаживает по аудитории преподаватель. — Минхо, судя по вашим бурным обсуждениям, у Вас есть ответ на этот вопрос. — У меня?.. — Прошу, — рукой даёт знак встать. — Совокупность знаний… — Своими словами, пожалуйста. Вы же зачем-то поступили на юридический. Чему Вы хотите научиться здесь? — М-м… Получить знания о праве, государстве?.. — Почти, — кивает, чтобы тот обратно сел. — Но я бы перефразировал: Вы учитесь толковать то, что уже написано, изворачиваться, когда нужно врать и не краснеть. Камасутра существует, и вы все вряд ли придумаете что-то новое, а вот применение этого трактата зависит только от вас. — В последнем я не был бы так уверен, — выпаливает Юнги, бросив мимолётный взгляд на Чимина. — Если постараться, то можно, например, придумать что-то новое в главе о сексуальных позициях. Организм Чимина точно бастует против парня, иначе, как объяснить тот факт, что в этот момент он начинает кашлять на всю аудиторию. — Я рад, Мин, что Вы такого высокого мнения о себе. Надеюсь, ваша карьерная деятельность будет такой же бурной, как и ваша сексуальная жизнь. А Чимин всё кашляет, не может никак остановиться. — Пак, может выйдите? Надеюсь, Вас смутили не наши разговоры. — Его можно смутить и простым словом «секс», — выпаливает кто-то на задних рядах, а вся группа заливается смехом. Чимин оборачивается, чтобы дать ответ, как вновь вступает Мин Юнги, которого слишком много стало в его жизни: — Странно слышать это от того, кто сам знает это «слово» только в значении «пол», — вся группа продолжает хохотать. — По виду взрослые люди, но ещё дети внутри. Я обычно использую подобные сравнения для привлечения внимания аудитории к своей никому не нужной дисциплине. Но в вашей группе всё вышло из-под контроля. Учту в следующий раз, — качая головой, мужчина садится на место. — Продолжим по старинке. Прошу рассказать о личностных и квалификационных требованиях к… — не успевает договорить, как по всему зданию срабатывает пожарная тревога. — Прошу всех сохранить спокойствие и, ничего не забирая, пройти к аварийным выходам.

❄️❄️❄️

— Ложная тревога, — подходит преподаватель к студентам, стоящим и трясущимся уже десять минут на холоде. — Так как до конца занятия осталось всего ничего, то я с одобрения декана решил отпустить домой пораньше. Побуду Сантой для вас. Поднимайтесь за личными вещами. — Предлагаю не разбегаться, взять вещи и собраться всем вместе в какой-нибудь кафешке, — обращается Минхо к одногруппникам. — Неплохо звучит! — Отличная идея! — тут же поддерживают.

❄️❄️❄️

How Can It Be Christmas — Johnny Orlando Чимин недоволен тем, что занятий не будет, но возвращаться раньше положенного времени домой нет никакого желания, поэтому парень согласен сегодня провести время в компании тех, кого он толком и не знает. Везде лучше места, которое домом зовётся. Может, это как раз шанс хотя бы некоторое время быть не Пак Чимином — идеальным студентом-отличником, а просто Чимином, который разучился общаться с людьми, говорить с кем-то на отвлечённые темы. Он копошится немного дольше остальных, потому что привык сидеть, открыв сразу несколько учебников, и, чтобы все собрать, нужно немного больше времени. — Я готов, — объявляет он, закрыв сумку, но, подняв голову, понимает, что в аудитории остался один. «Может, на улице дожидаются»? — успокаивает себя, направляясь к выходу из здания. Оказавшись же во дворе университета, сталкивается с неприятным сюрпризом. Одногруппники вряд ли и ждали. Никого, кроме дворника и активно машущего из-за сильной метели гигантского надувного Санты у парадных дверей. И винить некого: всегда отказывался от совместных мероприятий во благо учёбе. И сейчас никто и предположить не мог, что он пойдёт с ними. Хорошо, что слёзы не замерзают, что они из соли состоят, иначе щёки Чимина, по которым он так отчаянно размазывает кулаком крупные капли, покрылись бы слоем льда, точно сохранившимся до наступления весны. Он плачет не так часто и только когда один, вечно сдержан, вечно в себе. И сейчас как раз тот самый момент. Вокруг только лениво покачивающиеся голые ветки деревьев, его сопровождает ветер, треплющий светлые пряди, а рядом ни души, тревожащей его собственную. На улице стоит мороз, кусает щёки, лоб, нос, но Чимину уже не холодно. Потихоньку привык. Человека, привыкшего в этом возрасте к одиночеству, к лютому холоду внутри, не напугать минусовой температурой. Он, обхватывая себя руками, идёт в неизвестном ранее направлении, иногда поднимая глаза и растворяясь, как снежинка, в синеве яркого неба. Ноги уже мокрые, но его этот факт не беспокоит. Домой не хочет, вот и всё. Внезапный хруст позади отвлекает от мыслей: — Пак? — А? — оборачиваясь, Чимин сталкивается со знакомым лицом. — Что ты тут делаешь? Разве ребята не собрались в кафешке? — смотрит на него Мин. — Не захотел… — врёт. Врёт Юнги. Врёт себе. — А ты? — А у меня сегодня работа. Решил, раз есть возможность, пораньше пойти и помочь мадам Девике. — Мадам Девике? — Ага, после смерти мужа переехала из Индии в Корею, открыла маленький магазинчик. И вот подрабатываю у неё. — Ясно… «Он ещё и успевает работать», — непроизвольно глаза восхищением сияют. — Не хочешь пойти со мной, раз уж отказался идти с ребятами? — Я-я? — У тебя от холода нос покраснел, — улыбается Юнги. — Предлагаю пойти, выпить настоящий индийский чай и отведать тёплых лепёшек. «Тёплых…» — Чимин неуверенно кивает. Всё равно, что предложил такое его соперник. Он же говорил, что всё лучше, чем дом.

❄️❄️❄️

Dil Diyan Gallan — Tiger Zinda Hai — Мадам Девика? — Юнги открывает дверь, а висящий над ней колокольчик весело встречает гостей. — Проходи, — приглашает Чимина. Не успевает Пак сделать шаг, как его взору предстаёт красочность развешанных тканей и украшений, сувениров в виде слонов и бронзовых статуэток индийских божеств. От пестрых цветов, их контраста и ярких красок, переливающихся один в другой, у парня начинает буквально рябить в глазах. Отовсюду льётся приятная музыка в национальных мотивах, погружающая ещё больше в местный колорит Индии. В ноздри тонкой дымкой проникают пряные и резкие ароматы острых перцев и сладостей, смешивающихся с горько-терпкими ароматами масел и благовоний. Окружающая чарующая атмосфера настолько завораживает, что парень в ту же секунду забывает, в какой именно стране находится, оказываясь в неизвестных ему землях. — Юнги-джи! — встречает их женщина в возрасте в ярко-жёлтом сари, на котором золотыми нитями вышиты узоры в виде цветков. — Мадам Девика, намасте! — Мин соединяет ладони перед грудью, немного склонив голову. — Намасте, — женщина складывает руки в ответ. — А Чимин, следя за их движениями, неуверенно повторяет. — Что же ты так рано сегодня, дорогой? Я даже чапати не успела испечь! А у нас, смотрю, гости! — улыбается, замечая попытку незнакомого парня поприветствовать её традиционным индийским жестом. — Это Чимин. Мой… — Юнги обходит его, снимая через голову сумку. — Мой одногруппник. Можете не беспокоиться. Я угощу его чаем. — Вспомнила! Со вчерашнего дня остались гулаб джамун! — восклицает она, и, поправляя сари, быстрыми шагами направляется к шкафчикам. — Вот они! — достаёт накрытую плёнкой тарелку со сладостями. — Спасибо, — принимает у неё тарелку Юнги. — А вы поднимайтесь, отдохните. — Какой же ты славный парень. Тогда оставляю магазин на вас, — кивает всё ещё осматривающемуся Чимину и поднимается по лестнице, но перед тем как скрыться, бросает: — Юнги-джи! Сегодня привезли новый товар. — Не беспокойтесь! Всё разложу! — отвечает Мин и, принимаясь готовить чай, Чимину объясняет: — У неё квартира на втором этаже. — Она была не в белом сари… — подходит к нему Пак. — Снимай пальто. И? — Но ты вроде сказал, что у неё умер муж?.. — вешает верхнюю одежду на указанное место. — А вдовы носят белое сари… — Не знал, что ты знаком с индийской культурой. — Не одному тебе быть всезнайкой, — язвит Чимин. — Помочь чем-нибудь? — Подойди к той полке, — Мин указывает пальцем. — Достань оттуда гвоздику и мускатный орех. — Специфичные специи, — выполняет поручение Чимин. — Именно это и является уникальностью приготовления чая масала, делая его ни с чем не сравнимым напитком. И принеси оттуда, пожалуйста, глиняные чашки. Пока Юнги, закатав рукава, возится над приготовлением чая, Чимин расхаживает между стеллажами, заворожённо смотрит на хрупкие сувениры, боясь к ним прикоснуться. — А что тебя удивило в том, что мадам Девика вдова, но носит яркую одежду? — продолжая готовить чай, спрашивает Юнги. — Насколько мне известно, у них жёсткие правила на этот счёт, — Чимин опускает голову, раздумывая, как правильно сформулировать мысль. — И выглядела такой… — Весёлой? Непринуждённой? — договаривает за него Мин. — Знаешь, по её рассказам у них была сильная и взаимная любовь. Муж умер от болезни пятнадцать лет назад. Но последней его просьбой было, чтобы она продолжала жить. Как мне сказала мадам Девика, «если после смерти родного человека, мы не бросились в ближайшую канаву и всё ещё дышим, то, значит, должны постараться изо всех сил не существовать без цели, а именно жить. Грустить и радоваться. Научиться снова видеть все цвета радуги, а не ограничиваться чёрно-белым. Иначе всё зря». — Этот магазин… Он такой уютный… — Нового мужа, как видишь, она не искала, но зато нашла отдушину в маленьком магазинчике. — Наверное, здесь она хранит воспоминания о нём. — Воспоминания нельзя и невозможно хранить в одном месте, в каком-то предмете, — придерживая сари на плече, женщина спускается по лестнице, держа в другой руке стакан с молоком. — Вещь сломается, потеряется. Завтра этого места может не быть: закроют, затопят, сгорит при пожаре… — Мадам Девика, не говорите так, — перебивает Юнги. — Так может случиться, дорогой, — печаль выдают только глаза, губы же в улыбке растягиваются. — Когда я выходила замуж за красивого парня из знатной семьи, я и предположить не могла, что какая-то болезнь разрушит всю нашу сказочную совместную жизнь. Так вот, Чимин. Чимин же? — получив утвердительный кивок, продолжает: — Если бы воспоминания жили в материальных предметах, то при их исчезновении мы бы забывали родных и близких, чья судьба прервалась раньше нашей. Но ведь это не так, правда? — Юнги кивает, а Чимин делает выводы, что его одногруппник уже сталкивался с потерей. — Воспоминания живут вот тут, — мадам Дивика тычет пальцем в место, где сердце бьётся. — Пока я дышу — я буду помнить. И забуду, только когда испущу последний вздох. Чимина в этот момент охватывает чувство стыда за свои мысли о том, что он самый одинокий человек в этом мире. Женщина перед ним потеряла самого родного человека, сразу после его смерти оказалась в чужой стране, но создала свой уголок и смогла и дальше жить с улыбкой на лице, даря её окружающим, делясь с ними теплотой и мудростью. — Ох, разговорилась я что-то! — покачивает головой из стороны в сторону. — Спустилась за куркумой. Хочу немного поспать, а без неё молоко не даёт нужного эффекта. И вам, молодежь, не буду мешать. Юнги, можешь сегодня закрыть магазин пораньше и заняться раскладкой. — Вы не… — не успевает договорить Чимин, как женщина, добавив щепотку куркумы, уже возвращается в свою квартиру. — Чай остынет, пробуй, — Юнги передаёт Чимину чашку. Кивая, парень вдыхает сладкий аромат чая, делает глоток на пробу и тут же морщится: — Понимаю, не всем с первого раза нравится. Держи, — Мин берёт пальцами шарик гулаб джамун и протягивает Чимину, второй рукой придерживая, чтобы не испачкать сахарным сиропом пол. — М-м, а это вкусно, — продолжает жевать парень. — Говорил же, — Мин под смущённый взгляд Чимина слизывает сироп, успевший капнуть на ладонь. — Так определенно вкуснее, — повторяет Чимин и не замечает, что на его лице появляется улыбка. Зато на неё, не отрываясь, смотрит Юнги, обжигая язык горячим напитком. — Фто-то не так? — уплетая уже второй шарик, спрашивает Пак. — Нет-нет, — трясёт головой Мин, возвращаясь к чаю. — Тебе нужно было разложить товар? Хочешь помогу? — Если желаешь… — Будет моей благодарностью за тёплый чай, — даже подмигивает. Раскладывая по полкам новые сувениры, Чимин уже не просто улыбается, а вовсю хохочет от шуток рыжеволосого и от рассказов про посетителей, от того, как пару раз из-за узости стеллажей парни успели столкнуться лбами, на которых завтра точно появятся синяки. Заработавшись, они упустили тот момент, когда в маленьком окошке появились первые звёзды. — Ты представь, пришёл со змеёй на шее, и говорит, что нужен подарок для одной змеи! Говорю, у нас нет зоотоваров. А оказалось, что он про свою жену! — Мин продолжает рассказывать очередную историю. — Вот даёт! — хохочет Чимин, потянувшись к статуэтке, к которой одновременно потянулся и Юнги. Пальцы парней в этот миг соприкасаются, пуская заряды, вызывающие мелкую дрожь по всему телу. Пак тут же убирает руку, опускает закатанные рукава, чтобы скрыть внезапно появившиеся мурашки, не догадываясь, что у парня впереди те самые мурашки появились задолго до этого киношного момента. Только от одного смеха светловолосого. — Признаться, я был удивлён, что ты вообще согласился прийти сюда… — тихо говорит Юнги, положив на место последнюю статуэтку. — А я что пригласишь… — встаёт Чимин. — Сколько сейчас времени? — смотрит на часы и тут же ахает: — Да мне же пора! — быстро надевает пальто и хватает сумку. — Я даже не заметил. Провожу тебя, — Юнги тоже тянется к своей куртке. — Не надо. Я не ребёнок, не потеряюсь, — отмахивается Чимин. — Вызову такси. — Я вчера у парня, раздающего листовки у магазина, взял купон на скидку на одну поездку! — вспоминает Юнги. — Назови адрес, я его уже зарегистрировал в своём приложении. — Да нет, не стоит. — Ты снова включил своё занудство? — А я его и не выключал. Если не понял, оно у меня в крови. — Вижу. Так продиктуешь? И Чимин, всё ещё находясь под влиянием атмосферы, не думая ни о чём, диктует. — Будь осторожен, — стоя у подъехавшей машины, говорит Юнги. Просит о том, о чем никогда не просили родные Чимина. Те его никогда и не провожали. — Буду, — не отводя взгляд, одними губами отвечает Чимин. Уже лёжа в кровати и гипнотизируя потолок, Пак прокручивает в голове моменты из самого странного дня в своей жизни. Странного и одновременно прекрасного. Ему, наконец, было по-настоящему тепло и спокойно. И неважно, что он не успел подготовиться к завтрашним семинарам. Всё это меркнет перед желанием вновь и вновь повторять слова мадам Девики, трогать собственные пальцы в месте соприкосновения с пальцами Мин Юнги, проводить ими по губам, осознавая, что он сегодня за долгое время искренне улыбался. Они вряд ли стали друзьями, и завтра снова будут теми самыми соперниками. Но это завтра, а пока оба парня, находясь в противоположных мирах, прислушиваются к мирному дыханию, пытаются воспроизвести каждую деталь сегодняшнего дня, чтобы хотя бы во сне продлить минуты мягкой радости, окутавшую их тела.

❄️❄️❄️

— Ты видел Чимина? — спрашивает встревоженный Юнги у Минхо. — Твоего ненаглядного сегодня никто не видел. — Я же просил, — парень строго смотрит на своего друга. — Прости. Но до сих пор не могу поверить в то, что ты мог променять прекрасную задницу Ёджин или той же Соён на задницу парня, да ещё и Пака. Хотя… Она у него очень даже… — ухмыляясь, задумчиво произносит. — Минхо. — Прости-прости, — парень выставляет руки в примирительном жесте. Перед тем, как посмотреть на задницу этого парня, которая, чего греха таить, ему снится во влажных снах, а по утрам заставляет больше положенного задерживаться в душевой, снимая напряжение, его прежде привлекли глаза-полумесяцы Пака, которые сосредоточенно смотрели на доску, внимательно читали, а при личном общении постоянно о чём-то безмолвно просили. Привлекли пухлые губы, которые Чимин имел привычку постоянно кусать, которыми сжимал карандаш, о чём-то раздумывая. Привлёк весь Пак Чимин с ног до головы. И чтобы тот парень обратил на него внимание в ответ, Мин, как принято в младшей школе, начал «дёргать за косички», выводить светловолосого из себя, чтобы добиться хоть каких-то эмоций. Но снежный принц никак не таял, может, изредка на радость Юнги отвечал дерзостью на дерзость. И лишь вчера его холодная натура показала другую свою сторону, мягкую и чуткую; непробиваемая стена, которую парень воздвиг перед своим сердцем, дала трещину. И Мин намерен заполнить эту трещину только светом, разогнав ту темноту, в которую по какой-то причине загнал себя Чимин. — Проходите, Мин, — зовёт его преподаватель в аудиторию. — Ты Чимина искал? — спрашивает староста группы. — Тебе что-то известно? — встаёт перед ним Мин. — Предупредил, что простудился, решил сегодня остаться дома. — Простудился? — взволнованно повторяет Юнги вопрос и тут же под удивлённый взгляд одногруппников и крики преподавателя, хватая сумку, несётся к выходу.

❄️❄️❄️

Чимин, проснувшись утром не под будильник, а из-за неприятных ощущений в горле, понял, что вчерашняя прогулка на холоде всё же не прошла бесследно. Организм не выдержал пыток и сдался, но этим внимание родителей парень не привлёк. Те узнали об его самочувствии, но бросив что-то наподобие «тебе надо быть внимательней к своему здоровью», уехали с Джису на какой-то важный семинар, сообщив, что будут только завтра вечером. Почти всех слуг сегодня отпустили домой, повидаться с родными и подготовиться к новогодней ночи, поэтому ему всё же пришлось поднять безвольную тушу с кровати, чтобы найти лекарство и сделать чай. — Знать бы, где чай, — чувствует, как температура поднимается, щёки горят, а голова безжалостно раскалывается. — Вот зачем так далеко прятать его, — не успевает потянуться к банке, как раздаётся звонок в дверь. — Сону, откроешь? — зовёт он прислугу, вспоминая, что сегодня дома один. Да, он снова один. Ничего необычного. Еле плетясь на ватных ногах по расплывающемся на глазах полу, парень открывает дверь и застывает: — Ч-что?.. Но откуда? Как?.. — Не знал, что я попал на квиз, — улыбается Юнги. — Что ты тут делаешь? Как узнал адрес? — Вчера вызывал такси я. И, признаться, был удивлён, оказавшись в этом районе… — Мин принял решение не комментировать то, что Чимин долгое время обманывал одногруппников. Хотя обманывал ли? Правильнее, скрывал. — Зачем пришёл? — Ставить тебя на ноги? — невинно так смотрит, чешет затылок и показывает на пакет в руке, из которого забавно выглядывают бананы. — Мы будущие юристы, а не врачи. — Ничего не знаю, я и лечить умею. — Что ты вообще не умеешь? — Чимин чувствует себя таким уставшим, что не находя в себе сил спорить, отходит в сторону. Не приглашает, но и не выгоняет. Юнги же, пользуясь этим, пожимает плечами и проходит внутрь, закрывая за собой дверь. — Ты один? — Мин не выдаёт своего замешательства от богатого убранства. Старается не смотреть по сторонам, потому что здесь он для того, чтобы помочь Чимину. Но сложно сконцентрироваться и не замечать очевидного: они из разных миров. И если раньше Юнги думал, что их проблема в том, что одногруппнику не нравятся парни, то теперь становится ясно: камней преткновения намного больше, чем он предполагал. Но боится ли он сложностей? Нет. Определённо нет. До этого дня они с отцом принимали удары судьбы, их отражали, из любой ситуации выходили с честью и достоинством, и, если есть хотя бы один шанс, что ему ответят взаимностью, он справится и с другими жизненными проблемами, с финансовыми в том числе. Глаза Мина в этот момент натыкаются на огромную гостиную с величественной ёлкой, а в голове возникает картина с их маленькой ёлочкой в небольшой комнатушке, в которой располагается и кухня. «Наверное», — глотает он ком в горле, пытаясь подавить небеспричинные сомнения. — Ты вообще умеешь готовить чай? — спрашивает у Чимина, пытающегося уже минуту открыть банку. — Именно из-за таких вопросов и глупых шуток я никому и не говорил, где живу и кто моя семья, — безэмоционально говорит Чимин, и, кидая на стол банку чая, собирается уйти, но его резко хватая за локоть, останавливают. Hold On — Chord Overstreet Забыв обо всех правилах, Мин прижимает спину тяжело дышащего Пака к своей груди. И дышит, будь он проклят, дышит, полностью лишая Пака опоры под ногами. Стоят в опасной близости, не двигаются. — Прости… — шепчет Юнги у виска. — Я просто не ожидал… — такой беззащитный вид парня лишил рассудка. — Вот теперь у тебя больше тем для того, чтобы задирать меня, — Чимин быстро отстраняется. Устраивает побег. Не нужно ему вот это вот всё! А что «это»? Голова и так туго соображает, а тут ещё и сердце подобные выкрутасы выделывает, акробатические трюки вовсю демонстрирует. Мин точно заметил, стуки были очень сильные и громкие. Они пробили спину Чимину и точно до груди рыжеволосого добрались. — Чимин, стой, — зовёт его Юнги, понимая, что перешёл границы. Но своей реакцией светловолосый всё больше подтвердил, что его симпатия не односторонняя. Слово «любовь» пока боится озвучивать. Пак еле добегает до своей комнаты и тряпичной куклой валится на кровать. Всё из-за простуды, которая лишила его сил и энергии. Только из-за неё. Ведь так? Не так. Хватит уже обманывать себя. Мин — тот самый парень, из-за которого он понял, что другой. Понял, когда слушая голос, смотря на своего успевшего стать соперником одногруппника, подтягивающегося на тренажёрке, заметил, что уши начинают гореть красным, сердце биться чаще обычного, ладони потеть так, будто сам он на этой тренажёрке часами занимался. Когда на семинарах внимательно слушал только ответы этого парня, следил за каждой мимикой и каждым движением, оправдываясь, что тема интересная. Но ведь эту же тему рассказывали и другие. Но они ему не были интересны. — Чимин? — не ушёл. Мин не ушёл! Да ещё и спокойно стоит с подносом в руках, словно не он стал причиной неизлечимой болезни Пака. — Как ты нашёл мою комнату? — С третьего раза?.. — уголок губ вверх ползёт. — Надеюсь твои родные не будут в обиде. Я всего лишь мельком заглядывал в их спальни в поисках твоей. — Зачем ты тут? — У меня точно дежавю, — вновь без приглашения Юнги проходит в комнату, начиная раскладывать чашку чая, мёд и фрукты. — Что ты творишь?! — не выдерживает Чимин, но тут же начинает безостановочно кашлять. — Ты себе только вредишь, — Мин подаёт воду, предварительно растворив лекарство от кашля. — Это облегчит твоё состояние. А Чимин без лишних вопросов всё глотает, потому что ему на самом деле становится всё хуже. Лекарства его состояние облегчат, а с сердцем, сжимающимся до крохотных размеров из-за странных ощущений, придётся повозиться. Юнги в этот момент присаживается на кровать, передавая чашку чая, в который точно тоже успел что-то подмешать. — Я поступил в университет своими силами, сдаю экзамены и зачёт тоже без всякой материальной помощи от родных, — сделав глоток чая, Чимин внезапно тараторит. — И этот дом, он не мой… Мой точнее. То есть неважно. Хочу сказать, что я никогда и ни о чём не просил родителей. У меня есть подушка безопасности, но я ею никогда не пользовался и не собираюсь. Именно поэтому мне нужно спокойно окончить юрфак и найти работу, чтобы окончательно стать независимым. Вот. Как-то так. И если ты хочешь кому-то рассказать обо всём, то это твоё право… Я не… — не успевает договорить, руки парня напротив резко хватают за плечи, останавливая тираду. — Я не собирался, Чимин, — заглядывают в глаза, будто в душу проникают. — И никогда не подумал бы, что всего ты добился благодаря своим родным. Потому что я тот, кто каждый божий день становится свидетелем твоих мучений, красных глаз от недосыпания, искусанных губ от вечных сомнений и переживаний. Ты не обязан что-то доказывать мне или кому-то ещё. Достаточно того, что ты знаешь обо всех сложностях, с которыми сталкивался, — дёрнув за плечи, обнимает, а Чимин вместо того, чтобы вновь отстраниться, положив голову на плечо рыжеволосого, навзрыд рыдает, остановиться не может. Он впервые плачет перед кем-то, впервые оголяет свою душу и раненой птицей предстаёт. — А если ты захочешь, то я просто буду рядом, — щекоча носом волосы, произносит Юнги, ещё больше прижимая к себе Чимина. — Прости… — шмыгая носом, только через некоторое время Чимин отходит. — За искренние эмоции не просят прощения. А теперь допивай чай и ложись. И Пак выполняет всё. Допивает свой чай и ложится, а утомлённое болезнью и откровениями сознание, выключается как по щелчку. Юнги не спешит уходить, охраняя сон парня, и, как только слух улавливает уже мирное сопение, покидает этот дом, напоследок оставив список со всеми рекомендациями, которые всегда использовал при лечении отца, когда тот простужался.

❄️❄️❄️

— Завтра будут вручены подарки. Надеюсь, все успели их подготовить, — объявляет староста. — Наша группа не может ударить лицом в грязь. — Что там известно о твоём Чимине? — подсаживается Минхо к другу с лицом мрачнее тучи. — Не отвечает на звонки. — А дома? — голос парня серьёзным делается. — Охрана не пускает, — вновь Юнги погружается в свои мысли. — Что-то не так… Уже два дня Чимин избегает его, не выходит на связь. Он перегнул палку своей заботой, напугал, пошёл ва-банк и проиграл? — Слышали?! — врывается в аудиторию сплетник группы. — Что на этот раз? — вздыхает староста, которого успели прервать. — Пак Чимин забирает документы! — Что?! — вскакивает Юнги. — Да, прямо сейчас он вышел от декана! Мина уже не остановить. Он бежит, не слышит зовущего старосту, думая только о том, чтобы успеть. Нельзя так всё бросать! Учёбу. Его.

❄️❄️❄️

Guidance — Jacob Lee — Чимин! — выйдя на улицу и заметив знакомое пальто, окликает он. — Стой! — озноб охватывает всё тело. Из-за холода. Из-за осознания, что может потерять что-то важное в своей жизни. Они играли в прятки, играли продолжительное время, а когда продвинулись на один уровень, Чимин решил поставить точку?! Парень его точно слышит, не оглядывается, намеренно шаги ускоряет. — Стой! — догоняя, хватает за руку, заставив, наконец, обернуться. — Мин, оставь меня, — Чимин резко убирает свою руку из захвата. — Зачем ты преследуешь меня?! Зачем?! — А я хочу у тебя спросить, почему ты это сделал?! Учёба и карьера — вся твоя жизнь! Нельзя брать и так необдуманно ставить крест на всё! — Откуда тебе знать, что для меня «жизнь»? Не волнуйся, найдёшь другого соперника и объекта для своих шуток. — Два дня назад всё было хорошо, что могло поменяться?! А то, что отец Чимина видел на записях с камер видеонаблюдения сына, которого обнимал парень! Видел и словами уничтожил, растоптал гордость Пака младшего, сравнял с землёй, а в конце благородно дал выбор: или он бросает это злосчастное место, или тот самый незнакомец на экране не останется на бюджете или вовсе не окончит университет. Хотя для семьи Мин — всё одно и то же. Позволить платное обучение они не смогут. — Ничего не изменилось! Тебе не понять! Не понять, каково это — видеть в глазах матери разочарование! Видеть как каждая твоя удача в учёбе — для неё очередной удар, потому что желала другой жизни для сына! — Ты прав. Мне не понять, — Юнги ни на шаг не отходит. — Моя мать никогда на меня не посмотрит с разочарованием, — Чимин не успевает фыркнуть, как парень продолжает: — Она никак больше на меня не посмотрит. Её больше нет. — Я-я… — Чимин замирает. — Я не знал. Прости… — Её давно нет в живых, — уточняет Мин. — Но ты никогда об этом не говорил… — Это жизнь. Как и ты, о своей жизни я мало говорю. — Прости… — В последнее время часто слышу это слово именно от тебя. — Прости и прощай, — Чимин отворачивается. — Никогда, — говорит Юнги и, одним движением заставив обернуться, обхватывает щёки руками и к губам своими прижимается. Вспышки внутри. Паника в карих глазах. Дыхание бешеное, неконтролируемое. Губы Юнги касаются его губ, грозясь расколоть и так покрытое трещиной сердце надвое. Чимину до жути страшно. Страшно от себя, потому что он не сопротивляется, а воля его улетучивается, оставляя один на один с тем, кто подчиняет, но не уничтожает. Пак зарывается пальцами в волосы цвета пламени, в пламя вступает и целует в ответ. Он чувствует вкус губ парня напротив, а вместе с тем будто впервые пробует жизнь на вкус. Ощущение тела, прижимающего его к себе, беспорядочное и отчаянное движение губ и языков кружат голову, повышают температуру вокруг в этот морозный день, окрашивая щёки в алый. Его целует парень. Его сжимает в объятиях Мин Юнги. Так неправильно, но так хорошо. Отец был прав, он другой. Плевать. Пусть ненавидят, пусть пальцем показывают, пусть бесстыдным считают. Пусть-пусть-пусть. Зато он счастливый, в эту секунду безумно счастливый. После слов отца Чимин не мог здраво мыслить, страх, что из-за него испоганят чужую жизнь, затмил разум. Но сейчас он знает, что ответит, знает, как постоит за себя и за Юнги. Они самозабвенно целуются прямо на улице, где их может увидеть каждый прохожий. Но парни не тревожатся ни о чём и ни о ком, оказываясь в другом мире, как по волшебству утянувшем только их двоих. И сгорают они вдвоём. Не от стыда. От разгорающегося внутри желания и разливающего вином по телу наслаждения. Не смотрите. Закройте глаза, если неприятно. Не тревожьте того, кто считал себя самым одиноким человеком на свете, не мешайте тому, кто хочет сделать этого человека самым счастливым в этой вселенной. — Ты подготовил мой подарок? — Очередная игра?.. — Чимин делает шаг назад. — Всё это твоя очередная игра?.. — Я могу играть в любые игры, Пак Чимин, — Юнги берёт его ладонь, начиная греть в своих руках. — Но в любовь я не играю. — В л-любовь?.. — Ответь на мой вопрос. Мой подарок готов? — Ещё как! — обиженно выдаёт Чимин. — Давно! — Отлично! Ты не сходишь со мной на свидание? — Я-я? — Пак начинает заикаться. — Только не говори, что… — Хорошо быть замом главы студсовета, в руках которого программа по распределению ролей. — То есть ты знал, что станешь моим подопечным? Да ты знаешь кто?! — Таким некрасивым становишься с красным клювом, — щёлкает по носу Юнги. — Да иди ты на три буквы! — Посылаешь меня? Надеюсь, хотя бы в зад! — Мин поднимает глаза к небу. — В суд! Заодно практику пройдёшь! — Обломал такую прекрасную шутку про твой не менее прекрасный зад. — Давно ты?.. — Чимин, находясь в состоянии эйфории, мало что соображает. Только утром он думал, что всему пришёл конец, не успев начаться. А сейчас ему признался в любви парень, о котором он и не мечтал?.. — Давно, Чимин, — Юнги хватает за затылок и прижимает парня к своей груди. — Я не забрал документы. Декан дал время подумать, — произносит Чимин и совсем на шёпот переходит: — И я давно… — если бы не ветер, то Юнги вряд ли услышал.

❄️❄️❄️

— Так мы идём на организованное тобой свидание? — подойдя к дому Чимина, спрашивает Юнги, так и забыв отпустить его руку. Так теплее, и перчатки не нужны. — М-м… Ты знаешь… Я хотел придумать кое-что оригинальное. — И? — Не смогу пойти, — бровь Мина выгибается дугой. — Я боюсь высоты… И не люблю живых водных обитателей… — Ты что там устроил? — Dinner in the Sky, — улыбаясь, хлопает ресницами Чимин. — Ясно. И я совсем не удивлён. Если честно, ожидал худшего. Отправим туда Минхо и Соён, а я придумаю что-то другое. — Соён? — Парень хочет испытать свою удачу. Да и ему надо скорее выбросить из головы Хан Хеджу. Только убери из меню всё, что ты успел заказать. Боюсь, живых водных обитателей и они не оценят. — Ну я же обещал тебе запоминающееся свидание… Can't Help Falling In Love DARK — Tommee Profitt feat. brooke — Чимин! — голос отца позади вздрогнуть заставляет. — Отойди от этого парня! — Отец? — Чимин? — от такого тона мужчины Юнги на секунду столбенеет, а в следующую, замечая, как начинают дрожать руки парня, тут же шаг вперёд делает, беря ладонь в свою, но Пак отдёргивает. — Чимин?.. — Сейчас же возвращайся в дом. Нам предстоит серьёзный разговор. Чимин делает шаг. Юнги не чувствует ног. Его приняли и от него же так быстро отказались. Только потом понимает, что парень пошёл не в сторону дома, а направился к родителям, остановился прямо напротив отца. — Я не ушёл из университета и не уйду. Я не оставлю свою мечту во благо вашим необоснованным идеям. Я получу образование, устроюсь на ту работу, которую я пожелаю. Буду общаться с теми, с кем захочу, а не с кем положено и выгодно. — Пак Чимин, или ты сейчас же прекратишь, или можешь забыть дорогу до этого дома! — на шее Юнги тут же напрягаются желваки от этих слов, становится чуточку яснее, откуда такие страхи у Чимина. Но вмешиваться парень не спешит, понимая, что этот разговор начал Пак, а, значит, готовился к нему. — Я не прекращу и дорогу до дома тоже не забуду, потому что это и мой дом. Дом по праву. — Сколько «я» успел насчитать в твоих словах! В твоём юрфаке учили подобному? Ты видишь, что несёт твой сын? — зло шипит на жену, которая ошарашено смотрит на происходящее, но никого не поддерживает. — Нет, отец. Жизнь научила. Дом — не твоя милость. Тебе придётся свыкнуться с той мыслью, что я часть семьи Пак. Прости, но семью не выбирают. Ни я вас не выбирал, ни вы меня. — Да что ты?! — рукой замахивается, но не успевает Юнги подлететь к нему, как сам старший Пак медленно опускает её, продолжая смотреть в глаза Чимина. Внутри что-то щёлкнуло в тот момент, когда мужчина осознал, что мимика на лице сына не поменялась, он болезненно улыбался, ожидая удара, и продолжает улыбаться. — Прошу успокойтесь, — не выдерживает женщина, вставая между ними. — Я спокоен, мама, — уголок губ парня никак не опускается. — Всегда был спокоен. Просто-напросто устал быть невидимкой в собственном доме. Захотел получить какие-то очертания. Отец, — через плечо женщины смотрит на застывшего Пака. — Ты мечтаешь о том, чтобы я занялся компанией. Подумай хоть немного. Ведь мои мечты не противоречат твоим. Что плохого, если я добьюсь того, что займу когда-нибудь должность начальника юридического отдела в твоей же компании. Что плохого обо мне скажут твои друзья? Смотрите, этот парень добился высокой должности сам? Вот позор? Так? Отец его не отвечает, лишь мышцы лица напряжение выдают. — Или твоя проблема в том, что мне нравятся парни, — впервые кто-то озвучивает, но никто не удивляется. — Тогда, надеюсь, ты когда-нибудь поймёшь, что это не проблема. А если и проблема, то только моя. — Дорогой, давай вернёмся в дом, — просит женщина. — Надеюсь вы не обидитесь, если Новый год я проведу не с вами? — Делай что хочешь, — бросает Пак и вместе с женой скрывается за воротами. — Я даже не спросил, можно ли мне с тобой провести Новый год… — Чимин обращается уже к Юнги. — Если бы не сказал, я бы сам выкрал тебя в новогоднюю ночь, — подходит к нему Мин. — Спасибо тебе, Юнги… — слёзы выбираются наружу. Чимин плачет и смеётся, а Мин, не найдя нужных слов, обнимает. Так крепко, как только получается. — Чимин, я не смогу дать тебе больше того, что ты имеешь. У меня нет дорогих машин, нет двухэтажного дома с охраной, — зачем-то Юнги решает уточнить очевидное. — Ты дал мне больше, чем можешь себе вообразить, — глаза парня сверкают. Он, наконец, свободен. — Тепло, о котором я мог только мечтать, живя в царстве вечной зимы, с ледником внутри.

❄️❄️❄️

Just Us — Jonathan Roy Идеальное свидание — не только место и развлечения. Идеальное свидание — это настроение и желание двоих людей проводить время вместе. Идеальное свидание, в конечном счёте, — это люди. Чимин и Юнги не находятся на крыше шикарного ресторана, не едят изысканные блюда, не пробуют дорогие вина. Они расположились в какой-то маленькой кафешке рядом с катком, где провели долгое время, смеясь и веселясь, как в последний раз, да так, что щёки до сих пор болят. Пьют обычный чай, жалуясь на то, что Юнги бы приготовил вкуснее, уплетают за обе щеки горячие пирожки, то и дело забывая дуть на них, чтобы хоть немножко остыли и не обжигали нёба и язык. После они решают пройтись по новогодней ярмарке, подходят чуть ли не к каждым прилавкам и домикам, пробуя предложенный горячий пунш, свежеиспечённую выпечку в форме новогодних игрушек и зверюшек. — Я скоро сам пряником стану, — жалуется Чимин, но довольно кусает голову пряничного человека, пока Юнги пытается отломать хотя бы ноги, раз с руками кое-кто уже управился. Повсюду царит настоящая сказка с ароматом глинтвейна и имбиря, корицы и апельсина. Сказка, в которую Чимин перестал бы верить окончательно, если бы не Мин Юнги — обычный парень, играющий на его нервах как на гитаре. Доигрался, но Пак не смеет жаловаться. Пока вокруг зажигаются фонари, пока включаются развешенные гирлянды и огни над павильонами, Чимин, как бегающие рядом дети, светится изнутри. — Красиво! — восклицает Чимин, поднимая глаза и следя за снегом под светом фонарей. Падающие хлопья предстают чем-то волшебным, нереальным, а не обычным природным явлением. — Красиво, — соглашается Юнги, смотря вовсе не туда. Они ещё молоды, у них достаточно времени насладиться обществом друг друга. Но Юнги обещал заполнить трещины Чимина светом, и он уже начал воплощать в жизнь желаемое. «Один плюс один никогда не будет один. Ты больше не будешь один», — думает он, беря руку Чимин под удивлённый взгляд того.

❄️❄️❄️

— Скорее, Юнги. Что же вы так медлите! — зовёт отец рыжеволосого. — Молоды они, дайте им провести время друг с другом, Хонг-джи, — расставляет тарелки мадам Девика. А мужчина никак не комментирует. Всё видит и понимает, не осуждает. И он, и мадам Девика потеряли любовь, и знают ценность этого слова, знают, как сложно обрести и не упустить. — Нас зовут, — сообщает Чимин. Он не знает, примут ли его родители, наконец его таким, каким он есть. Но точно уверен, что больше не будет бороться за их любовь, потому что за родительскую любовь не борются. Примут — прекрасно. Нет — он ни в чём не виноват. Он не знает, что будет завтра. С кем и где он проведёт следующий Новый год. Его цель — быть счастливым в сию секунду. И он счастлив. Счастлив находиться в объятиях того, кто подал ему руку и вытащил из той ямы, которую он для себя подготовил, а потом каждый год всё глубже закапывал. Сейчас же внутри него непривлекательная маленькая гусеница, иногда напоминающая о желании любить и быть любимым, благодаря Юнги превратилась в самую красивую и большую бабочку. — Подожди, — нехотя отпускает Мин. — Ты так и не получил подарок от своего Тайного Санты. — Меня же не было в тот день, когда раздавали подарки. — Подарок у меня, — подходит он к прикроватной тумбе, доставая что-то, обернутое в праздничную упаковку. — Только не говори, что и моим Тайной Сантой был ты? — Извини, но желание узнать о загаданном подарке было велико. Да и из-за того, что ты не нажал в программе «подарок получен», я вновь оказался на втором месте в рейтинге. — Нечего жаловаться. Ты вообще снова воспользовался своим служебным положением. Значит, это одна из книг Стивена Кинга, — качая головой, принимается разрывать упаковочный пакет. — Надеюсь, понравится. — «Страна радости»! — Читал? — Читал. — Тьфу! Надо было не только автора указывать, но и хотя бы список прочитанных книг! — возмущается Мин. — Спасибо, — Чимин сам наклоняется, целуя парня. — Спасибо, Юнги. Знаешь, тут есть одна интересная цитата, — начинает листать книгу. — Вот эта: «Люди думают, что первая любовь — сплошная романтика и нет ничего романтичнее первого разрыва. Сотни песен сложили о том, как какому-то дураку разбили сердце. Вот только в первый раз сердце разбивается больнее всего, и заживает медленнее, и шрам остается самый заметный. И что в этом романтичного?» — Я не разобью. Обещаю. — Верю, — говорит Чимин у самого уха парня. — Я как раз хотел сказать, что мне повезло со своей первой любовью. — И последней! Идеальнее тебе никого не найти! — Идиот, — смеётся Чимин. — Не найти… Я люблю тебя, — произносит в тот момент, когда на улице взрываются фейерверки и доносятся счастливые возгласы соседей. — И я, Пак Чимин. Безумно люблю…