Аромат цветущей сакуры

Пароход прибыл в 11:32. Покончив с завтраком медики приняли из рук кондуктора полученные багажи, и спустились к стойке регистрации. Вот она Япония! Страна сохранившая весь свой культурный колорит, изобиловавшая архитектурой и свойственным только ей непередаваемым нравом. Страна великих самураев ни одно десятилетие чтивших кодекс бусидо, и оказывавшие влияние на всю японскую жизнь. В небольшой каморке местного морского управления доктор Гиммлер долго изъяснялся на японском с начальником береговой охраны, и объяснял цель поездки. Невысокий японец в темной форме и фуражке с золотой эмблемой восходящего солнца утвердительно кивнул, и направив взгляд в сторону Даниеля Кинга, подозрительно что-то спросил у старого немца. "Неужели я так плохо выгляжу? Имейте совесть, я даже побрился!"—подумал медик и заворожённо посмотрел на местный рыбный магазинчик. Он был оформлен в традиционном японском стиле минка (民家) —представляющий собой деревянный домик постройки Гассё-дзукури. Старичок повар умело разделывал крупного тунца, и что-то громко выкрикивал. Вокруг столпилась толпа изработяг, моряков, желающих закупиться морскими деликатесами, и попутно заигрывающими с девушками в разноцветных кимоно. Гиммлер коснулся плеча Кинга возвращая его в реальность, и указывая на документы сказал: —Вот твоя прописка. Пришлось выдумать красивую легенду о том, что ты путешественник без документов, оказавшийся на краю и без гроша в кармане. —Пусть так, а то мне уже показалось что этот господин снесёт мне голову своим самурайским мечом — Даниель усмехнулся, но не без тени испуга. —Самурайские мечи давно запрещены, а подобные сабли называют"Кью-гуто", но я не об этом. Проедем немного по городу вплоть до гостиницы Рё-син. Нас там будут ждать. Центральный город Наха изобиловал населёнными кварталами, а свечение бумажных фонариков грело душу. По улицам расхаживали знатные особы в европейских костюмах, но так же сохранялся колорит японской истории заключающийся в кимоно, и традиционных таби. Казалось Япония поделена на два лагеря — одни приняли европейские стандарты и жили настоящим, а другие казались иллюстрированными гравюрами сошедшими с учебников истории. Всю картину дополняли жандармы в тёмно-синих формах с мечами наперевес и пистолетами намбу 26 типа, с виду напоминающие револьверы. Автобус остановился на перекрёстке между местной аптекой и гостиницей. Первым делом, Гиммлер и Даниель закупили всё необходимое из средств индивидуальной гигиены, и медицинские приспособления. Кинг всё ещё нуждался в перевязках, а доктор в драгоценных таблетках от сердца. Приняв пару штук и запив их водкой из металлической фляги, старый доктор вводил непосвященного во все тонкости японской культуры молодого ассистента. Гиммлер ван Хаузен впервые посетил Японию будучи ещё молодым практикантом. Вместе с немецкой делегацией врачей высшей категории они проводили экспериментальное лечение тяжёлых заболеваний в префектуре Кагосима, на острове Кюсю. После подобных учений, и успешного сбора крови больных, немец отправлялся гулять по ночным улочкам и японским забегаловкам, ища с кем бы поиграть в карты на деньги. Проигрывал много, но успешно избегал трёпки за долги. Сейчас, рассказывая достаточные подробности о жизни японцев и их быте, он резко останавливается на центральной площади и указав пальцем говорит Даниелю: —Es ist wunderschön! — воскликнул доктор поправляя спадающие очки — Это мой друг великий замок Сюри! В проекции замок напоминал овал, окружённый крепкими каменными стенами. Предположительно он был построен в эпоху Санзан Когда Сё Хаси объединил три окинавских княжества и основал королевство Рюкю, он в 1429 году сделал Сюри своей резиденцией. И Сюри пребывал королевской резиденцией на протяжении 450 лет. Город же, выросший вокруг замка, стал крупным торговым и культурным центром. Замок несколько раз сгорал и восстанавливался. Он был самым красивым и величественным зданием всего архипелага Рюкю. Сооружение и впрямь было величественным, в нём скрывалась многовековая сила, тайны дворцовых интриг, и конечно же многовековая история. Даниель молча восхищался данным сооружением, пока неизвестный мужчина в серой шляпе и такого же цвета костюме, стоявший недалеко от церемониальных ворот Сюрэймон, на ломаном немецком языке не прокричал: —Прекрасный вид не так ли? — он начал подходить ближе. В одной руке он держал трость с набалдашником в виде цветка сакуры, а в другой слегка потёртый портфель с неизвестными Кингу иероглифами. При виде таинственного джентльмена, немец расплылся в улыбке, и торжественно обнял незнакомца. Они подошли к растерянному Даниелю Кингу, и фон Гимлер приветственно сказал: —Мистер Кинг, позвольте предоставить вам профессора Токийского медицинского университета господина Татцуо Дзиикаву! — и все трое пожали руки — Дзиикава согласился помочь нам в столь "неизвестной" для нас Японии, и пообещал сопровождать нас. —Очень приятно господин Дзиикава. —Гиммлер переводил каждое слово Даниеля на японский — Позвольте и мне представиться, я… —Пленник. — перебил японец проводя рукой по подбородку — Я весьма удивлён и даже благодарю великого Будду, что вам удалось пережить все те ужасы. Вы человек большой выдержки, а это качество только украшает мужчину. Гиммлер перевёл всё слово в слово. Даниель слегка опешил, но взяв себя в руки ответил: —Я выполняю долг перед ранеными и отрешенными господин Дзиикава, и буду готов погибнуть за тех, кто действительно нуждается в помощи. Татцуо Дзиикава коротко улыбнулся, и похлопав Кинга по спине, указал в сторону своего автомобиля. Шофёр любезно открыл дверь своему господину, и усевшись компания под гул мотора растворилась в сгущающемся тумане прекрасных видов Окинавы.