Научи меня жить

      Наконец, настало первое утро в этом городке, когда мне не хотелось помереть от похмелья или усталости. Я закончила вечер за чтением одной из книг Эллиота, причем легла пораньше, чтобы выспаться. Так что чувствовала себя свежо и очень бодро. Мышцы все еще слегка ныли от пережитого позавчера, но после прогрева в душе им сильно полегчало. А чтиво оказалось очень захватывающим, я люблю такое. Начала я с приключений, где главными героями оказалась группа ученых, ищущих потерянный город в джунглях Амазонии. Забавно, что тематика его истории так близко пересекалась с моей профессией, так что читала я с большим интересом.       Первым, кого я увидела сегодня, оказался Сэм. Парень, ничего не замечая вокруг, лихо подметал помещение с камином, находясь ко мне спиной, и, будучи в больших наушниках, так что он не видел, как я вышла из нашего с дядей скрытого жилища. И хорошо. Вот сейчас потеха будет… — Салют! — бедняга так перепугался, что от неожиданности аж подпрыгнул. А я от души над ним похохотала, не смотря на недовольную физиономию блондина. — Ева! Ты как… откуда?! — сдавленно хихикая в ладонь, наблюдаю, как он стаскивает наушники и тщетно осматривает стены в поисках выхода. Но быстро бросает это дело, Гюнтер позаботился о том, чтобы тайную дверь просто так не обнаружили. — Признавайтесь, вы со своим дядей тоже волшебники, как Расмодиус наш? Только скрываетесь. — Разумеется волшебники, а сам Гендальф был нашим наставником. Остальное мне нельзя рассказывать простым людям, прости, кодекс мага. — Очень смешно. О, а чей-та у тебя там? Что читаешь? — я мысленно выругалась на себя за то, что не убрала роман Эллиота куда-нибудь в рюкзак от любопытных глаз подальше. Прижав ее обложкой к груди, осуждающе цокаю языком. — Девичьи секретики. — Да брось, расскажи! — Зачем тебе? Разве тебе от этого легче станет? — Может быть, я эту книгу читал, и когда закончишь, сможем о ней поговорить, — я скептически изогнула бровь. — По тебе не скажешь, что ты любишь читать, — Сэма мои слова, кажется, слегка задели. Парень тихо хмыкнул, возвращаясь к своей работе. А я почувствовала резкий укол совести. Окей, согласна, некрасиво вышло. Сболтнула лишнего. Тихо вздыхаю, и подхожу к нему, положив руку на плечо. — Прости. У меня есть проблемы с фильтром речи, я над ними работаю. Привычка из большого города. — блондин искоса глянул на меня, продолжая подметать пол. — Городские все такие недружелюбные? — Нет, не все. Но в свою защиту могу сказать, что я еще цветочек по сравнению с многими, — тут Сэм резко выхватывает у меня книгу из рук, отскакивая подальше, а я сдерживаю ругань только потому, что не в курсе, пришла ли Пенни с детьми на занятия или еще нет. Рано им пока такое слышать… Меня провели как ребенка! Парень с усмешкой смотрит на обложку, но проходит несколько мгновений и он тут же возвращает мне книгу с легким разочарованием во взгляде. Я молча убираю ее в рюкзак и разворачиваюсь, чтобы уйти. Не хочу объясняться, не хочу видеть осуждение, не хочу сплетен. Во мне кипела злость. — Скажешь кому — скормлю слаймам в шахте, понял? — я не видела его лица, но предупреждения с моей стороны, надеюсь, будет достаточно, чтобы он не разболтал никому. На выходе из зала я услышала лишь тихое «будь с ним осторожна». Мне жутко хотелось ответить ему пару ласковых в ответ, но тогда провокация бы сработала. Я просто ушла, поставив себе в голове важную галочку на счет этого товарища. И я не про Эллиота.

***

      В кузнице кипела работа. Клинт ковал какую-то мотыгу, лихо орудуя здоровенным молотком, от жара печи пекло кожу лица. Я, громко постучавшись, отвлекаю его от работы. — Хорошего дня. А я к вам с жеодами. Должна была забежать вчера, но в суете совсем о них забыла, — мужчина вытер пот со лба, махнув рукой на большой дубовый стол справа от входа в помещение. — Ох, приветствую. Подожди буквально минут пятнадцать, если есть время, я почти закончил. Как раз улучшаю для Сири ее инструмент. — Без проблем. Но, пожалуй, постою снаружи, пока вы не закончите, я тут зажарюсь, — кузнец горько усмехается, продолжая колошматить по мотыге. — А я часами тут у раскаленной печи работаю. Я вообще стал кузнецом только потому, что отец меня вынудил… Жаль я стар уже, чтобы заняться чем-то интересным… Кхм, прошу прощения, заболтался. Я позову тебя, иди.       Я молча повиновалась, покинув кузницу. Мне стало немного грустно за него. Сколько таких людей в мире, которые занимаются не тем всю жизнь? Столько поломанных судеб из-за давления родственников, которые, разумеется, всегда лучше знают, какой путь тебе выбрать. А ты слишком мягок или находишься под их авторитетным контролем, чтобы сказать что-то против. Я всегда таким сочувствовала и надеялась, что однажды они смогут себя переступить и стать счастливыми.       Из философских дум меня вырвал звонок мобильника. На экране мне весело подмигивала мама, которой в эту секунду я очень была благодарна за то, что одобрила когда-то мой выбор в сторону археологии, хотя прекрасно знала, что эта профессия не самая… прибыльная. — Да, мам. Привет, рада, что ты позвонила. Я как? Отлично, скоро будем выдвигаться на другую точку раскопок. Пока пусто, но мы не теряем надежды. Да. Я в порядке, ем хорошо, сплю тоже, душ у нас полевой тут есть, грех жаловаться…       Рано или поздно я расскажу ей о том, где нахожусь. Пока ей не нужно знать. Я понимаю, что ложь во благо все равно остается ложью, и что в итоге все равно вскроется правда, но не могла себя пересилить. Я видела ее лицо, когда собирала вещи… возможно, она сама просто ждет, когда я признаюсь ей. А я пока не готова.       Наконец, я услышала скрип дверей кузницы. Быстро попрощавшись с матушкой, иду к Клинту, искренне надеясь, что в жеодах меня ждет что-то интереснее угля. — Ну-с, давай, посмотрим, что там у тебя… Клади их все вон туда, — мужчина жестом указывает в сторону наковальни. Следую его указаниям, вытряхивая жеоды из рюкзака и, попутно, молюсь полушепотом. Кузнец хватает покрепче свой молот и замахивается.       Бабах! И плотный камушек раскалывается, являя нашим взорам темно-желтый кристалл. Я задумчиво кручу его в руке, рассматривая на свет печи, пока Клинт разбивает остальные. — Хм. Ягоит. С ним повезло. Что там еще? — Три куска медной руды, малахит и пять кусочков угля, — матерюсь сквозь зубы. Так, ладно, две из четырех с минералами, уже неплохо. Складываю свою добычу в рюкзак под пристальным взором Клинта. — Сто монет, — точно, плата за четыре удара молотком. Вручаю мужчине плату и, попрощавшись, иду к вагонеткам: захотелось доехать до Сири и рассказать ей последние новости. Есть у меня подозрение, что она не будет шибко против моего общества. Наверное.

***

      Как всегда первым на ферме меня встречает Барни. Бессменный хвостатый швейцар. Уведомив всех вокруг, что у Сири гости, пес довольно уходит восвояси, а я жду, пока его хозяйка вылезет откуда-нибудь из огорода или одного из амбаров. Собственно, она оказалась на крыльце через несколько минут моего ожидания и, кажется, я ее от чего-то отвлекла. Или, от кого-то… На щеках девушки играл легкий румянец. Волосы, собранные в спешке, наспех накинутый халат… Я нервно топталась. Неловко как получилось… Сири же, приметив меня, расслабленно выдохнула: — А, Ева, это ты. Привет. Что-то случилось? — я отрицательно помотала головой. — Нет-нет, ничего серьезного, просто вот решила к тебе заглянуть, чаи погонять, да посплетничать. Я тут Эллиоту перо вчера вручила… — девушка прикусила губу, задумчиво глядя на дверь. А потом хитро улыбнулась: — Заходи. Только никому, пока, не говори, ладно? Я ему давно твержу перестать скрывать наши отношения, а он все стесняется. Раз уговоры не помогают, перейдем к тяжелой артиллерии… И начнем хотя бы с одного человека, — я аж опешила. Может, не надо? — Я… ты… эм. Ты уверена? Это как-то некрасиво… — Ой, все. Некрасиво прятаться по углам как школьники, когда оба уже взрослые состоятельные люди, вот что! Пошли, я замерзла.       Тяжело вздыхаю и понуро иду следом за тихо хихикающей Сири. Честно говоря, я бы в этом городке скрывала свои отношения до последнего. Меньше всего хочется, чтобы ваши взаимодействия обсуждали в каждом доме за ужином… Хотелось бы верить, что я просто выдумываю, но как показывает практика, в маленьких городках любая сплетня на вес золота, потому-что других событий почти не происходит.       Когда мы входим в гостиную, на лестнице вижу мужчину, который явно не ожидал увидеть гостя. Средних лет, с взъерошенными каштановыми волосами, густыми фигурными усами и в квадратных очках. В белой помятой рубашке и распущенной лентой галстука под воротником. Хорошо, что в штанах… Мне захотелось провалиться сквозь землю от стыда. И ее «другу», видимо, тоже. Мы с пару секунд безмолвно смотрели друг на друга, и я пыталась всем своим видом показать, мол «друг, прости, ради бога, это была ее идея». Незнакомец смущенно отвел взгляд, проводя рукой по волосам. — Ева, знакомься. Мой молодой человек, Харви. Он врач в местной клинике, — так во-о-от кто это… Блин, и как к нему теперь на приемы-то ходить? Сири игриво поглядывала на него, наблюдая за реакцией. А ты жестокая женщина! Надеюсь, вы не поссоритесь после такого. Не хочу быть причастной к семейным скандалам… Мужчина тяжело вздыхает и разводит руками. — Добрый день. Извините, что я в столь непотребном виде в нашу первую встречу. Я не ожидал, что она произойдет в ТАКОЙ ситуации, — он переводит укоряющий взгляд на свою даму, которая лишь ехидно улыбалась, присев на подлокотник дивана. — Ну… будем знакомы. Обещаю, что никому не расскажу, пока сами не попросите, — Харви снова вздыхает. — И на том спасибо. А с Сири у нас будет серьезный разговор, — девушка усмехнулась и подошла к нему, нежно обняв. — Не злись. Мы уже два месяца делаем вид, что очень хорошие друзья. Ты серьезно полагаешь, что в городе не догадываются, когда ты посреди дня идешь ко мне на ферму, якобы, на чай? Серьезно? Сколько можно, как дети малые… — Харви бурчит что-то невнятное, но, наконец, расслабляется, взаимно приобнимая ее за талию. Меня, наконец, отпускает. Мда. Ладно, судя по всему, за услугу с пером я ей всецело отплатила. Кстати, про перо…

***

      Ближайший час мы болтали на кухне за чаем. Я сомневалась, рассказывать ли про свои похождения в присутствии Харви, но что-то мне подсказывало, что он будет держать язык за зубами. Сири же, безумно довольная историей про вручение подарка, задорно щебетала про их знакомство с Харви, про дружбу, и как она переросла в нечто большее для них двоих. И как однажды, он пригласил ее на свидание на воздушном шаре. Мужчина весь разговор прятал смущенную улыбку в усах, потупив взгляд, но за руку ее держал крепко. Я не без удовольствия наблюдала за их взаимодействием и, если честно, по-белому завидовала этой фермерше. Для меня никто и никогда не делал столь романтичных поступков. В голове всплыла речь мэра, которую он сказал мне недавно. Про новое призвание и любовь. Для меня лучшим примером является именно Сири. Чудесная девушка. — Кстати, ты уже ходила к Клинту? Раскололи жеоды? — я махнула рукой. — Там ерунда. Ягоит и малахит из ценного. В двух других мы нашли медь и уголь. — Слушай, я тут вчера спать ложилась и вспомнила: я же Гюнтеру еще полгода назад принесла алмаз для его витрины. Возьми его, да положи в кристалляриум. Он и начнет размножаться, через неделю вернешь на место. Просто ты пока его в шахте найдешь, постареть успеешь, редкая штука. А тебе деньги вот уже скоро понадобятся, — я бы не додумалась. Меня и радовал и очень злил тот факт, что я словно слепой котенок тыкаюсь тут, а меня столь заботливо подталкивают к мамкиной титьке. Благодарно улыбаюсь, делая из пальцев сердечко. — Богиня. Береги ее, Харви, потрясающая женщина, — он тихо смеется, осторожно целуя ее руку. — Делаю все, что в моих силах. Часто задаюсь себе вопросом, за что меня наградили таким сокровищем, — во мне что-то больно екнуло. Парочка миловалась друг с другом, а я захотела отвернуться. Так выглядит зависть, наверное. Что-то внутри меня безумно желало похожего отношения, чтобы нежные взгляды, забота, комплименты, кофе по утрам, маленькие сюрпризы и красивые свидания. После салуна идти хмельными домой, а после, стонать в подушку под тяжелое дыхание где-то над спиной. И, просыпаясь, видеть родное лицо, для которого ты — весь чертов мир. Но я не героиня красивого женского романа. Я лишь могу за них порадоваться, и пойти домой, поплакать немного в плед. Или завалиться в салун, чтоб крепко напиться. А лучше всего, разведать обстановку в клубе, о котором упоминал Сэм, и отвлечься. Почитать, например. Слезами делу не поможешь.       Сири, приметив мою смену настроения, вдруг взяла меня за руку, выдергивая из приступа самокопания. Я удивленно смотрю на нее, не решаясь отдернуть ладонь. — Ты говорила, что он выдал тебе свои книги. Нравится? — пытается отвлечь. Коротко киваю. — Я начала с приключенческого романа. Пока очень интригует, я вчера весь вечер за чтением провела. Планирую за пару дней его прикончить и перейти ко второму. — Ну и славно. Потом расскажешь, если будет желание. И вообще, заглядывай ко мне в любое время. Соскучилась я по всем этим девичьим разговорам. Закопалась совсем в своем огороде… Добавь мой номер себе. Я не всегда могу оказаться на ферме, а так, ты хотя бы в курсе будешь, чтобы не тратить время на беготню туда-обратно. — Договорились. Спасибо тебе… Да, Харви, я надеюсь, все, что ты тут услышал, останется на этой кухне, окей? — Я могила. Негоже выдавать личную информацию пациентов абы кому.

***

      Следующие три дня я провела плодотворно, но, по большей части, наедине с собой. Нужно было уложить в голове все события прошедших дней, а также понять, чего я вообще хочу от пребывания в этой долине. Еле уговорила Гюнтера взять на время алмаз с витрины и положила его в кристалляриум. Бегала в местный клуб и большую часть своего времени сычевала там, читая книги Эллиота. Прекрасное место для проведения досуга, скажу я вам. Здесь есть все: кухня, небольшая кладовая, куда мэр выделял немного продовольствия, большая зала с камином, уголком для чтения и огромным аквариумом, полным рыб. Но больше всего мне по нраву пришлась игровая комната. Сколько тут всего… печатная машинка, мольберт для рисования, традиционная древняя прялка, и даже столик с кучей настольных игр внутри, включая коробки с пазлами. Именно в этой комнате я и проводила время, заполняя дневник, и, прописывая план на ближайший месяц.       Мне не нравилось, что я сместила свой фокус внимания с первоначальной цели на посторонние события. Я приехала сюда изучать город, его окрестности, местную флору и фауну, вести записи. А по итогу занимаюсь не пойми чем. Пора исправляться.       В один из дней, в клуб зашла маленькая старушка. Я видела ее пару раз, пробегая по своим делам, но отвлекать ее от возни с клумбой, чтобы просто познакомиться, мне совесть не позволяла. Ее звали Эвелин, но она добродушно попросила называть ее просто «бабушкой». И я не знаю, то ли я ей так понравилась, то ли она самая добрая бабуля на свете, но меня за наш разговор уйму раз назвали «душечкой», «золотцем», «умничкой» и кучей других уменьшительно-ласкательных, от которых грело душу и сердце. За двумя кружками какао, которые она нам приготовила, Эвелин вкратце рассказала про свою жизнь, мужа Джорджа, который стал инвалидом после несчастного случая в шахте, про внука Алекса, который живет с ними после смерти матери… Интересно, видела ли я ее молодую на фотографиях в доме Льюиса?

***

      Неделя, наконец, подошла к концу. К ужину воскресенья я забежала к Льюису, поздравить его с днем рождения и вручить открытку, которую нарисовала в клубе. Ну, простите, у меня не очень хорошая фантазия на подарки, но я буду стараться исправиться. Мэр предупредил меня, что в следующую субботу у них пройдет некий Яичный Фестиваль и я обязательно должна посетить его. Как я поняла, это аналог Пасхи: в городе на площади ставят огромные столы с разными яствами, Пьер открывает свой киоск с чем-то интересным, а все желающие могут присоединиться к Охоте за яйцами. Забавно, но боюсь, я слишком взрослая для подобных игр. Понаблюдаю со стороны, наслаждаясь бесплатной едой.       А после мэрии, душа потребовала сходить в салун. Я не стала ей противиться, стоило отметить окончание моей первой недели в этой долине. На площади, по пути в бар, я приметила Сэма и Себастиана. Первый попросил у меня буквально вчера прощения за свой поступок с книгой, и пообещал, что будет впредь тактичнее. Я приняла его извинения, так как в принципе их не ожидала услышать. Ну надо поощрять хорошие поступки. Увидев меня, Сэм помахал рукой. — Привет! Что-то ты совсем пропала, не видно тебя совсем. По окрестностям бегаешь? — Не совсем. Привожу мозги в порядок, скажем так. Играть идете? — Себастиан докурил сигарету и выбросил бычок в ближайшую мусорку. — Ага. — С вами же можно? — А ты снова не потеряешься? — ехидно спрашивает блондин, вредно улыбаясь. Я не удерживаюсь, и показываю ему кончик языка. — Не потеряюсь. Даю слово. — Тогда вперед!       Народа по вечерам в «Звездной капле» всегда было много. Как сказал Сэм, по воскресеньям так особенно. Я невольно осмотрела залу в поисках Эллиота, и довольно быстро нашла его. В кампании с (снова, блин, рыжей!) девушкой. Симпатичная, с пышной челкой, толстой косой, лежащей на груди. Зеленая свободная рубашка, и брючки на подтяжках. Они о чем-то увлеченно беседовали, и я не стала их беспокоить, благо, писатель сидел ко входу спиной и не заметил меня. Оно и к лучшему. — Ева? — Сэм обеспокоенно потыкал меня пальцем в плечо. — Ты чего подвисла? — я проморгалась, приходя в себя. Парень перевел взгляд на предмет моего внимания и устало прикрыл глаза. — А. Понятно. Что, мы с Себастианом снова играем без тебя? — я тихо фыркнула. — С чего бы это? Я дала слово. Правда, вы меня быстро под орех разделаете, играть-то я особо не умею, — блондин усмехнулся. — Новичкам обычно везет. Пойдем, закажем что-нибудь.       Вечер прошел отлично. Мы взяли пиццу на кампанию и по бокалу пива. Парни сделали меня подчистую, но я ни о чем не жалела: благодаря шуткам Сэма и тому, что он задёрнул штору над входом в бильярдную, я почти отвлеклась от посторонних мыслей. Мы отметили мою первую неделю пребывания в Пеликане. В какой-то момент к нам зашла Пэм, и села в кресло, лениво наблюдая за нашей игрой. — Последний удар, — произносит Себастиан, возвращая кий на стойку. Я примеряюсь и делаю резкий удар, загоняя шар в лузу. Сэм поднимает большой палец. — Хорошая игра. Но тебе бы, конечно, попрактиковаться. Почаще играй с нами и сразу увидишь, как навык растет. Давай поставлю твой кий на место. — Пойдешь курить? — активно киваю, вынимая из рюкзака сигареты и зажигалку. В последнее время я стала меньше злоупотреблять табаком, чему очень радовалась. А с другой стороны, это ж как надо забегаться, чтобы курить забывать…

***

      Мы вышли на улицу. Приятный прохладный воздух, свежесть и тишина. Брюнет смотрел куда-то в пустоту, а я не решалась его отвлечь. Прекрасно понимаю, что это такое — постоянно быть в своих мыслях. Тут он словно возвращается в себя и сбрасывает пепел с сигареты, обращаясь ко мне: — Получилось с кристалляриумом? — точно, мы же с ним давно не виделись. Я вкратце рассказываю ему всю историю, включая то, что там у меня уже начал расти новый алмаз. Он лишь молча кивает. Кошмар, как вот с тобой разговаривать? Этот товарищ явно был из тех особенных, которые на твое сообщение в мессенджере пишут «ясно» и на этом ваш диалог заканчивается. — …и я почти закончила последний натюрморт. Назову его «Лесное спокойствие», — я повернула голову к дверям салуна. Из здания выходили Эллиот и Лея. Заметив меня, рыжик лучезарно улыбается и в пару шагов оказывается рядом. Его спутница с интересом наблюдает за нами, дружелюбно посмеиваясь. — А вот и Ева, я рассказывал тебе о ней. Ева, знакомься, моя близкая давняя подруга, Лея. Мы с ней заканчивали один институт. Только она училась на художника, а я — на драматурга, — я кивнула ей в знак приветствия, выдохнув дым куда-то в землю. Мужчина искоса глянул на Себастиана, который прикидывался ветошью, то бишь вообще плевал на всякие взоры в свою сторону, стоял себе, курил тихонечко. Эллиот вновь повернулся ко мне: — Ты в салун? — Привет-привет. Вообще-то, я там уже пару часов точно. Мы с ребятами в бильярд играли, — он слегка изогнул бровь в немом вопросе. Я лишь пожала плечами. — Вы беседовали с Леей, я решила вас не беспокоить, — парочка переглянулась и Лея неловко улыбается: — Обязательно подходи в следующий раз. Я бы с удовольствием пообщалась с тобой. Он мне все уши про тебя прожужжал, — писатель резко поворачивает к ней голову с ужасным возмущением во взгляде. А я как стояла с сигаретой, так и замерла, вскинув брови. Что? Про меня? Лея усмехается, сложив руки на груди. — Эллиот, будешь строить такое лицо, мимические морщины появятся. Короче, я потопала домой. Ева, заглядывай на речку в лесу, я там периодически рисую. Поболтаем с тобой о всяком, о девичьем… Увидимся!       И ушла. Наверное, мы оба со стороны выглядели как клоуны. Даже при тусклом свете фонаря салуна можно было увидеть румянец, который проступил у Эллиота на скулах. А у меня вообще все лицо полыхало… Кошмар… Она хочет со мной познакомиться? Что он ей там про меня наговорил?! Обстановку смог разрядить Себастиан, который тихо кашлянул у меня за спиной, привлекая внимание. — Эй. Ты идешь? Или я говорю Сэму, что ты пошла домой? — я перевожу вопросительный взгляд на Эллиота. Мужчина слегка поджал губу, а потом, наклонился к моему уху. Так, что у меня слегка дрогнули коленки, а в горле резко пересохло. — Если ты не торопишься домой, мы могли бы прогуляться. Сегодня довольно теплая ночь. Если ты, конечно, не сильно против моей кампании, — в груди что-то приятно защекотало, то ли от его приглашения, то ли от шепота. Стыдно признаться, но уши — моя эрогенная зона. Хорошо, что он о ней не знает… Едва заметно улыбаюсь уголками губ и киваю ему. Он дарит мне ответную улыбку. Себастиан раздраженно вздыхает, а я закатываю глаза, поворачиваясь к нему. — Ну прости-прости, иду. Спасибо, что подождал. У меня рюкзак в зале, в любом случае надо вернуться, — брюнет молча идет в салун, а я выбрасываю сигарету в урну. — Я быстро.

***

      Когда мы вышли всей кампанией на улицу, Эллиот ожидал меня сбоку от дверей, прислонившись спиной к салуну. Время уже подходило к одиннадцати часам. Себастиан коротко попрощался и пошел домой, а Сэм ненадолго задержался. — Отлично поиграли. Абигейл сейчас болеет, а потому, сидит дома. Когда вернется к нам, уверен, вы неплохо поладите. Вы чем-то похожи. — Я с ней еще не виделась. Там что-то серьезное? — парень развел руками. — Без понятия, если честно. Но пишет, что уже пошла на поправку. Ну, увидимся, — я кивнула. Когда Сэм исчез в темноте улицы, Эллиот, наконец, отлип от здания, приближаясь ко мне со спины. Мне снова предложили локоть. Я, помедлив, беру его под руку, слегка сжимая пальцами ткань сюртука. — Кажется я погорячился на счет теплой ночи. Как назло поднялся ветер… Промозглый и холодный. Можем посидеть в клубе, там можно налить себе чаю. — Или сделать какао. — Хорошо, я сделаю тебе какао. Пойдем, — его голос звучал настолько мягко и успокаивающе, что все дурные мысли как рукой сняло. Мы довольно быстро дошли до здания клуба, и мне галантно открыли дверь, пропуская внутрь. Как хорошо, что его не закрывают на ночь… Надеюсь.       Когда мы вошли на кухню, Эллиот сразу поставил чайник. Я нашла банку с какао и кружки, и плюхнулась на один из стульев, кидая рюкзак под стол. Мужчина прислонился к кухонной тумбе, потирая пальцами переносицу. Я вопросительно хмыкнула: — Ты в порядке? — рыжик качает головой, махнув рукой. — Да, просто задумался. В последнее время я довольно часто ухожу в свои мысли, извини. Поведай лучше, удалось ли тебе на неделе добраться до моих книг? — я тут же меняюсь в лице. Наверное, мое воодушевление выглядело забавно со стороны, потому-что писатель тихо рассмеялся в ладонь. — Я прочла первую книгу, которая про поиск храма в Амазонии. Давно так не засиживалась, если честно. Ты еще туда умудрился очень лаконично вписать путешествие во времени и даже немного детектив. Я, как археолог, обожаю такие истории, вышло круто. И мне нравится твой слог, читается легко и непринужденно, — Эллиот с довольной физиономией вскидывает подбородок. Все таки да, он тщеславен. Однако я нахожу в этом свое очарование, его так легко осчастливить... — Очень рад, что тебе пришлось по вкусу мое творчество. Жаль только, что с новым романом все не так гладко. Я все еще в арт-блоке. И я теряюсь, что с этим делать, — он поворачивается на щелканье чайника, который закончил кипятиться. Наблюдаю за тем, как мужчина делает нам напитки. Невольно любуюсь, так как каждое движение очень плавное. А руки… Красивые, с проступающими венами с тыльной стороны ладони. Очухиваюсь, когда на стол приземляется кружка с ароматным какао и мысленно бью себя по лицу. Соберись! — Тебя не было видно с нашей последней встречи на пирсе. Расскажешь, как прошел остаток недели?       Я удивлялась, что ему было не все равно на то, что у меня происходит в жизни. Эллиот внимательно слушал про находки в жеодах, моё сычевание в клубе последние дни, знакомство с Эвелин, про первый алмаз, который я посадила в кристалляриум. Разумеется, про секрет Харви и Сири я промолчала, как и обещала. Мужчина внимательно меня слушал, попивая свой чай, изредка что-то спрашивая. Когда я закончила свой рассказ, улыбнулся, откидываясь на спинку стула. — Кажется, ты нашла свой ритм, мои поздравления. — Не совсем. Вот когда я вплотную начну заниматься исследованиями, вот тогда можно будет так сказать. Кстати. Не могу отказать себе в удовольствии и спросить… о чем ты там своей подружке про меня наговорил, что она теперь так хочет со мной познакомиться? — Эллиот тут же меняется в лице и прикрывает его ладонью. Да, тебя сдали с потрохами, дорогуша, теперь не отмазаться. Я все верно расслышала, придется объясняться. А мне каково было? Я тоже чуть под землю не провалилась! Хорошо, что с нами Сэм не вышел… — Кхм. Лея сгущает краски, она художник, это в ее стиле. Понятия не имею, что она себе там надумала, если честно… У меня с ней еще будет очень серьезный разговор на этот счет. Просто… ты первый человек в долине, который заинтересовался моими романами. С тобой интересно разговаривать и время пролетает словно падающая звезда, мгновение — и все. Знаешь, там, на пляже, немного одиноко. Поэтому я прошу прощения, если я был слишком прям при нашей первой встрече. Мне лишь очень сильно хотелось иметь друга, — его речь меня настолько тронула, что мы с минуту сидели молча. Он сидел, сложив руки замочком на столе, не поднимая на меня взгляда. А я задумалась: я действительно вызываю у человека такой неподдельный интерес? Я настолько часто сталкивалась с ложью, что уже разучилась доверять столь искренним словам, вечно ищу подвох. Куда делась твоя уверенность? Ты же в нашу первую встречу казался таким… дерзким, смелым, гордым… А сейчас сидишь передо мной, оправдываешься… Может это алкоголь на тебя так действует? Или ты в себе так разочарован, что потерялся?       Переборов страх, неуверенно кладу руку поверх его ладоней. Хочется сказать что-то подбадривающее, но слова путаются в голове. Эллиот вздрагивает от моего жеста, и, наконец, смотрит на меня. Я смущаюсь, сглотнув комок в горле. — Ты правда хочешь со мной дружить? — он коротко кивает и осторожно берет меня за мизинец. Чувствую, как к лицу приливает кровь. Почему?! Почему я чувствую себя как школьница? Судорожно вздыхаю, кивая ему в ответ. — Значит, будем. Только если вдруг передумаешь, очень прошу — скажи мне прямо. Я не обижусь, просто приму к сведению. Со мной в этом плане очень просто. Договорились? — Договорились, — его губы растягиваются в улыбке. Я хватаю чашку с какао и прячу в ней горящее лицо. Что со мной такое, господи… Помогите, эта Ева сломалась, несите новую. Как тебе удается вгонять меня в такое состояние так просто? Чудесник, блин…       Эллиот ловко сменил тему, решив рассказать мне про свои годы в университете. В какие-то моменты я хохотала на всю кухню на истории про то, как они ставили какую-то комическую сценку для сдачи зачета. Но наш разговор прервался, когда мы услышали звук открывающейся двери.       На входе в кухню стоял полусонный мэр. Поначалу, его лицо выражало крайнюю степень негодования, но когда он увидел нас, удивленно выпрямился, неловко почесав усы. — Ой… А я думал, кто-то снова забыл выключить свет на ночь… В игровой там горит, да… Простите, не хотел вам мешать, — писатель расправил плечи, смерив его добродушным взглядом. — Вы прошли такой путь в ночи до сюда, чтобы выключить свет? Геройствуете, Льюис. — Так за электричество больше счет набежит, зачем оно нужно-то… Да… Еще раз извиняюсь. Будете уходить, погасите, ладненько? — и ретируется, быстро шаркая на выход. Я закрываю лицо руками с тихим стоном. Ну все. Завтра весь город будет в курсе. Эллиота, казалось, вовсе не тревожили сплетни. Ему нравилось, когда о нем говорят. — Кошмар. Уже час ночи, — сквозь пальцы вижу, как он берет наши кружки и ополаскивает их в раковине. — Что с тобой? — Не люблю болтовню за моей спиной. А для маленького городка любые слухи — что-то вроде игры, кто больше переврет изначальную историю. Сломанный телефон, — писатель усмехается. — Тебя волнует, что о тебе говорят? — А тебя нет? — Я уже говорил, для всех мил не будешь. — Ты желаешь поговорить об этом? — Пожалуй, я желаю проводить тебя до музея и пойти домой, ложиться в объятия Морфея. Мне есть над чем поразмышлять. Пойдем.

***

      Когда мы вышли на крыльцо клуба, на улице моросил мерзкий дождь. Эллиот недовольно заворчал что-то про прическу и сюртук, а я думала, как бы не заболеть потом. — Про зонтик я даже не подумал, — усмехаюсь и, засунув все свои душевные метания куда поглубже, хватаю его за руку и тяну в темноту. — Если будем бежать, то явно окажемся по домам быстрее! — уговаривать его не пришлось. Мы за считанные минуты оказались под крышей террасы музея, и почти не успели промокнуть. Мужчине, казалось, такая пробежка вовсе была ни по чем, а я, как курильщик со стажем, хрипло дышала, пытаясь не сдохнуть. На меня смотрели то ли с осуждением, то ли с укоризной, то ли с сочувствием. В темноте было непонятно. Благо, свои комментарии про курение, если они и были, он оставил при себе. — Так… Подожди пару минут. Я сбегаю тебе за зонтиком, — пока мы неслись по улицам, дождик из мороси превратился в самый настоящий ливень. Надеюсь, у него там есть горячий душ на согреться. Эллиот стирает со лба капли воды и кивает мне.       Зонт быстро обнаружился в моей сумке. Спустившись на улицу, выдаю его писателю. — Он крепкий. Главное, держи хорошо. У моря ветер сильнее, — Эллиот благодарно улыбается, сразу же его открывая. — Спасибо тебе. Слушай… У тебя завтра какие-то планы есть? — вопросительно изгибаю бровь: — Ну, я планировала дойти до дома Себастиана и познакомиться с его отчимом. Поболтать про его исследования и сделать записи. А что? — Заходи ко мне в гости за зонтиком. После трех, например, я как раз закончу свою прогулку. Красочных снов, — мне нравилось, как он не спрашивал, хочу ли я придти, могу ли я придти. Просто назначал время и место. Мне всегда не хватало этой определенности. Надеюсь, она у него не эпизодическая. — Добрых. До завтра. — Уже до сегодня.