Но тебя нет...

Солнце именно сегодня светило особенно ярко. Тёплый ветерок кружил в танце, хоть немного успокаивая приходящую жару. Лучи света пробились и в комнату, наливая её атмосферой счастья. Вот только всё это было лишь иллюзией, по сравнению с обливающимся кровь сердцем. Дверь в комнату распахнулась, тихонько захлопнулась, издавая лишь слабый скрип. Оперевшись спиной на уже закрытую дверь женщина медленно сползла вниз по стене. Не в силах поднять веки, она так и осталась сидеть на полу с закрытыми глазами. Казалось бы, война окончена, пусть и ценой смертей многих дорогих всем людей, но так ли сладка эта победа? Иногда победивший не чувствует триумфа и сладкого ощущения желанной победы, он опустошен. Иногда проиграть бывает легче, чем победить. Такое чувство было и у нее. Несмотря на пройденное время, сердце до сих пор не могло смириться с его потерей, как бы она того не хотела. Пряча внутреннюю боль за своей обыкновенной улыбкой, наконец раскрыть свои эмоции она могла только здесь, за закрытой дверью комнаты… Тяжелое чувство вновь и вновь сдавливало грудь, становилось тяжело дышать. В такие моменты ей помогали справиться только ученики. Перед ними маску снимать было нельзя, а потому, словно идя по острым ножам, она, подавляя в себе разрывающую боль продолжала объяснять им что-то. Здесь же, в одиночестве, ужасные чувства всё сильнее и сильнее наседали над ней. Казалось, что ещё немного, и она не сможет с ними совладать. Слёзы сами потекли по щекам, лишая её возможности успокоиться и встать. Силы словно покинули её, оставляя лишь жалкую душу, сердце и чувства. Как только она закрывала глаза, перед ней тут же представало его лицо… Тёмные, словно ночь крылья, такое же жгуче тёмные волосы, особенно бледная, отличающая серебром кожа лица, и глаза… Нетипичные для демона, глубокие, небесно-голубые глаза. Его взгляд… Проникающий в самую душу, терзающий и греющей её, взгляд полный мудрости. Сегодня на открытии посвящения Вики вспомнила Геральда, почтила ему память, всё внутри содрогнулось… То, что она усиленно прятала, то, что старалась забыть и простить, напоминало о себе с новой силой, заставляя всё чаще и чаще плакать. Он не раз являлся ей во снах. Не раз она разговаривала с ним, не раз плакала, умоляя вернуться, не оставлять её одну. А потом наступало утро. Хватаясь за края его черного плаща она падала на колени, и все просила не уходить, но тщетно. И снова нужно вставать… Снова успокаиваться, закрывать чувства, вытирать слёзы. Единственное, что помогало ей совладать с эмоциями — мысль о том, что сам демон ни за что в жизни не пожелал бы ей таких страданий. Только ради него она вновь и вновь вытирает белым платком слезы. Приоткрыв глаза, она устремила усталый взгляд куда-то сквозь предметы в комнате. Тихим, хриплым голосом она произнесла: — Всё изменилось… Абсолютно всё. Всё встало на свои места, изменилось к лучшему. Мы так волновались за Вики… Она теперь ангел. Эта Шевченка сотворила невозможное, победила Мальбонте. Всё-таки не зря мы боролись. Закона о неприкосновении больше нет… — болезненная ухмылка поползла по ангельскому лицу. — Этому были рады все. Теперь совершенно неудивительно встретить целующихся ангела и демона. Всплыло столько тайных пар… Но так ли это важно, если тебя нет? Какой в этом смысл? —несмотря на бесконечное количество слёз, что так и норовились вырваться наружу, на ужасную слабость, Мисселина, опираясь руками о стол приподнялась с пола. — Если бы это произошло чуть раньше. Если бы ты выжил… — она винила во всём случившемся себя. Коллег давно уже пожирало чувство любви, останавливало которое только запрет. Геральд был более безбашенным, потому предложил нарушить запрет. Вспоминая ошибки сестры, Мисселина отвергла его, о чем ещё не раз пожалела. — Прости меня… Прости. Слёзы закончились, сдавливающие чувство медленно начало отпускать сердце. Она ещё долго что-то бормотала себе под нос. То ли молитвы, то ли извинения, после чего медленно приблилась к окну, отодвигая штору. Взгляд устремился в даль, на горизонт, на деревья, птиц, бессмертных, тут и там мелькающих во дворе. Она смотрела на заходящее солнце, словно пытаясь разглядеть что-то. И в небе она снова увидела его лицо… Видение, такое реальное, такое теплое, но всё же не настоящее. Иллюзия. Он смотрел не неё с добротой, лицо излучало спокойствие. Своим взглядом он успокаивал и её, говоря глазами: — Не нужно, ты ни в чем не виновата. Прошу, продолжай жить, не оборачивайся на меня. Я лишь буду радоваться твоему счастью, буду черпать силы из твоей улыбки, — хоть и понимал, что больше она не полюбит. Ангельское сердце останется преданно любви всегда, и поэтому, всё, что он мог, это лишь поддержать её. Его глаза излучали любовь… Заглянув прямо ему в глаза, Мисселина искренне улыбнулась. Глаза всё ещё сверкали слезами, но светились любовью и счастьем. Лишь плод её воображения? Нет, он действительно приходил к ней, это и правда успокаивало её. Картина потихоньку начала растворяться в розоватых облаках, но улыбка на лице Мисселины осталась. — Я люблю тебя… — тихо произнесла она.