Рыжий!

В этом году зима приближалась слишком быстро, учитывая то, что сейчас лишь начало октября. Вот уже пару дней небо над академией затянуто серыми тучами. Всюду царят холод и свежесть. Нэвермор и близлежащие окрестности уже успели покрыться первым тонким слоем снега, а деревья инеем. На фоне всей этой картины многие ученики и профессора впали в меланхолию, Уэнсдей же такая погода по душе. Что может быть лучше зяблых прогулок и мрачных размышлений? Ещё в первые дни пребывания в новом месте Аддамс успела осмотреть все места, и, одним из более всего её заинтересовавших был сад. Тихое местечко, но отчего-то зловещее. Это к лучшему, ведь никакие ученики с глупыми влюблённостями не могут помешать ей. Кстати о милом — Уэнсдей Аддамс кто-то понравился. Мэрилин… Мэри. Чёрт! Мисс Торнхилл. Да, Уэнсдей презирала мимолётные увлечения, но вот эта рыжая… Здесь эмоции были чем-то более глубоким и светлым. По крайней мере, так хотелось думать. Ничего травмирующего в этом случае не было, кто вообще страдает от неразделённой любви? Этим чувством нужно наслаждаться и созерцать. И да, кто сказал что эта симпатия неразделённая? Всё не так однозначно. Уэнсдей была не из тех, кто сводит всё на случайности и уж тем более волю судьбы. Она с самого начала заметила интерес со стороны мисс Торнхилл. Конечно, сначала её поведение казалось обычной внимательностью к ученику, но вот потом карты начали раскрываться: взгляд, прикосновения и вопросы. Всё становилось очевидным. Например: в начале сентября на занятии по цветоведению группе нужно было научиться извлекать яд из плодов белладонны, символично, не правда ли? Так вот, иногда даже Уэнсдей ошибается, ничего такого, просто руку с ножом вдруг свело и вместо ягоды она порезала себе палец. Профессор бы не заметила, но именно сегодня она стояла прямо у парты, на пользователя которой так часто падал взгляд. Сказать что рыжая обрадовалась — ничего не сказать. О боги, как она ужасно скрывает свою улыбку. Ну а как же иначе? Это была наилучшая возможность будто бы невзначай дотронуться до любимицы. Тогда она повела девочку в лабораторию и с самодовольной улыбкой обработала палец, слишком пристально рассматривая руки потерпевшей. Внимание со стороны Мериллин было немного нездоровым, но это лишь забавляло Уэнсдей. Так же мисс Торнхилл частенько захаживала в корпус Белладоны и практически всегда заставала там Аддамс, доставая её различными разговорами. В первое время эта рыжая сумасшедшая невероятно бесила, да так, что хотелось её убить, но потом с каждой встречей в сердце появлялся некий трепет. В принципе, профессор была неплохим собеседником, диалоги с ней были достаточно интересны. При более тесном общении она раскрывалась совершенно с другой стороны — это нравилось Уэнсдей. Это конечно всё очень ладно, но желание придушить эту чокнутую никуда не уходило… Настоящая любовь! Как-то одним поздним вечером, засидевшись за романом, Уэнсдей поймала себя на том, что уже пять минут втыкает в белый лист, при этом находясь где-то далеко отсюда. Где-то вместе с мисс Торнхилл… Тогда это вызвало улыбку. Всё бы было хорошо, но Мэри куда-то пропала. Видения тоже пропали, так что увидеть где ходит эта рыжая было невозможно. У кого бы Уэнсдей не спросила — никто ничего не знает. Во всяком случае, в эти дни стало ощутимо отсутствие профессора, а в голове с двумя темными косичками возникла мысль о том, что она привыкла. Привыкла ощущать на себе пристальный взгляд, привыкла к «случайным» прикосновениям и к аромату цитрусовых духов. Уэнсдей определённо хотелось увидеть мисс Торнхилл. * * * Вот уже пару дней на сердце у Аддамс было тяжелее обычного. Суббота пролетела незаметно и наступило душное воскресенье. Душным оно было во всех смыслах: Энид сегодня превзошла себя и просто вылила весь флакон клубнично-ванильных духов, а вещь то и дело указывала что нужно делать, а что нет. Эти двое так достали, что пришлось сбежать в Нэверморский сад. Серость и холод встретили Аддамс как родную. Тишину нарушало лишь потрескивание снега под ногами и ветер, воющий где-то в лесу. Прелесть. Можно спокойно порассуждать о некоторых загадках, с которыми пришлось столкнуться в академии и о рыжей бест… Уэнсдей сама не заметив забрела за оранжерею. Ах, какая чудесная яблоня здесь растёт! Большая часть красных яблок уже осыпала место под деревом, а снег заботливо припорошил землю. С далека это могло напомнить кровь, но к сожалению, у девочки было хорошее зрение. Сзади послышался шорох. Ну уж чего-чего, а реакции у Аддамсов не отнять! Быстро развернувшись она увидела перед собой знакомые светло-карие глаза… Чокнутая! — Уэнсдей. Приятно тебя видеть — с какой-то грустной улыбкой поприветствовала Торнхилл. — Мисс Торнхилл, где вы были? — Приболела, кажется — неуверенно ответила рыжая. — И чем же? — Слушай Уэнсдей, я хочу кое-что тебе рассказать… — Думаете я вас ещё не вычислила? Я уже знаю, что вы хотите сказать — довольно перебивает Аддамс. Лицо напротив принимает удивлённое выражение. Приятно видеть эмоции этой женщины. Мерилин стыдливо закусывает губу и отводит взгляд, отходя назад. — Это несерьёзно, перестаньте. Вы плохая актриса — язвит Уэнсдей, подходя ближе. Ну а что? Всё же уже понятно, пора взять быка за рога… Но её инициативу быстро останавливают. Профессор резко переменятся в лице и сама преодолевает оставшееся между ними расстояние. — Может быть и так — выдыхает в лицо напротив Мэрилин. Взгляд у неё дикий, а аромат духов приятно душит. Но в эту игру играют двое. Уэнсдей целует первой. Не нежно, нет. Это получается резко и небрежно, так, что красная помада Торнхилл размазывается. — Сумасшедшая — шепчет в рыжие волосы Уэнсдей, вжимаясь в такое уже родное тело. Мерилин щекотно, она смеётся и заставляет девочку поднять глаза и посмотреть на неё. — И давно ты поняла? — С самого начала. Они определённо разные, а их взаимодействие похоже чем-то на отношения Мортишы и Гомеса — как жаль, Уэнсдей так ненавидела всё это. Но она так любит Мэрилин и это воистину прелестное чувство. Всё-таки приятно знать, что не один ты сходишь с ума от рыжего, но и рыжий сходит с ума от тебя! А кто начал первым? Совместное и взаимное рыжее помешательство, рыжее всё…