Тень

Как только Скарамучча переступил порог дома, ему в глаза бросилась тонкая полоса света, что проглядывалась из-под прикрытой двери на кухню. Кроме этого, в прихожей стояла чужая пара женской обуви. Скарамучча уверенным шагом направился в сторону кухни, и, распахнув дверь, на свое удивление, он увидел лишь полуспящую за столом Яэ Мико. Она спала чутко, и от еле слышной возни Скара резко подорвалась с места. — Твою ж мать! Напугал. — выругалась женщина, усмехнувшись от своей же фразы. — А мать, кстати, что-то долго из магазина не возвращается. Не встретил ее по дороге? — Не встретил. — Скар набрал себе в стакан воды и собирался уже уходить, но в голову Мико какого-то черта взбрело схватить его за локоть и посадить за стол. — Я покушать принесла, ты будешь? — Ничего я не буду, дай мне спокойно уйти к себе. — Скарамучча настолько устал, что даже не мог в полной мере проявлять свою привычную агрессию. Это как раз-таки и смутило Яэ. Она с подозрением посмотрела на парня, потом на его зрачки и выдохнула. — Чего ты такой невеселый? — она закинула свою руку на его плечи и приобняла. — Поделись с самой близкой подругой семьи… — Блять, ты же еще трезвая, что за херню ты несешь? — резкое отвращение пробрало до костей, но Скар сдержался. Ему действительно было хреново, но это совсем не тот случай, когда можно высказаться человеку. Это же Мико. Ее Скар знает уже давно. Что бы он ни сказал, все передастся в лучшем случае только Эи. Хотя, это еще как посмотреть, в лучшем или худшем. — Просто вижу же, что нос повесил. Не будь таким грубым. А рассказать хотелось много о чем. И о Дотторе, о том чертовом далеко не законном договоре. Хотелось поговорить о своей любви и глупой наивной привязанности к человеку, которого скоро придется выкинуть из своей жизни. Хотелось обсудить всю эту взрослую херню, как вообще жить эту жизнь, как бросить человека, как смириться со своей участью. Если бы кто-то мог ответить Скару на все вопросы, он бы точно стал самым счастливым человеком на земле. Но ему оставалось лишь прокручивать их в своей голове, давить и так себе на больное, убиваться и в конце концов сойти с ума. — Я хочу вырвать себе сердце. — тихо произнес Скар, после весьма долгого молчания. — М? — Яэ уплетала за обе щеки принесенную ею же еду, и уже даже не обращала внимание на сидящего рядом подростка, который вроде как очень спешил уйти к себе в комнату. — Забей. — Я слышала, просто не поняла тебя. — она пожала плечами. Яэ вообще была человеком со своими странностями. Она умела быть глупой, где это потребуется, умела умничать, могла вечность подстебывать человека, даже доводя того до истерики, а потом наоборот, могла выслушать и дать огромную порцию поддержки, какой человек не ощущал никогда. В общем, за свою жизнь женщина научилась очень хорошо подстраиваться под ситуации и под людей. Методом проб и ошибок, она находила подход к каждому. Так сильно ей хотелось всем угодить не в ущерб себе, что теперь Мико сама и не совсем понимает, где ведет себя искренне, а где нет. — Мне нужно бросить того, кого я, кажется, очень люблю. — Скарамучча с интересом наблюдал за реакцией женщины, ожидая логичного вопроса. Наверное, сейчас она спросит, почему и для чего ему нужно кого-то бросать. Яэ лишь усмехается, словно читая его мысли. — Оборви все связи, так проще. Я бы поступила так. — Почему? — Скар мотает головой, осознавая, что сам задает этот вопрос. — Ох, я просто знаю, о чем говорю. — на секунду женщина как будто о чем-то призадумалась. — У тебя сигареты есть? — Тебе такие не понравятся. — Давай-ка любые, а то расскажу твоей маме, что ты куришь. «А она не в курсе как будто…» — пронеслось в мыслях у Скара, и он сходил к себе в комнату, чтобы принести оттуда неначатую пачку горьких сигарет. Девушки такие не курят. По крайней мере, так думалось Скару. Он уже понял, что его ожидает какая-то долгая и скучная сопливая драма из уст Мико. Но почему-то ему даже хотелось это услышать. Возможно из-за осознания, что он точно также через лет десять будет рассказывать кому-то уже свою историю. Свою «сопливую скучную драму». — Я, вообще, ни о чем не сожалею, сразу говорю. — поджигая сигарету, произнесла Мико. — Если бы я не бросила первой, бросили бы меня. — Странная логика. — Когда понимаешь, что конец неизбежен, лучше первой всадить в спину любимого нож. Скарамучча абсолютно не понимал этого. Он уже готов был начать спорить и ругаться, но усталость… усталость была сильнее. Парень решил просто раз в жизни молча послушать, не вставляя в диалог свое «Я», свою точку зрения засунуть куда подальше и выслушать. — Дело тогда шло к осеннему призыву. На дворе лето. Гулянки, дачи, шашлыки. Ммм. Молодость. — она усмехнулась. — Это было хорошее лето. Даже очень хорошее, но на протяжении всех этих трех месяцев я знала, что брошу этого человека. Ну не хотела я ждать его с армии, не хотела быть как эти дуры с календариками. Хранить себя ради него полтора года. А он, кстати, любил меня безумно. Я думала, что не люблю его так же. Я свободы хотела. Вынашивала все лето план по тому, что же скажу ему, перед тем как бросить. И знаешь, я решила, что связи надо обрывать полностью. Я сейчас говорю не о том, чтобы молча исчезнуть из его жизни. Я имею в виду, что нужно делать так, чтобы он тебя возненавидел. Да-да, выставить себя сукой. Люблю делать людям больно. «Да ты конченная», — подумал Скарамучча, но озвучивать не стал, как минимум потому, что сам такой херней болел. — А я ему еще и изменила! Нахуй вообще этих мужиков слать нужно. Повисло долгое и напряженное молчание. — И все равно скучала. — сказала тихо Мико. — Ну, так, немного. Лето же хорошим было, и он был неплох. А я и не знаю, любила или нет, это все так сложно. Много у тебя еще сожалений будет. И от этого стало невыносимо грустно. У Мико ситуация не такая: бросить того человека было лишь ее прихотью. Скарамучча жертва обстоятельств. Что ему сделать? Он не знает, как обхитрить Дотторе. Он совершенно не знает, что делать. Он ощущает себя тем самым парнем Яэ Мико, который был не виноват в том, что ему надо уйти в армию. Который любил ее всем сердцем, как Скар полюбил Казуху. Послышался проворот ключа в замке. Пришла Эи. Скарамучча ощутил легкое волнение. — Чего ты так долго? — протянула Яэ, радостно махнув женщине рукой, когда та оказалась на кухне. Между Яэ и Эи была колоссальная разница в настроении, исходящем от них. Райдэн была чем-то раздраженной, как обычно, а Мико расслабленно-веселой. Хотя чувствовалась нотка грусти в ее голосе. — Уроды на улицах достали. Я поэтому говорю тебе, Скарамучча, не шастать по улицам поздно ночью. — она бросила убийственный взгляд на сына, пока тот глупо пялился в одну точку на столе. — Да ладно тебе, у сынишки твоего первая любовь, и так ему тошно, еще ты со своими нравоучениями. — Мико потрепала парня по волосам. Тот отмахнулся от ее руки и отсел подальше, глядя как на предательницу. — Первая любовь? Та, с которой он тут пиво распивал на этой самой кухне? Смазливый и наглый парень. Не вижу тут повода страдать. — Райдэн начала раскладывать на столе свои покупки. Медленно доставала из пакета сначала нормальные продукты, а потом и бутылку любимого вина. Яэ сидела в ступоре. — Э? Парень? — она посмотрела сначала на Эи, а потом на Скара. Тот лишь пожал плечами, собираясь скорее смыться в комнату, пока Эи не вспомнила, что забыла отругать его. Оказавшись, наконец, в своей комнате, Скарамучча подумал, что на кухне явно будет проходить обсуждение его личной жизни. До жути захотелось поделиться всем происходящим. Они все ведь думают, что у Скара тут простая школьная интрижка, какая бывает почти у всех в школьные годы, а у кого такого нет, те страдают потом об утраченном моменте. Но Скарамучча сейчас буквально в жопе. Он не понимает, насколько опасным может быть Дотторе, что он может ему сделать за любой неверный шаг и, самое главное, как черт возьми оборвать с ним связи. Если бы можно было сделать все так, как провернула Яэ со своим бойфрендом, было бы проще. Это просто больно. И от боли этой не хочется жить вообще. Лежа на кровати и глядя в потолок, Скар думал о всем, что случилось с ним за этот учебный год. Он вспоминал первый школьный день, когда и увидел Казуху. Тогда ему пришлось столкнуться с внутренней гомофобией, со страхом, с чувствами. Впервые, приходя домой, он не бездумно втыкал в потолок. Впервые, кто-то поселился в его мыслях. Хотелось строить сюжеты, думать о взаимодействиях, думать о будущем, представлять свою встречу с Казухой при других обстоятельствах. Сны… Скарамучче не так часто они снятся, но те, что были с Казухой, заставляли его провести в дýше лишние десять минут, вспоминая все фрагменты ушедшего сновидения. И Скар никогда не думал о причинах своей любви. Он не думал, чем именно ему понравился Каэдэхара. Разве нужны причины, чтобы ощущать дикое влечение к человеку? Почему-то все кажется сном. И вот-вот Скар проснется. Не будет больше всех этих моментов, не будет физической близости, не будет его. Из всех этих гнусных мыслей Скара вытащил телефонный звонок. Сердце тревожно забилось, но стоило взглянуть на экран, как душа сама собой успокоилась. Это всего лишь Казуха. — Уже соскучился? — саркастично произнес Скарамучча, прижимая телефон к уху. — Да, неимоверно. — по ту сторону послышался смех. — Я предупредить хотел, что мы завтра не встретимся. И в понедельник в школу я не приду. Мне нужно съездить к Бэй Доу, ты же знаешь, она занимается сбором документов для поступления, и там кое-что от меня требуется. — О, так давай я с тобой. — не долго думая предложил Скарамучча. — Нет, давай-ка ты будешь прилежным учеником и не будешь прогуливать школу просто так. Я и без тебя доеду. Скарамучча почему-то интуитивно чувствовал, что ответ на его предложение будет отрицательным. — А чего так внезапно? — спросил он, уже просто для того, чтобы подольше повисеть с Казухой на трубке. — И такое случается. Я тебя не разбудил? — Нет, вообще нет, я даже готов вернуться к тебе пешком. — С головой не все в порядке. Они оба не хотели спать. Возможно, тревожились, думали о неминуемых событиях, а может и просто, бывает такое, что сон не идет. Главное, что вместе. Вместе сидели несколько часов и болтали о ерунде. И если бы их спросили, о чем же они так долго разговаривали, ни один бы не смог толком ответить. Наверное, обо всем и ни о чем сразу. Хотелось наговориться.

***

Все следующие два дня Казуха сидел дома. И никуда он не уезжал. Ему было тошно от себя, и это совсем не то, чем стоит забивать голову, когда на носу экзамены. Занимаясь рефлексией все эти дни, Казуха пришел к выводу, что он запутался в себе как никогда. Собственное сердце перестало четко отвечать на вопросы. И вариант, как разобраться с этим невыносимым кошмаром был один. Но для начала Казухе нужно было мнение со стороны. — Что значит «как раньше», не понимаю. — Сяо бесстыдно курил прямо в квартире, на что Казуха ему добро не давал. Но все равно стерпел. От одного раза ничего же не случится, и он определенно хорошо проветрит потом всю квартиру. — Я хочу, чтобы Скарамучча снова меня ненавидел, чтобы когда я уехал, он смог быстрее меня забыть. — Ты упускаешь важную деталь. — Сяо сощурился. — Скарамучча тебя не ненавидел. — Да, но… — Но? Ты хочешь, чтобы он проявлял к тебе агрессию? Или что ты, блять, хочешь… — Сяо уже в край запутался. Ему лень было разбираться в чужих проблемах, но раз уж он уже согласился, приходилось вникать во всю. — Хочу съебать от него, и чтобы он меня быстро забыл. — А сам-то забудешь? — Не забуду. Казуха был первым в жизни Сяо человеком, который с такой легкостью признал столь жестокую правду. Это вызывало уважение. — Что бы ты ни сделал, все будет хуйня. — Да, но, если я ничего не сделаю, будет хуже. — согласился Казуха. Он давно уже все для себя решил. И в этот же день, это был понедельник, вечер, Казуха написал Скару о том, что им нужно встретиться в сквере. Скарамучча и так собирался сегодня ехать домой к Казухе, поэтому удивлен не был. Только на встречу он шел, как на страшный суд. Плохое предчувствие было. Оно в принципе сопутствовало парню весь месяц. Да и вообще, вся его жизнь была наполнена плохими моментами, может пора было уже смириться? Завидев силуэт своего парня, Скар не сдержался и сорвался на небыстрый бег. Хотелось поскорее обнять, прогуляться, может выпить. Хотелось сказать о том, как скучал. Не хотелось расставаться… Близился май. Скарамучча обнял парня со спины, но тот абсолютно не ощутил эффекта неожиданности. Казуха лишь коснулся его руки и мягко отстранил от себя. Он развернулся и положил свои ладони на чужие плечи. — Скарамучча… — Блять, я тебя пиздану, если ты начнешь мне сейчас затирать про свое ебучее поступление в другой город и то, что ты поэтому хочешь расстаться. Казуха немного удивился такой проницательности, но виду не подал. Было логично, что они оба понимали еще в самом-самом начале, что Казуха не сможет взять к себе Скарамуччу. Не сможет уехать вместе с ним. Только успокаивал пустыми словами. — Не поэтому. — тихо произнес он и присел на лавку. — Но действительно… Скарамучча, ты же помнишь, как все начиналось? — Ты о чем? Казуха мягко улыбнулся и немного подвинулся, как бы приглашая Скара присесть, но тот принципиально остался стоять, глядя на него сверху вниз, прожигая взглядом и чувствуя, как поток собственных мыслей овладевал им. — О том, как мы с тобой начали встречаться разумеется. Скарамучча напрягся. Ему все еще казалось, что Каэдэахара несерьезен, что он просто понесет какую-то чушь и они вместе пойдут гулять по парку. — Ну? — Ты серьезно подумал, что избил меня, а на следующий день я соглашусь с тобой встречаться от искренней любви? — Конечно нет. Но я же следил за тобой все это время и видел все перемены в тебе. Со временем ты меня полюбил. Прекрати уже. Это правда. Казуха не думал, что услышит это со стороны. И ведь правильно говорят, что сердцу не прикажешь. Действительно же полюбил. Полюбил того, кто избивал и травил его. — Я просто привык. Мне не хотелось, чтобы ты снова срывал на мне в школе свой гнев. Вот и все. — Казуха, зачем ты пиздишь мне сейчас. Уебывай в свой медицинский университет, но не ври хотя бы себе. — было больно это произносить, но Скарамучча порядком взбесился от желания Казухи выставить все так, словно с его стороны не было никаких чувств. — Вот видишь. Я тоже для тебя ничего не значу. Слава Богу. «Ничего для тебя не значу». Скарамуччу эти слова ударили в самое сердце. Неужели Казуха правда так считает? А если он и специально, то явно перегибает палку. Скарамучча полностью ему открылся, а тот смеет что-то говорить о значимости. — Ты издеваешься? — с нервной усмешкой спросил Скар, но, получив в ответ отрицательный кивок головой, разозлился в разы сильнее. Он схватил парня за предплечье, хотя изначально не планировал решать вопрос грубой силой. Он вообще не собирался больше применять ее в отношении Казухи, но от его вранья сносило крышу. Каэдэхара правда не боялся больше Скарамуччу. Он держал свой невыносимо тяжелый взгляд на парне, даже когда тот тащил его в сторону. Скар швырнул его на траву, а сам уселся на нем сверху и не долго думая врезал кулаком по лицу. Вышло сильно, вышло не так, как задумывалось, но уже поздно. — Ну что? Выбилась вся дурь? Просто прекрати, Казуха. — Что прекратить? Я тебя не люблю, отъебись от меня! Второй кулак достиг его лица мгновенно. Казуха зажмурился от резкой боли. Наверное пора засунуть свою гордость куда подальше, иначе он не доживет до экзаменов. — Как ты смеешь говорить, что ничего для меня не значишь, если ты не знаешь, через что я сейчас прохожу из-за тебя. Если бы я мог, я бы сам поехал за тобой, я бы пахал на стройке, торговал телом, блять, что еще придумать? В конце концов, куча людей даже за тысячи километров сохраняют отношения. А ты ссыкун, который просто… просто ты даже не на моем месте, чтобы меня бросать. — Ты думаешь только о себе. Ты тоже не на моем месте. Мне пришлось за этот год через столько пройти, и все из-за тебя. Я тебя ненавижу, Скарамучча. Следующий удар пришелся по носу. Казуха от досады сильно сжал зубы и из последних сил схватил Скара за рукав. Тот и не сопротивлялся. Казуха скинул его с себя и побежал прочь. Скарамучча лежал на земле и думал лишь о том, какой Казуха лжец. Ему, загнанному в угол, было не понять, почему тот так поступает. Зачем он пытается сделать больно? А может правда не любил? Нет, нет, нет. Такого быть не может. Невозможно. Близился май. Скарамучче не пришлось бросать Казуху: тот сделал это первее. И все же Скар еще не осознает, что это действительно конец. Кажется, что это маленькая ссора. Когда он приходит на следующий день в школу, ему хочется сесть за парту Казухи, который, к слову, неприлично опаздывал. Но нельзя. Скарамучча идет к своей давно забытой парте, однако его место уже кем-то занято. Кем-то таким неважным и размытым в сознании, что Скарамучча даже не обращает на него своего внимания и ставит вещи прямо возле его рюкзака. — Э, ты че? — произносит одноклассник, отвлекаясь от разговора с бывшим соседом по парте Скара. — Съебывай. — холодно произносит Скарамучча. — С хуя ты раскомандовался? Ты даже больше не предвестник Фатуи. Ты больше не тот Скарамучча, которого все боялись, так что пиздуй-ка ты лучше на… Договорить этому парню не дали. Он получил от Скара с ноги прямо в бок, повалился со стула и потащил за собой соседа по парте. Сильный грохот привлек внимание одноклассников. — Тебя еще ударить? У меня как раз такое настроение. — Казуха! — крик Итера переманивает внимание подростков. Теперь все взгляды прикованы к вошедшему блондину, на лице которого почти что живого места нет. Обычно бледное, оно покрыто синяками, губа подбита, пластыри покрывают ссадины, картина не из приятных. Каэдэхару раздражает это внимание. Не успев зайти в класс, он разворачивается и уходит, слыша за собой шаги Итера. В туалете Итер судорожно оглядывает лицо парня и сжимает кулаки. — Это Скарамучча. — Нет, я упал с самоката. – что ж, попытка не пытка. Можно считать, что Казуха так шутит. — Да я ему кости переломаю. Тварина он никчемная. Я так и знал, Казуха, почему ты никогда не слушаешь других? — А почему ты вечно суешь нос не в свои дела? Как ты меня заебал за этот год. Половина моих проблем здесь — из-за тебя. Когда ты уже отъебешься… когда вы все уже отъебетесь от меня?! — Казухе пришлось оттолкнуть Итера, который стоял почти вплотную с максимально удивленным выражением лица. В класс они уже вернулись порознь. Скарамучча сидел на своем месте, испепеляя взглядом соседа, который боялся лишний раз двинуться. Иначе он мог последовать за своим другом в медпункт. Казуха сел за парту и положил голову на свои сложенные в локтях руки. Этот день длился просто бесконечно долго. Из одного кабинета в другой. С одного этажа на следующий. И так по кругу. Зачем он вообще пришел? Что и кому он собирался доказать? Скарамучча мимо Фатуи проходил с гордо поднятой вверх головой. Они никогда не были друзьями, Скар не чувствовал потери, зато чувствовал явное превосходство над каждым из них. На одной из перемен Дотторе собрал их всех в своем кабинете. Даже столкнувшись с бывшими товарищами лицом к лицу, Скар оставался спокойным. — Я знаю, что между вами отношения сейчас очень напряженные. — начал директор. — Я все понимаю, и мне, если честно, плевать на вашу шайку школьных отбросов. Не для этого я вас растил. В будущем каждый из вас и Скарамучча в том числе будете работать на меня. Не хочу, чтобы в моем коллективе сорил раздор. Вы должны помириться. Тарталья первым сделал шаг вперед, но его обогнала молчаливая Колумбина, которая кинулась на Скарамуччу с объятьями. Девочка со своими странностями, она не собиралась ни говорить, ни отпускать его. — Я и так со Скарамуччей в хороших отношениях, извините, могу идти? — произнес Тарталья, ощущая этот холод со стороны Скара. «В хороших отношениях»… может и были, но только пока Люмин была прикована к кровати, а отчаяние наполняло сердце Чайльда. Теперь они просто знакомые. И их отношения сложно назвать хорошими. — А я вообще его поддерживала! — выкрикнула Синьора. — Мне так-то все равно с кем он и как там ебется. — пожимает плечами девушка. — Дура. — тихо произносит Скар. — Тогда вы двое можете идти. — вздыхает Дотторе. — А мне вообще похуй на Скарамуччу, мир так мир. — встрял Панталоне. — Отцепите от меня девку! — взвыл Скар. — Я так понимаю, претензии только у тебя, Арлекино? — в кабинете повисло напряжение. Все, кто собирался сваливать, замерли. Даже Колумбина наконец отпустила Скара и сделала шаг в сторону, наблюдая за Арлекино. — Никак нет. Скарамучча всегда был мне неприятен, я ненавижу слабых и беспомощных крыс, как он. — А сама-то, что о себе возомнила, мразь ты? — сквозь зубы проговорил Скарамучча. Его гнев еще со вчера не прошел, и он бы с удовольствием устроил драку, даже если это девушка. Она сильнее многих пацанов, состоящих в Фатуи, в несколько раз. — Заткнулись. От этого холодного тона мурашки по телу пробежались даже у тех, кто и так молчал. Колумбина взяла Арлекино под руку и постаралась потянуть ее в сторону, но та осталась ровно стоять на своем месте, с гневом смотря на Скарамуччу. — Будем считать, что вы все снова живете в мире и согласии, кучка никчемных детишек… Попробуйте сохранить свои теплые взаимоотношения, вам это пригодится в жизни. Все свободны. — произнес Дотторе, но тут же добавил: — Только, Скарамучча, на минутку задержись. Все молча вышли, оставив после себя кричащую пустоту. Люди, с которыми Скар так давно был связан… Тарталья, его лучший друг, столько моментов было разделено с ним, он знал так много, как не знал никто. Синьора, с которой Скарамучча когда-то разносил хулиганов с других школ, с ней было правда весело, пускай она никогда и не вызывала у Скара теплых чувств, сейчас его накрыло тоской. — Ты разобрался со своей проблемой? — под проблемой явно подразумевался никто иной, как Казуха. — А ты что, не видел? — сквозь зубы проговорил Скар, который весь вчерашний и сегодняшний день старался вообще не думать о том, что поднял на Казуху руку. — Видел, поэтому и спрашиваю. Раньше ты разбирался с проблемами так, что я их еще недели две не видел. — мужчина оскалился. — Ты, конечно, не заслужил подарок, но я сегодня щедрый. Перед собой на стол Дотторе положил зиппакет с белыми таблетками. — Это еще что ты мне впариваешь? — скептически глядя на них, спросил Скарамучча. — То же, что и всегда, просто в пакетике. — Зачем? — Чтобы ты чувствовал себя лучше. Успокоительное, тонизирующее… — Противоречиво. Дотторе вздохнул, впихнул парню этот пакетик и отправил его на уроки. Скарамучча даже в таком состоянии умеет раздражать.

***

На улице было жарко. Выходя из школы, Казуха пожалел, что надел сегодня рубашку и не завязал волосы — надеялся прикрыть ими свое побитое лицо. Он стоял на крыльце, запоздало понимая, что ему некого ждать, но он почему-то ждет. — Эй. Душа на секунду вздрогнула, но потом в поле зрения появился Сяо со своим вечно недовольным выражением лица. — Ты чего сегодня на всех быкуешь? Казуха и не заметил, как они вместе двинулись по привычной дороге в сторону остановки. — Они сами лезут. — Еще бы к тебе не лезть, на твоем лице живого места нет. — Издеваешься надо мной, да? — почему-то с Сяо было спокойно. Возможно, это из-за того, что он в курсе о многих мыслях Казухи, и пусть он не поддержит, пусть не скажет ничего хорошего, но с ним было просто хорошо. Из-за его отстраненности и в какой-то степени безразличия. Казуха не хотел поддержки и наигранных переживаний. Он сейчас вообще ничего не хотел. — Я бы тоже хотел тебе втащить. Столько говна ты сегодня сказал Венти и Итеру, что меня тошнит от тебя. — Это они до меня доебываются! Мне плохо, я не хочу ни с кем разговаривать, не хочу их слушать. Просто бесит все. Меня никто не поймет. — Плохо тебе? — вздохнул Сяо, замедляя шаг. — Ты этого хотел. Казуха, как бы тяжело это не было, промолчал. Он знал, что никто и не обязан его понимать, а это состояние обязательно пройдет. Возможно он сегодня и вправду был груб с теми, кто этого не заслуживает. Возможно, он эгоист. Нужно просто перетерпеть. — Ты молодец, что справился. Чуть-чуть пострадаешь и все будет хорошо. Жаль, конечно, что тебе досталось. — не долго думая, Сяо по-дружески притянул к себе парня за локоть и приобнял. Казуха был в шоке от такого жеста. Если бы это был Итер или Венти, он бы понял, но Сяо… Почему-то захотелось плакать. Из-за такой мимолетной слабости стало тошно от себя. — Это же такой бред, мои проблемы ничего не стоят. — Это твои чувства, прекрати ныть, а то я еле сдерживаюсь, чтоб не блевануть. Никто и не обещал, что будет легко. Порой ощущаешь привязанность даже к неживым предметам, что уж о людях. С ними так трудно. Все эти взаимодействия, нужно уметь понимать их, иногда прощать, а иногда наоборот, просить прощения. И у Скарамуччи, и у Казухи начался период принятия ситуации. Избегать друг друга в школе было тяжело, учась в одном классе. Начались репетиции выпускного, суета с экзаменами. Но как бы плохо не было, Скар не прикасался к таблеткам Дотторе. И не собирался.

***

Казуха стал оставаться на дополнительные по химии. Это была прихоть самой преподавательницы, но и сам Каэдэхара был не против лишний час позаниматься любимым предметом. Пускай он и таил на учительницу обиду, меньше от этого предмет он любить не стал. Да и к тому же, появилась возможность больше времени проводить не дома и отвлекаться от внутренних терзаний. Выйдя из кабинета в очень даже приподнятом настроении, Казуха пошел по пустому коридору с легкой улыбкой. Но не дойдя и до конца коридора, парень услышал девичий плач. На лавке возле хореографического зала обнаружилась девушка, которую Казуха раньше никогда не замечал, но она точно была из его параллели. — Что-то случилось? Тебя кто-то ударил, обидел? — в этой школе и не такое случалось, а Казуха никогда не мог пройти мимо. К тому же поблизости никого не было. Девушка вздрогнула. Видимо, она тоже думала, что здесь никого нет и можно отдаться своей печали и поплакать. Она мгновенно вытерла рукавом слезы и шмыгнула носом. — Нет, все в порядке. — Когда в порядке, не плачут. — Казуха улыбнулся и сел возле нее. — Тебя как звать? — А я вот вообще-то тебя знаю, Казуха. — Хах, ты с параллели, извини, но имени не помню. — стало немного неловко. — Меня зовут Наоми. — Приятно познакомиться. Расскажешь, что тебя расстроило? Наоми прислонилась спиной к стене и вздохнула. — Мои проблемы фигня, по сравнению с твоими, судя по твоему лицу… — Да, забей, говори. — Просто мы с февраля репетировали вальс, я хотела танцевать со своим парнем, он уже давно выпустился из школы. Все было хорошо, но пару недель назад мы расстались. Я договорилась с ним, что мы все-таки станцуем, но сначала он просто отмазывался, а сегодня меня заблокировал. Я выгляжу как дура. — Наоми уже не казалась расстроенной, теперь она злилась. Казуха удивленно смотрел на нее. Так расстраиваться из-за вальса? Она рассталась с любимым человеком, а ее волнует вальс? — Это было моей мечтой с самой началки… — тихо произнесла девушка. — Мне жаль, может найдешь еще кого-нибудь, кто сможет с тобой станцевать. Хотя, тут времени мало… — А может ты? — бесстыдно, прямо в лоб спросила Наоми. Ее щеки покраснели, когда она поняла, как небрежно бросила этот вопрос. — Я? — искренне удивился Казуха. — У меня вряд ли получится так быстро выучить танец, к тому же меня много кто в этой школе ненавидит, еще и тебя цеплять начнут… — Мне не страшно! И танец мы выучим, пожалуйста, соглашайся. И Казуха согласился. Это возможность еще больше забыться, еще больше времени быть занятым. Он искренне верил, что забив себе все дни делами, он сможет вернуться в норму и перестать вспоминать по ночам Скарамуччу и страдать от бессонницы.

***

Скарамучча знал, что смириться с потерей Казухи будет почти невозможно. Это будет его медленно убивать. Но сейчас, сидя на чердаке старого дома, где они когда-то сидели с Тартальей, Скар не мог также смириться и с тем, что у него никого не осталось. Не то, чтобы у него кто-то был. Но за последнее время Скарамучча успел забыть о своем одиночестве. У него больше нет Тартальи. Тот так спокойно слился, бросил, сбежал. Скар хотел его понять, но не мог. Теперь ему предстоит долго и долго жить, погруженным в тьму своей меланхолии. Со стороны даже не скажешь, что что-то в нем поменялось. Наоборот, те, кто знали Скара раньше, могли говорить, что «о да, тот самый Скарамучча вернулся!» Он снова дерзил, снова дрался, отрывался как мог. Но приходя домой, ощущал дикую усталость и слабость. Ругался с матерью, а потом по новой. В одну из ночей в середине мая Скарамучча обнаружил в себе сильное нежелание жить. Он просто сидел за столом и решал задания по математике. Алгебра даже немного расслабляла. И в один момент в глаза бросился пакетик от Дотторе. Даже интересно, какое количество этих белых безымянных таблеток может стать смертельным? Решив еще пару логарифмических уравнений, Скар отложил ручку и тетрадь подальше. Время почти полночь. Ни на что особо не надеясь, парень высыпал себе в руку приличную горсть лекарств. Вместе с этой горстью он пошел на кухню, налил себе стакан воды и выпил их все. А после как ни в чем не бывало пошел в свою комнату. Он выключил свет и лег в кровать, начиная медленно проваливаться в сон. Проснулся Скарамучча уже от сильной боли в желудке. По всему телу холодный пот. Не так он думал, будет приходить смерть. Парень потянулся за телефоном и судорожно нашел в контактах номер Тартальи. Много гудков. Скарамучча после четвертого перестал считать. Но трубку все же подняли. — Ты, блять, время видел? — сонно проговорил Чайльд в трубку. — Аякс, у меня пиздец как болит живот, я сейчас сдохну… — Идиот? Угля выпей. — Я наглотался какой-то хуйни, которую мне дал Дотторе, а теперь мне пиздец плохо. — В смысле наглотался? — Я умереть хотел. — Блять, звони в скорую, у тебя же все внутри сгорит от этой химии. Сука, я сам сейчас вызову, иди промой желудок и разбуди мать. Скарамучча слушал его, одновременно стараясь не концентрироваться на боли. Тарталья все же поднял трубку… может все не так плохо? Может и с Казухой еще получится? Скар не хочет умирать. Он никогда и не хотел, просто пошел на поводу у навязчивого желания. — Эй, не молчи… — беспокойно проговорил Чайльд. — Я сам вызову. Тяжелых усилий стоило дойти до комнаты матери. Еще труднее было будить ее, когда все внутри сжигала невыносимая боль. Злости в глазах Райдэн не было. Она вызвала скорую и молча сидела возле Скарамуччи, пока он в слезах пытался вызвать рвоту. Вся эта ночь осталась в голове туманом. Он помнил отдельные моменты, но пришел в себя окончательно только в больничной палате уже утром. — Лучше бы вены резал. Скарамучча повернул голову и его глаза расширились от ужаса. Перед ним стоял Дотторе. — Сколько ты мне проблем доставил за эту ночь. Ты мог наглотаться чего-то другого? — Извините. — прошептал Скарамучча, кусая губы от стресса. — Это засчитали за попытку суицида? — Нет. Они не могут понять, что ты выпил. — А я мог умереть? — Мог. Но скорее бы остался инвалидом. Головой думать нужно. — А сейчас все хорошо? — Не знаю. Отдыхай в больничке и общайся с психологом. Еще одна такая выходка и я сверну Казухе шею. — Почему Казухе?! — Потому что твоя жизнь тебя, судя по всему, уже не волнует. Скарамучча не стал доказывать, что на самом деле именно сегодня ночью осознал всю ценность своего существования. Главное, что действительно все понял. Дотторе ушел, а Скарамучча поставил себе новую цель. Он обязательно сможет освободиться от его оков. По школе очень быстро распространились слухи. Они дошли и до Каэдэхары. Самое ужасное, что теперь Казуха начал каждый день думать о том, что чуть не убил человека. Кто бы что ни говорил, парень думал, что Скарамучча сделал это из-за него. Если бы он знал, что так все обернется, он бы даже не начал сближаться с ним. А теперь душит совесть. Но и гордость не позволяет заявиться к нему в больницу. — Нет. — твердо говорит Сяо, глядя в наглые глаза друга. — Ну, пожалуйста. Я сам не могу сходить, но можешь ты! — идея попросить друга пришла на следующий же день. А в том, что это должен быть именно Сяо, Казуха не сомневался. Только вот, категоричное нет немного подкосило планы Казухи. Ему хотелось, чтобы Сяо сходил к Скарамучче в больницу, поинтересовался его здоровьем, и как нибудь тонко намекнул о том, что на самом деле Казуха… скучает. Но Сяо не согласился. Как бы стыдно Каэдэхаре не было, но пришлось идти на подлость и воспользоваться чужими чувствами, чтобы добиться своего. Через пару уроков Сяо в коридоре подловил Венти. Уже после пары несвязных слов Сяо догадался, что парня подослал Казуха. Он решил отложить свои возмущения на потом. — Я не пойду. Мне что, делать нехуй? Казуха не настолько мне близок, чтобы я так ему помогал. Пускай идет сам. То еще ссыкло… Было тяжело говорить, когда на тебя так смотрят горящие глаза небезразличного человека. Но Сяо давно научился скрывать свои настоящие эмоции. — Если бы я мог, я бы сходил сам, но Казуха хочет, чтобы это был именно ты. — Венти поджал губы. Он долго думал, продолжать или нет, и все же решил сказать. — Я очень хочу помочь Казухе. С пятого класса надо мной издевалась Розалина. А потом и остальные Фатуи. Никто никогда за меня не заступался. Казуха был первым. Ты же помнишь, каким он был в начале года? Его на каждом углу поджидали, били, преследовали, издевались… но он все равно за меня заступился. Не знаю, что у него там на уме. Он ничего нам не рассказывает, но явно доверяет тебе. Если ты хочешь, я пойду с тобой и подожду тебя там. Ладно? — Так низко. — Сяо усмехается. — Знаешь, что нравишься мне, и думаешь, что по одному зову побегу выполнять твои просьбы? — Вообще-то, я всегда думал, что ты меня ненавидишь. Прости. И подумай. — Я пойду. — вздохнув, ответил Сяо. — Не потому, что ты или Казуха попросили. А потому, что Скарамучча интересный человек. Такой популярный был, а в итоге единственный, кто к нему придет, буду никому неизвестный я. Сяо прекрасно понимал, что Казуха очень хочет, но не может навестить Скарамуччу. Сам Сяо не был против сходить вместо него, но услышав просьбы другу: «дай ему понять, что мне не все равно» — начал сомневаться в его адекватности. Как это, блять, сделать? Венти залился звонким смехом. Они уже стояли на крыльце больницы, но просьба Казухи все равно очень забавляла парня. До сих пор не мог успокоиться. — А ты войди к нему в палату со словами: «На самом деле я тебя люблю». — в шутку предложил Венти, продолжая смеяться.

***

— На самом деле я тебя люблю. — стоя над кроватью, на которой лежал Скар, сказал Сяо, даже не здороваясь. — Какого хуя ты тут взялся? — Скарамучча не мог даже нормально сесть из-за капельницы, поэтому ахуевать приходилось лежа. — Пришел от лица класса. Нет, параллели. Хотя, пусть будет школы. — А что за хуйню ты высрал… это тоже от лица школы? Сяо бы хотелось сказать, что Скарамучча почти отгадал. Не от лица школы, но от лица одного одиннадцатиклассника, как минимум. — Как себя чувствуешь? — пропуская вопрос, спрашивает Сяо. — Как будто на курорте. Знаешь, ты мне не очень нравишься. — А ты мне прям очень. — Слушай, чел, ты меня пугаешь. — Скарамучча имел в голове одно предположение. Очень странное, необоснованное, но он искренне надеялся, что Сяо пришел по просьбе Казухи. Конечно, все эти несколько дней Скар мечтал о том, чтобы к нему пришел именно Каэдэхара. Нет, он глотал таблетки не ради внимания и не ради того, чтобы вызвать у Казухи чувство вины, но все же… — Я тоже когда-то помереть пытался. Надо было вены резать, чтоб наверняка. — Ты не первый, кто мне так говорит. — Все у тебя хорошо будет. Может хочешь что-то передать? — Сяо старался не говорить прямо, но он был уверен, что его понимают. — Передай, что мне очень стыдно за свое поведение. — Скар отвел взгляд. — За то, что полез с кулаками. Передашь? — У тебя запросы поменьше, чем у обратной стороны. — Сяо уже встал, собираясь уходить, но его окликнули. Скарамучча выглядел отчаянно. — Слушай, я же тут типа суицидник, и у меня забрали все личные вещи. Среди них есть кое-что очень важное, без чего я не могу спокойно спать. — парень потянул руку к своей шее. — Мою подвеску. Можешь спиздить? На первом этаже, там под моим именем. Мне сказали, что не скоро вернут. — Я вам всем что, блять, фея крестная? Как бы Сяо ни ругался, ни бесился, а первый этаж больницы все же изучил, и миссию от Скарамуччи выполнил превосходно. Его раздражало то, как он в последнее время прогибается под людей. Может ли это значить, что он становится мягче? Появление новых людей в окружении стало делать его добрее. А может тому виной только примирение с Венти и Казуха, так резко втеревшийся в доверие.

***

Скарамучча не сильно тосковал по тому, что его последние школьные деньки прошли сначала в больнице, а потом дома. Райдэн как будто стала мягче. Точнее, ничего не поменялось в ее поведении, но Скар чувствовал себя спокойнее. Может, это он поменялся. Смысла нет. Тарталья стал наведываться иногда, рассказывать о школе, но больше он болтал о себе. Они никак не обсуждали свой скрытый конфликт, Скарамучча не сказал о своих обидах, и все просто замялось, словно и не было этой обиды. Если так подумать, у Скарамуччи так всегда было с матерью. Она, кстати, больше не возмущалась и терпела присутствие Тартальи, иногда даже уходила из дома. Скару казалось, что она его избегает. Так даже проще. Казуха видел в интернете одну такую интересную практику. Значится, для начала берешь любой кусок бумаги. Казуха взял обычную тонкую зеленую тетрадь в линейку. Потом просто пишешь о своих чувствах к человеку и таким образом отпускаешь его. Бессонные ночи стали уже чем-то обыденным. Одну из них Каэдэхара решил как раз потратить на искусство письма. Он не был красноречив, как ему казалось, но этой ночью слова из-под ручки выходили отменно. На итоговом сочинении вряд ли так получится. Парень очень смутился, когда тетрадка закончилась, а его поток мыслей — нет. Пришлось лезть на обложку, уменьшать буквы, сокращать слова. Вскоре он устал. Почти не чувствовал руку, и даже глаза слипались. Херня все эти способы из интернета. Тетрадь отправилась в мусорку.

***

Выпускной… С утра в этот день погода решила порадовать школьников дождем. Скарамучче показалось, что все подстраивается под него и под его настроение. Люмин в этот день была занята сборами своего брата, да и себя в порядок ей тоже привести хотелось. Поэтому брошенный Тарталья, который и так всегда выглядел хорошо, целое утро торчал дома у Скарамуччи, как бы сильно это не бесило Райдэн, она молча куда-то смылась. — Остаешься на дискотеку? — спрашивает Чайльд, уплетая пирожные, которые явно были ему не предназначены. — Ну, наверное. — Тогда скидывайся на алкоголь. Скарамучча скептически изогнул бровь. Он как-то выпал из жизни на этот месяц, пропустил все приготовления к главному празднику в своей подростковой жизни. Он забыл следить за своим аттестатом, не знал, что ему надеть, даже не был уверен, что знает, во сколько начинается выпускной вечер. Он пропустил почти все майские репетиции, и надеялся, что одного какого-то сопливого четверостишия для администрации будет от него достаточно. Тарталья пытался рассказать ему о каких-то изменениях в программе, но Скар как-то пропускал его слова мимо ушей. Днем Чайльд ушел к себе. В то же время вернулась Эи. — Выйди на минутку. — проговорила она с коридора. Скарамучча послушно вышел из комнаты. В руках у женщины был какой-то пакет. Как бы не было Райдэн тошно, она достала из этого пакета черный мужской костюм. Скарамучча и не думал, что с таким спектром эмоций можно глазеть на обычные тряпки. — Твой папа хранил свой выпускной прикид, потому что он был ему дорог. Это воспоминания. Но я думаю, что он был бы не против того, что я с ним сделала. — протягивая сыну пиджак и брюки, произнесла она. — Она просто ушила его под тебя, а то ты такой хлюпик худющий, батя твой пошире был. — из-за спины Эи показалась Мико. Она держала в руках огромный пакет с продуктами. — Я такое платье купила на твой выпускной… Буду красивее выпускниц. Скарамучча не знал, как должен реагировать. Ему было так приятно, но с другой стороны тоскливо. Он не смог выдавить из себя «спасибо». У Райдэн были свои причины ненавидеть его отца, а у Скара были причины его любить. Даже зная и помня, каким он был, Скарамучча правда, где-то в глубине души, любил его. Как и мать. В такие моменты собственной слабости Скарамучча начинает думать, что и вправду нужно было вены резать и помирать. Последняя школьная дискотека… Дождь заканчивается, асфальт быстро высыхает, но солнце не собирается выглядывать. На крыльце школы собираются прекрасные девушки и юноши. Пускай они выпускаются из такой ужасной школы, в таком уродском городе, но их молодые лица украшают улицу, заставляют взрослых восхищенно ахать от каждого нового выпускника, что приходит сюда ради пары фоток возле школы. Фотограф пытается запечатлеть как можно больше моментов. Пока девчонки рассматривали платья друг друга, нахваливали их и делали селфи на цифровой фотик, Скарамучча не мог оторвать взгляда лишь от Казухи. Ровно как и в сентябре, стоя здесь же на линейке, его сердце билось чаще. Синяки сошли с лица парня, и оно больше не выглядело так болезненно. Его улыбка была такой же искренней, как и всегда. А улыбался он какой-то девушке. Скарамучча проглотил ком в горле и отвел взгляд. Все же Каэдэхара нашел много друзей за этот год. Не удивительно. Изначально ему в этом препятствовал только интерес Скара. С самого начала во всех его проблемах был виноват Скарамучча. Сердце замирает, когда их взгляды неожиданно пересекаются. Это должно было произойти, ведь Скарамучча так бесстыдно пялился на него эти пять долгих минут. Но что еще больнее, Казуха ему улыбается. По-дружески, словно отпустив все обиды и желая остаться обычными одноклассниками, которых ничего не связывало. — Привет, круто выглядишь. Скарамучча недовольно смотрит на из ниоткуда взявшегося Сяо. Этот парень сходил к нему один раз, выполнил простую просьбу (Скарамучча, конечно, очень благодарен) и теперь думает, что они друзья? Слева от него вырисовывается еще и Венти. Этих двух лохов ему только рядом не хватало. — Что, хочешь фото с ним? — махая головой в сторону Казухи, спрашивает Венти. В компании Сяо он чувствует себя уверенее, поэтому, не дожидаясь ответа, поднимает перед собой свой невероятный полароидный фотоаппарат. Пока никто другой не заметил у Венти эту чудесную вещь, нужно было успеть сделать фото для себя. — Как ты себе это, блять, представляешь. — Ну, типа совместная фотка, погнали попросим. Скарамучча хотел бы остановиться и не идти позориться, но все равно почему-то идет. Как на расстрел, ей Богу. Хочется быть ближе. Но он не был так близко уже целый месяц… Ноги почти что дрожат от страха. Но на удивление этот момент длится пару мгновений. Вот, Венти здоровается и просит Наоми их сфотографировать. Объясняет ей, что да как, куда нужно нажимать и как не испортить фото. Казуха стоит прямо рядом, но совсем не смотрит на Скарамуччу. Он тоже отчего-то волнуется. Скар считывает это. Венти с Сяо становятся возле Казухи по его другое плечо. Вспышка. Фото вылазит из фотика мгновенно. — Скоро проявится. — улыбается Наоми. Она уже думает, как бы наделать фотокарточек со своими подружками. Казуха куда-то исчезает. Он поднимается по лестнице и уходит в здание. Скар смотрит ему в след, как самый преданный пес. — Держи. — протягивая фотографию, произносит Венти. — Типа спасибо. — сухо отвечает Скар. — Типа не за что. — мягко улыбается Венти. Сама церемония вручения аттестатов и выпускной не впечатляют Скарамуччу. Он мало где учавствует, сидит в зале, как зритель. И это кажется правильным. Это же его выпускной, так почему он должен скакать на сцене, как клоун, и развлекать администрацию, директора, учителей. Дотторе сидит в первом ряду. Ему как раз и нравится, что все здесь перед ним пляшут, говорят слова благодарности, хотя в тайне ненавидят. Время тянется непозволительно медленно. Номером за номером, песня за песней… глаза Скарамуччи слипаются от усталости. — О вальсе сказано немало, он в песнях и стихах воспет. И сколько б танцев ни бывало, а лучше вальса, право, нет! — торжественно объявляет ведущая, и зал погружается в кромешную темноту. Скарамучча подпирает голову рукой, внимательно вглядываясь в темноту. Она длится недолго. Загораются фонари. Единственные, что еще работают. Скарамучча сглатывает, замечая на сцене знакомую фигуру. Такой красивый. Так далеко. Казуха. Он танцует с девушкой. О, с той самой, которой улыбался на крыльце. Интересно, в каких они отношениях? Интересно, почему так чертовски обидно. Даже если бы они сохранили свои отношения, если бы не было Дотторе и всей этой херни, Казуха и Скарамучча не могли бы танцевать вальс, да и не очень-то и хотелось. Вот только сейчас, наблюдая за изящным движением женских рук, что касаются его Казухи, Скарамуччу пробирает злость. Он сжимает пальцы в кулак. Почему ты выглядишь таким счастливым? Пусть его тысячу раз назовут эгоистом, но Скарамучча не хотел бы, чтобы еще с кем-то Казуха был счастлив. Ни сейчас, ни в будущем. Но Казуха не будет страдать по нему вечно. Казуха не будет ждать, пока Скарамучча наберется опыта и смелости и убьет Дотторе, освободится от его влияния. Скарамучча опускает голову вниз. Он не хочет больше смотреть. Так чертовски обидно. Он не знает, что со сцены каждый взгляд Казуха тоже бросает именно на свою непроходящую любовь. Не так они должны были разойтись. Как много шума к концу торжественной части. У Скарамуччи начинает болеть голова. На выходе из актового зала его встречают мать и Яэ Мико. Лицо у последней все в слезах. Вспоминала молодость, тосковала. А Райдэн как всегда безразлична. Она забирает у сына аттестат, и они с Мико уходят продолжать праздновать выпускной ее сына уже дома. Скарамучча был слишком расстроен, чтобы оставаться на дискотеку, поэтому хотел пойти за ними, но ему не позволил внутренний голос, твердивший совершить какую-то глупость. В кармане брюк лежит фотография. Эти брюки принадлежали его отцу. На душе словно лежит камень. — В туалете в третьей кабинке. — шепчет Скару на ухо Тарталья и проходит мимо. Точно. Сейчас же выпускной, можно напиться, забыться и оторваться по полной. Такое бывает раз в жизни! Как же… Второе такое событие это уже свадьба. Ужасно. Дискотека по традиции проходит в спортивном зале. Там уже стоят столы с какой-то едой, от вида которой Скарамуччу тошнит. Вообще, его последний месяц от любой еды тошнит. Его от еды, а Казуху от самого себя. Он выкинул тетрадь со своими чувствами, проклиная псевдопсихологов из интернета и их способы отпускать человека. Но уже следующей бессонной ночью он садится и выкладывает перед собой на столе лист А4 и почтовый конверт. Ладно, надо дать шанс еще одному способу. Он пишет письмо, в котором говорит все то, что так хотелось сказать раньше. По сути он вмещает на листе краткое содержание той выброшенной тетради. Потом, по идее, нужно сложить так называемое письмо в конверт, написать на нем имя человека и сжечь. Только вот Казуха не смог. Он так долго мучился, скучал, сожалел, что просто не может взять и сжечь все это. Возможно, будет лучше дать Скарамучче узнать больше о его чувствах, позволить заглянуть глубоко к нему в душу. Все равно завтра здесь Казухи уже не будет. Пару глотков отменного алкоголя, и вот Скарамучче уже не так грустно из-за вальса и Казухи. Как-то и Фатуи в отношении него смягчаются. Как в старые добрые времена, они держатся вместе. Одиннадцатиклассников не так много. Вечеринка не сильно бодрит, но нанятый родителями диджей правда старается. Хотя, даже у историка на простых школьных дискотеках выходит лучше завести толпу. После невероятно «крутых» конкурсов, диджей объявляет время медленного танца. Песня никому неизвестная. Кто-то становится в пары, но такие, как Скарамучча, уходят в угол. С этого угла отлично видно Казуху. Тот решил поесть хоть что-то со стола. Зря что ли платил за все это? Скарамучча замечает, как вокруг него крутится Наоми. Это не просто так. Скар знает, какой будет ее следующий шанс. Но не сейчас. — Сука, в этом платье невозможно отрываться! — взвывает Синьора, поднимая свое невероятно пышное платье, в котором даже ходить не удобно, что уж там говорить о танцах. — Ты сама такое выбрала. — пожимает плечами Тарталья, попивая из своего пластикового стаканчика водку. Лучший напиток для выпускного. Скарамучча почему-то именно такого от Чайльда и ожидал. — Ну ты и алкаш, бедная Люмин. — бормочет Панталоне. — Нахуй иди, зато мне весело, а ты и дальше выигрывай блокнотики у этого горе-тамады. — У меня уже три. — скалясь, отвечает Панталоне. Ну и херней же он тут мается… Медляк быстро заканчивается, и все вновь возвращаются в центр зала. Песни пошли уже получше, наверное кто-то подошел и дал диджею совет, что лучше включать. Время в выпускную ночь летит незаметно, совсем не так, как вечером на торжественной церемонии. За окнами темно, на всех этажах, кроме второго, света нет. Даже менты куда-то ушли, а дежурные учителя уже вовсю храпят, сидя на кушетках. Хотя, есть и те, кто подтанцовывают под старые песни. Атмосфера становится теплее. Кто-то даже успевает расплакаться, проникнувшись концом. — Парни, не упускайте шанс, приглашайте девчонок на медленный танец, это ваша последняя возможность признаться в чувствах красивенькой однокласснице, дерзайте! Песня, от которой, я уверен, вы без ума. — диджей кричит в микрофон, и под его крики добрая половина ребят разошлась к столам, понимая, что сейчас будет медляк. В центре остались все те же. Скарамучча ловит глазами лишь одного человека. Казуха. Стоит скромно возле стола с напитками. Он тоже оглядываается, а встречаясь глазами со Скарамуччей, позволяет себе слабо улыбнуться. Их гляделки на протяжении всего вечера не дают Скару покоя. Зал наполняется криком девушек и некоторых парней, когда из колонок наконец начинает литься музыка. Скарамучча тоже узнает песню. Такая классика выпускных трогает даже его сердце.

Медлячок, чтобы ты заплакала И пусть звучат они все одинаково И пусть банально и не талантливо Но как сумел на гитаре сыграл и спел

Девочки бегут собираться в круг. На этом медляке никто не хочет стоять в стороне. Скарамучча не может отвести взгляда от Казухи, но больше его напрягает моячущая недалеко от него Наоми.

Выпускной, и ты в красивом платьице И тебе вот-вот семнадцать лет Я хотел тебе просто понравиться И как сумел, на гитаре сыграл

Кажется, девушка набирается духу. У Скарамуччи замирает сердце, когда он видит, что она направляется к его Казухе. Хочется закричать на весь спортивный зал, чтобы его сочли больным, что Казуха только его. И он не может… не может он танцевать с кем-то медленный танец на выпускном. Не может касаться кого-то другого. Не может быть с кем-то так близко. — Прости. — мотает головой Казуха. Неприятно видеть расстроенную девушку, но себя пересиливать Каэдэхара не собирается. К тому же он давно почувствовал этот прожигающий взгляд, пусть даже Скарамучча и стоит далеко, а между ними плавно двигаются люди. Он его чувствует.

Вся наша школа сошла с ума от этой новенькой. В мой класс она зашла — и сразу понял я.

Нельзя больше стоять столбом. Прямо сейчас здесь нет Дотторе. Нет мамы. А Фатуи где-то далеко, вне поля зрения Скара. А Казуха тут. Да, он далеко, стоит в противоположном углу и, кажется, он… отказывает? Наоми отходит, быстро находя себе компанию в виде подруг. У Скара сжимается сердце. Ноги не держат его на одном месте.

И Купидон мне в сердце не стрелою дал, а пулею. Сказала наша классная: «Детки, знакомьтесь с Юлей».

Может он и не был достоин всех тех моментов, которые подарил ему Казуха. Скарамучча совершил множество ошибок, которые уже не исправишь. И сейчас он на грани совершения еще одной такой же глупой и страшной ошибки. Потому что он идет прямо через всех. Расталкивает. Он видит, что Казуха ждет его. Зачем он вообще появился в их школе?

И вот я, словно тень, плетусь за Юлей — Амурный хлюпик. Подойти боюсь я к Юле, вдруг меня она не любит, А вдруг другого любит Юля, любит не меня? Ведь в мечтах на двоих у меня с Юлей одна фамилия.

Скарамучча не знал бы тогда, какого это ощущать любовь. Он бы не желал так сильно коснуться, заглянуть в глаза, поцеловать. Пока что он может только схватить парня за запястье. Смелости поднять взгляд не хватает. Но и Казуха совершенно не против такого наглого вторжения в личное пространство. Он дает Скарамучче потащить себя прочь из спортивного зала, в котором на всю играет…

И так полгода, днем пожар, а ночью бессонница. Сердце рвётся, но лёд никак не тронется. Но как-то утром я решил сделать первый шаг - Купил цветы и под подъезд, лишь бы ты пришла.

Скарамуччу обдает жаром, когда Казуха осторожным движением меняет положение их рук. Теперь холодная от страха и волнения ладонь Скарамуччи покоится в теплой руке Казухи. Коридор становится все темнее. Скар останавливается. Он смотрит на свою руку и только сейчас осмеливается заглянуть и в до боли любимые глаза. Зря. Слева лишь дверь в знаменитый школьный толчок, но Скару все равно. Иронично, здесь их история началась, здесь она и закончится.

И ты пришла, драма по классике. Но не одна пришла, а под ручку с одноклассником. И ударились об землю небеса. И тогда я написал, Юля:

— Я тебя люблю. — прижимая к ледяной плиточной стене Казуху, Скарамучча шепчет ему это в губы. Он чувствует на своем теле привычную тяжесть чужих рук. Сердце вот-вот готово выпрыгнуть из груди, когда Каэдэхара первым сокращает расстояние между их лицами и касается дрожащих губ своими.

Медлячок, чтобы ты заплакала. И пусть звучат они все одинаково. И пусть банально, и не талантливо, Но как сумел — на гитаре сыграл и спел.

Скарамучча бесстыдно откидывает чужой пиджак. Хочется быть ближе, прижиматься к телу. Школьная и совсем недетская драма. Откуда-то на лице появляются мокрые следы, и Скарамучча уверен, что это плачет он. Но, когда их долгий поцелуй обрывается, парень в шоке смотрит перед собой, в налитые слезами и покрасневшие глаза Казухи. — Ты сможешь разлюбить.

Выпускной, и ты в красивом платьице, И тебе вот-вот семнадцать лет. Я хотел тебе просто понравиться, И как сумел — на гитаре сыграл.

— Может быть. — гладя светлые пряди чужих волос, отвечает Скарамучча. — Но я не хочу. Я не хочу тебя забывать. Мы обязательно сможем быть вместе, просто дождись меня. Скарамучча гладит рукой мокрое от слез лицо Казухи. Ему стыдно за то, что он посмел ему навредить. А еще ему стыдно за слезы Каэдэхары. Хочется остаться в этом моменте навсегда. Здесь, где приглушенно звучит музыка.

К чёрту завален учебный процесс. Папа с мамой в стрессе. Весь болезненный, потерял в весе килограмм 10. Ни пьёт, ни ест, вместо конспектов пишет песни. Песни о своей принцессе.

— Я хочу тебе кое-что отдать. — Казуха судорожно запихивает руку в карман своих брюк. Он не уверен, что это правильно, но он достает тот самый конверт. — Я хочу, чтобы ты открыл его, когда я уеду. У Скарамуччи пальцы дрожат, когда он забирает его себе и видит, как красивым почерком единственное, что на нем выведено, это его имя.

Ты с другим, а я погиб, Юля - И мы с ним кровные враги, Юля, потому что не со мною ты а с ним. Юля, Юля, пусть их рассудит пуля!

— Я тоже хочу отдать тебе кое-что. — изначально Скар не собирался, но единственное, что он сейчас может отдать, также лежит у него в кармане. — Это? — Наше фото. То самое, которое сделала твоя подружка. Пусть оно будет у тебя, чтоб не забывал. Казуха утыкается лицом в его плечо. Это же самое настоящее прощание. Но он так счастлив. Он бы не смог спокойно продолжать жить, если бы они не поговорили. Конечно, это не то. Нужно еще время. Больше времени. Больше белых листов, чтобы выразить свои чувства.

Перемотаю плёнку на 20 лет назад. Гитара, бас, барабаны, старый актовый зал. Завалены экзамены, ни одного предмета я не сдал. 100 репетиций и перед тобой пою, как рок-звезда.

Объятья крепкие, что кости можно поломать. Но Казуха хочет навсегда запомнить ощущение близости. Запомнить эти руки. — Ты меня дождешься? — спрашивает Скарамучча. Молчание. — Ладно. — Скарамучча вновь целует его. Ему не нужен ответ. У него уже есть цель, и он от нее не отступит. Если судьба. Если все это было не просто так.

Я в эту песню не сумел вместить всех своих чувств, Но на всю жизнь я заучил эти четверостишия наизусть. Ты так и не узнала, что я тебе посвятил эти стихи. Мой самый первый трек из них — хит всех выпускных!

— Знаешь. — Казуха улыбается так тепло, так по-родному. Он прижимается совсем близко, кладя руки Скарамучче на талию. — Мучча, я приглашаю тебя на медляк, согласишься? — Медляк в туалете, ты серьезно? Казуха почти касается своим лбом его. Так забавно. Хочется рассмеятся. — Все равно никто не увидит. Будешь через много-много лет вспоминать этот позор перед сном. — Буду. — он кладет руки парню на плечи.

Медлячок, чтобы ты заплакала. И пусть звучат они все одинаково. И пусть банально, и не талантливо, Но как сумел — на гитаре сыграл и спел.

Это так нелепо. Так неловко. Но так спокойно. Прижимаясь к плечу Казухи, Скар слышит, как тот бормочет себе под нос текст песни. От его голоса становится хорошо. Все проблемы уходят на второй план. Это точно судьба. Казуха был из тех, кто был уверен в том, что невозможно встретить свою любовь в узком кругу. Не может твой человек жить в соседнем доме и ходить с тобой в одну школу. Но этот парень… не обязательно нужно иметь причину, чтобы любить. Иногда ты просто любишь. И тебя также просто любят в ответ.