В нашей странной России можно делать все что угодно.

Зима — она зачаровывает своей белизной и загадочностью. Довольно часто она начинается с холодных ветров и солнечных морозных дней, пришедших на смену дождливой поздней осени. Уже давно сбросившие листья деревья погружаются в глубокий сон… Медленными шажками шел невысокий парнишка. Его всё раскрасневшееся лицо от мороза неаккуратно прикрывал вязаный темный шарф, а чуть выше, на его голове, красовалась излюбленная парнем белая ушанка, что почти сливалась с хлопьями падающего белого снега, но, кажется, от таких белоснежных комков падающих с неба и сильного ветра, она готова была пригрозить упасть со своего нагретого места.. а его же бледные как фарфор руки, от холода были спрятаны в карманы пальто, ведь свои тёплые перчатки тот успел оставить дома… Тоскливо грустный взгляд был опущен вниз: как на зло дул сильный ветер, а значит тащил за собой маленькие крупинки острого и прохладного снега, отчего глаза приходилось прищуривать. Казалось, по этой улице он шел вечность — под глазами не прекращающаяся полоса снега, которая должна была везти его ближе к кафешке, но все дальше и дальше от тёплого, но старого домишка; пяти этажный домик, что был построен ещё во времена СССР. Ах, как же чудно он выглядел на фоне зимы, как когда-то в детстве тут стояли только-только слепленные снеговечки, которых с детской заботой укрывали своими маленькими шарфиками вместе с тёплыми варежками… И вот парниша стоял уже пред маленьким зданием кафе. Осторожно открывая дверку со звенящим колокольчиком, что оповещал о прибытии новых гостей, весь замерзший парнишка проходит к свободному столику. И, уже сидя на мягком мини-диванчике за столиком, тело парня незаметно быстро вздрагивает и покрывается слоем мурашек, от резкой смены температуры. Брюнет принимается снимать головной убор, от которого остался след: взъерошенные волосы, которые приходилось укладывать рукой; а остальная часть темных, как смоль волос неопрятно упали на ещё не снятый шарф. Ушанку положили рядом с собой и принялись медленно расстёгивать пуговички зимнего пальто, бережно его сложили и положили прямо на шапку. Ах, как же приятно отдавало теплом от нагревающегося шарфа и, такого же тёмного зимнего свитера. В ожидании своей тёплой чашечки кофе , уже довольный парень любовался видом из окна: на дворе был вечер, а в небе уже мерцали звёздочки с луной, казалось, будто сами звезды, как пушинки, падали с этого ночного небушка прямо на землю, даря всем радость; деревья, кстати, тоже успели покрыться звездочным покровом. Но из всех мыслей его вырывает звон колокольчика. Переводя взгляд в сторону двери брюнет замечает, как кажется, своего ровесника: у него были удивительно длинные светлые волосы, что были собраны в хвост, а на них чуть выше была надета смешная желтая шапка с помпоном, что дрыгался от каждого движения; на самом теле был темно-коричневый шарфик и легкая, длинная черная куртка. На удивление, у этого чудного парня был звонкий голос. Именно им он успел привлечь внимание всех посетителей этого кафе, а белобрысого это не расстраивало, а напротив только радовало. Кажется в компании такого весельчака было бы.. уютно? И вот ещё немного размышляя, тот беловолосый парниша шёл прямо к столику за которым сидел брюнет. Стоп. Ему не кажется? И вправду. Вновь активный голос уже оказался перед глазами. — Привет-привет!! Мне кажется, ты здесь слишком одиноко сидишь, потому я решил составить тебе компанию!! Меня кстати Николай Гоголь зовут, а тебя? — говорил он слишком быстро, чуть ли не тараторил, но благо брюнет его услышал. — Меня.. — совсем неуверенно говорил парень, к которому недавно обратился Николай. Похоже, он совсем не до конца переварил то, что ему сказали… — Мне совсем не одиноко. Мне очень даже весело. Вдруг, с уст собеседника послышался смех, но совсем не насмешливый, а наоборот с веселым настроеницем. — Ну же, не стесняйся!! Как бы мне этого не хотелось, но я тебя не съем, — и тут же последовало хихиканье. В надежде дожидаясь имени брюнета, Коля поспешил снять с себя шапочку и расстегнуть куртяшку, от которой тот успел уже испариться. — Звать меня Фёдор.. Фёдор Достоевский. — Феденька значит? Очень приятно. Федь, а Федь. Лучше, послушай мои анекдоты!! Не успел белобрысый продолжить, как тут его вежливо прервал официант, что расставил чашечки с кофе, и точно также тихо удалился. Фёдор аккуратно обхватил горячую чашку и вновь вздрогнул от температуры кофе. В то же время его собеседник уже успел отпить горячего кофе и обжечь свой язык, от чего в трепете начал размахивать руками у рта, дабы ожег как можно скорее пропал. На это зрелище Фёдор хихикнул. — И кто тебя учил пить только принесенный напиток? Гоголь лишь глупо улыбнулся и как ни в чем не бывало начал одушевлено рассказывать незамысловатые шутки. Ах, его речи были приятны слуху, да и как собеседник он идеален: Фёдору не нужно было как-то отвечать на вопросы Николая, ведь тот сам спросит — сам ответит. В одно слово — один комфорт. А смотря на его лицо, то то и дело можно было заметить, как светлый лучик солнца продолжал улыбаться и водить взглядом из стороны в сторону, изредка смотря в самые очи брюнета.

***

Сколько прошло времени с их знакомства? Час? Два? А они уже гуляли по дворам, наполненные снегом и хохотом детишек, проходили по парку, молча рассматривая деревья тишину которых прервет Гоголь, неосторожно подойдёт к дереву, на которое сразу же облокотиться, воображая себя каким-то героем, произнося какую-то несуразицу лишь бы рассмешить своего товарища. Проходя чрез парк белобрысый поскользнулся и упал, чем вызвал ласковое хихиканье со стороны Достоевского, который тут же поспешил на помощь своему…. новому другу.