Четвертое по счету

На самом деле Гилберт не прогнозист и совсем не прагматик, но мировой кризис прошедших лет его рук дело!   Перед сменой работы, Байльшмидт стал активно следить за чемпионатом мира, что привело к победе русских над испанцами, но чуть поотвлекавшись на симпатичного работника по имени «Иванушка», заметил катастрофический проигрыш россиян от тех же испанцев. Совсем забив на это, и, наконец начав устраивать личную жизнь, мир покатился к экономическому кризису. Увы, оказалось, что брат Иванушки — президент компании, в которой работал Гилберт, он, заметив смущающие обращения к Брагинскому, наподобе: «эй, цыпа давай поужинаем сегодня в кафе на углу, а потом к тебе домой» совсем не оценил рвения сблизиться с его родственничком и выпер его без гроша на улицу и этим усугубил мировой кризис… Безработный Байльшмидт встретил июнь месяц в статусе «отдыхающего». В комплекте с этим статусом шли каждодневные пьянки и гулянки в барах, в одном из которых он встретил того самого Ивана, по пьяне затащив в постель, но наутро встретив лишь холодную часть постели. В общем результат месяца довольно плачевный: ужасное подводное землятресение и цунами 26 декабря, погубившее 230 тысяч человек, совсем ашалевший Гилберт не думал, что было бы если Иван все-таки остался, а потом их вместе застал разъяренный братик Иванушки. В общем, за мелкие инциденты Гилберт не чуствовал вину, так как позже его специальностью стали глобальные, социальные и экономические катаклизмы, которые сопровождались постоянными звонками от Людвига, он уверял, что Байльшмидту-старшему необходим отдых на Черном море, а после долгожданного отпуска, приехать в родную Германию и провести остаток лета с ним. Выбрав из двух зол меньшее, Гилберт полетел в Сочи.  Неприятности начались уже в самолете. Оказалось, что 20-летний Иван Брагинский тоже летит отдыхать на Черное море со своим братом и это не самое худшее, что произошло во время отдыха. Уверявший в необходимости отпуска — Людвиг, долго извинялся за пустоту на пляже и не самой теплой погоде на лазурном берегу, поэтому семья Брагинских выдержала только неделю скучного отдыха и сбежала в Москву, оставив чахнуть Байльшмидта одного. Не сильно расстроившись, 11 сентября Гилберт встретил в Херсоне, у давнего знакомого и единственного нормального одноклассника. Бедный нью-йорский торговый центр, бедные пассажиры погибших авиалайнеров. А поехал на Лазурный берег Гилберт потому, что отдыхал там раньше, в июле 2000 года вместе с младшим братом. Жалко, что в это время затонул корабль «Курск». К тяжелым годам страны Байльшмидт тоже приложил руку. Тогда, в конце июля, Гилберт уехал отдыхать в Баку и уже там узнал, что нужно срочно возвращаться и спасать те гроши, что лежали у него в банке. Гроши спас, но не все, приключилось ещё одно несчастье — работу потерял, там платить перестали. Благо с пруссаком связался Иван, предложил место в компании и заверил, что разногласий с его братом больше не будет. Как раз тогда был декабрь, и жизнь страны начала свою стабилизацию. Поводя итоги, альбинос заметил, что совпадений накопилось уж слишком много. Впервые сопоставив все факты, пришло озарение уже во время проишествия с Чернобыльской АЭС. Тогда планировав приехать в Киев и погулять пару деньков по столице, а потом отправиться в молодежный комсомольский спутниковый лагерь «Славутич», что находился в городе Канев, день отъезда не задался с самого начала для Гилберта и всех пассажиров бакинского поезда — он застрял у Белой Цервки на целую вечность. Говорили, случилась какая-то жд катастрофа. После многочасового ожидания, приехал Байльшмидт в столицу обозленный на весь мир, в час ночи. Ну а пол второго разразился Чернобыль. Гилберт тогда выходил из номера в Каневе и встретил Ивана, предложил прогуляться на первомайской демонстрации, пили они тогда очень много красного вина и болтали про жизнь, веселились как в последний раз. Может именно хорошее настроение и пьянка до утра, спасли страну от худшего. После этого проишествия и появления возможности видеть Ивана Брагинского спящим дома, под боком, Гилберт всерьёз задумался о странных совпадениях его отдыха и сопутствующих катастроф. Кажется на плечах пруссака держится порядок мироиздания. Ему думается, что таких как он — не очень много существует, так называемых атлантов. Когда кто-то из крутых атлантов уходит в хаос отдыха или целая группа их (в купе с Гилбертом) миропорядок ломается.