Вместо смерти. Убитый Поэт

Альстед и Грёза стояли на краю высокого крутого обрыва, взявшись за руки, смотря друг на друга смело и отрешённо… Им нечего было больше терять, поэтому, оттолкнувшись от земли, и – одновременно шагнув вперёд, они словно заранее знали, твёрдо надеясь и веря… …Что в следующее мгновение Незримая Риза накроет их с головой, и всё случится именно так, как они себе представляли, давно мечтали, как снилось им некогда в сладостных снах, только теперь это – было на самом деле: Грёза и Альстед летели, взявшись за руки, вперёд и – вверх, в бесконечном синем пространстве, направляясь к холодной белой планете, которая ждала только их, так давно, где-то в необъятных чертогах Вселенной. Планете, покрытой дремучими лесами, где никогда не ступала нога человека, и тихими морями, от горизонта, до горизонта… Необитаемой планете, созданной их воображением, так чудесно! Они летели по космическим дорогам, оставив далеко позади, на жестокой земле, всё, что их мучило и тяготило – свободные и счастливые. Их глаза сияли подобно драгоценным камням, длинные волосы развевались, они дышали – не пустотой и космической пылью, а чистейшей энергией, холодной и свежей, как горный ручей. Она била им прямо в лица, пронизывая насквозь бурлящим хрустальным потоком, растворяя и унося с собой всё ненужное… Они летели, бесстрашно и решительно проходя через этот непознаваемый алмазный водопад, окутанные дымкой сбывающейся заветной мечты, и ореолы надежд венчали их головы золотыми самосветящимися нимбами… Синие глаза Альстеда, его лицо, казавшееся Грёзе таким прекрасным, тепло его загорелой руки, и – миллиарды звёзд вокруг, в бесконечно-глубоком мерцании Вселенной. «Я – в раю!» – Грёза чувствовала себя счастливой, такой счастливой, как никогда прежде: Она и Альстед – свободные, живые, снова вместе, и, на этот раз – точно навсегда! Они оставили позади свою жизнь, полную утрат и отчаяния, казавшуюся хуже смерти, и – не жалели не о чём. Ничто не привязывало их к земле, которую они покинули, ничто не могло больше удержать! В коронах ослепительно-белого света, уже похожие друг на друга, как близнецы, они стремились на зов своей планеты, одной на двоих, зная, что когда-нибудь, обязательно до неё долетят, и их несчастные гонимые души, наконец, обретут долгожданный покой на просторах Вселенной; может быть – в струящемся потоке её могущественного дыхания, отрешённого, полного понимания и всепрощения, дыхания, которому ничего не могло противостоять, от всего защищающего, и бескорыстно дарящего их сердцам невыразимую силу и покой, истинное величие, и настоящую вечную жизнь, навсегда, жизнь, которую уже ничто не могло отнять. Этот идеальный свет окутывал их тела слой за слоем, и, если смотреть с Земли – Альстед и Грёза летели, похожие на две жемчужины, переливающиеся перламутром… Очарованные чудесным полётом, Альстед и Грёза не заметили, как Незримая Риза, исполнившая их сокровенные желания, плавно соскользнула с их плеч и теперь медленно падала вниз, сквозь звёзды и облака, наконец, она коснулась бегущих волн большой реки, которые подхватили невидимую волшебную материю, и вскоре вынесли на вечерний берег, где по пенной линии кромки прибоя отрешённо брёл призрак одного несчастного убитого поэта со своей любимой мёртвой собакой – маленькая, белая, некрасивая, похожая сразу на крысу и поросёнка, она, опустив голову, спотыкаясь, печально ковыляла вслед за ним… Убитый Поэт прошёл сквозь последний бледный луч заката, и, наступив на Незримую Ризу, ожил!.. Превратился в юношу… всё-таки, в юношу, очень красивого, и, до странности похожего на девушку, так, что опять нельзя было определённо сказать, кто это на самом деле! Время суток также вдруг необъяснимым образом сместилось – ночь обернулась ранним тихим утром… Белая собака перестала хромать, и с радостным лаем бросилась в реку, танцуя в набегающих волнах, окрашенных радужными бликами рассвета, пробивающихся сквозь туманную дымку дремлющих облаков… Вернувшаяся к жизни, в восторженном упоении, она не расслышала всего, что хозяин весело прокричал ей вслед – собака знала и так: он только что сочинил ещё один новый стих, и абсолютно точно была уверена, этот стих – самый лучший из всех! - А кому он посвящён, пусть знают только я, и твоя душа, – загадочно добавил поэт, и, победно улыбнувшись, посмотрел в бескрайнюю даль, как будто пытаясь разыскать где-то за горизонтом, там, где тёмные воды и синее небо сливались в единое целое – то ли две звезды, переливающиеся перламутром, то ли – две знакомые фигурки, счастливо обрётшие друг друга, и теперь – улетающие навсегда… Воскрешённый поэт читал свои лучшие стихи, обращаясь к бескрайнему пространству, словно к огромному, разумному существу, и его слова – уносились прямо в небеса, становясь достоянием Вечности: Разве я не был твоим самым смелым, Самым красивым и нежным таким? Невероятно волшебным рассветом, Неугасимым лучом золотым? Снегом и льдом коронован полярным, Северным ветром одетый легко, Вдруг, окрылённый метельным порывом – Неба лазурь преломлял высоко, Где-то в спиралях Галактик далёких, Взгляд синепламенный звёздам даря! Самый красивый! Убитый… воскресший… И – потерявшийся, разве – не я?! …В розах надежды – упасть на колени, Где, через тысячи млечных путей Переливались нутром перламутра Души единственных верных друзей. Конец От автора: по ходу, роман про дружбу получился. :)