Планы на лето

Планы на лето

Любовь, как бы иронично это не звучало, в саму «любовь» никогда не верила. Ни с первого взгляда, ни со второго, да даже крепкая дружба, длящаяся годами, никогда не становилась для нее чем-то большим. Отношения всегда были для нее не на первом месте, намного ниже. Если, конечно, ниже «дна» было что-нибудь еще. Нет, правда, в ее семье даже таковой «любви» не существовало. Холодные, отстраненные родители, близкий физический контакт — нечто инородное, чуждое им, их родне. Есть цель, и ты идешь к ней по головам, не взирая ни на чувства других, ни на свои. Высокомерно, эгоцентрично, зато чертовски эффективно. Она совсем недавно поступила в один из престижнейших университетов страны. Учеба для нее — не более, чем обязанность. То, что она выполняет каждый день. То, после чего она получит хорошую работу и уйдет наконец с должности менеджера по продажам в одной не безызвестной забегаловке, куда обычно приходят работать школьники и студенты, а иногда и те, кто потерял свою цель в жизни и себя, оставляя лишь пустую оболочку, пока внутри все медленно и верно перегнивало. А вот, все несуразности, проблемы, или, может, еще какие-нибудь мелочи, она принимала за данность, это есть и это нужно решить. Незамедлительно. Так было всегда, с самого детства и до начала третьего курса, пока не появилась она. Яркая, приторная, светлая, жаждущая внимания и получающая его. Ангелина. Ангелина Смирнова. И она и есть та самая «нерешенная проблема». Поначалу Любовь раздражало в ней все: голос, смех, одежда, вкусы. Абсолютно все, что может раздражать в человеке. Да даже то, как она дышит! А сейчас, она, почему-то, с раскрасневшимся от смущения лицом лежит на ее кровати, чувствуя, как холодные пальцы выводят узоры на спине, соединяя точки-родинки в незамысловатые фигуры. Мурашки бегут по телу, охватывают его, и каждое движение отдается острыми, но приятными ощущениями. — Прости, но курить тоже хочется, — невзначай молвит Ангелина, чуть усмехнувшись, а затем слезая с кровати и шагая к балкону. В груди вдруг что-то заскребло, неприятно. Обида. — какие у тебя планы на лето? — доносится откуда-то со стороны двери. — Не знаю, думаю, съезжу к родителям. У тебя? — Любовь смотрит на календарь на стене, отсчитывая последние недели до сессии. Она не волнуется. Готова ко всему. — Бросить сигареты. — Ангелина усмехается, губами перемещая палочку из одного угла уст в другой, — и что-нибудь еще. — пожимает плечами и выдыхает куда-то в окно, прикрывая глаза. Расслабляет. Как же так, Любовь? Она прекрасно помнит с чего все началось — первое занятие, на котором Ангелина, словно неугомонный ребенок, решала одну из задач на доске, в полу-шутовском стиле, словно она разговаривала не со взрослыми людьми, а с детьми. И они смеялись. Все. С исключением. Любовь ненавидит безответственных «клоунов», которым показалась ей Ангелина. Да, может она и клоун, но зато какой. Умная. Амбициозная. А еще чертова стерва. Любовь изредка морщилась, смотря на нее, но что-то было в этой чертовски приторно-сладкой девчонке, что практически силком заставляло поворачивать голову на ее голос, обращать на нее внимание. Она была, остается, и будет единственной, к кому эта «мадам стальные яйца», какое прозвище ей дала парочка друзей, так много раз поворачивалась и смотрела, но ничего не говорила. Молчала и наблюдала. И это пугало. До момента, пока Ангелина сама не изъявила желание познакомиться с Любовью. Во всех смыслах. Сделать она решила это весьма своеобразно. Кто в здравом уме подходит сзади, укладывая руки на плечи и мягким, мелодичным голосом проговаривает: — Привет, познакомимся? — а затем издать ехидный смешок, словно первоклассница, и убрать руки как ни в чем не бывало. — Нет. — сухо, небрежно. Любовь даже не обернулась. — я не впечатлена. — Жаль. Я Ангелина, — протягивает руку, мягкую, нежную, — а ты, Любовь, так? — коротко кивнула, бросила небрежный взор, задерживая на пальцах. Они потом внутри нее оказались. — Приглашаю тебя на свою вечеринку, — всучила конверт с приглашением, вдруг попрощалась и исчезла из виду. Любовь вдруг опешила. А потом все равно пришла. И не зря. Алкоголь. Танцы. Музыка. И девушки, много девушек. Любовь еще в двенадцать поняла, что парни ей не шибко интересны, а вот дамы…это уже другое. Более возвышенное. Желанное. А там их было в разы больше, чем она могла подумать. И понеслось. Ангелина совсем не такая «светлая», какой кажется. Один на один она, кажется, меняет свою личность от корней волос до пят, становясь серьезной, задумчивой, курящей и обворожительной девушкой. Любовь ошибалась. Ее суждения о внешности совсем не отражались на личности, которой оказалась ее новая знакомая. Со временем стала она чуть больше, чем знакомая. Больше, чем друг. Больше, чем кто-либо другой. Ближе. Касания ее были теплыми, мягкими. Всегда нежными и приятными. Любовь совсем не сразу привыкла к ним. Это было что-то…невообразимое. То, чего ей так долго не хватало. А потом они пришли к этому разговору. Так все закрутилось, завертелось. Быстро. Резво. Такое хорошим не кончается. — Может, съездишь со мной? — Любовь надевает футболку, поправляя ее и выходит на балкон, смотря на рассвет. — У меня немного другие планы, — смеется, заразительно громко, но так искренне. «Другие планы» — не поездка к родителям, нет, совсем. Даже не к друзьям. «Другие планы», это то, чего стоило когда-либо ожидать. — Неужели в твоих планах было бросить меня и сигареты? — шепчет, чувствуя поцелуй на шее. В комнате легкий запах никотина, такой едкий, мерзкий. А Ангелина молчит, кусает кожу, не слушает, рвется к телу, невзирая на чувства. Любовь тоже рвется к телу, но не к своему. К чужому. Родному. Такому приторно-сладкому, такому, какое она всегда хотела где-то на подкорке разрушенного сознания, что желало, мучало и душило что-то внутри. Билось из последних сил, желая вырваться, но словно пробка в бутылке от шампанского не могло выйти естественным путем, лишь только со штопором. Ангелина — штопор. Тот, что нужен был, чтобы высвободить этот поток чувств, мыслей, желаний. Штопор, что вытащит пробку и проткнет горло, заставляя захлебываться в собственных чувствах. В приторно-сладких, мерзких. Ангелина — чувства, штопор, мерзость.