Глава 11: Успеть за неделю
13 декабря 2022 г., 00:31
Девочка сбивчиво созналась в видениях и в том, что подложила рисунок Ксавье намеренно — хотела переложить всю ответственность на него. Потом, после пяти минут тошнотворных извинений, уточнила, что видения начались ровно в то время, в которое, с учётом разницы часовых поясов, приблизительно погибла Бьянка. Хотя до этого она никогда не встречалась с видениями и даже считала себя обычной. Боялась, что позорит род Торпов. И что её отец вернулся к матери Ксавье из-за неё. Обычной бездарной девчонки, которая только и способна, что ведать в своём блоге о тех, кого жизнь одарила способностями и прекрасными уродствами. Ну и, как старший брат, рисовать.
Какая печальная история. Уэнсдей едва не вырвало. Но вскоре Сольейт вернулась к сути, чем обезопасила себя от пыток. Пытки ведь — самый действенный способ заставить говорить по делу. К несчастью, они не пригодились.
— Каждую ночь я вижу этот момент. И не только ночью. Могу по пять раз на день. Иногда более.
— Это очень странно, — заметил Ксавье и задумчиво обозначил пальцами складку меж бровей. — Повторяющееся одно и то же видение.
— А ещё то, что папа сказал мне не обращать на это внимания… — девочка поникла.
— Да, ему явно известно о видениях больше нашего, — он зажмурился, размышляя.
— Но истину мы всё равно узнаем только, если я умру или не умру.
— Давай ты просто не умрёшь и всё будет хорошо, а? — буркнула Энид и сжала губы.
— Что-то ещё рассказать можешь? — Ксавье раскрыл глаза и взглянул на сестру.
Та отрицательно мотнула головой.
— Точно больше нечего? Может, терапия током освежит твою память? — поинтересовалась Уэнсдей, и Сольейт истерично хохотнула.
— Можешь попробовать, но это не поможет.
— Ладно, Сольейт… — её старший брат задумчиво прикусил губу, — можешь прямо подробно описать видение? В мельчайших подробностях.
— Да что там описывать… — возмутилась она, но полный пассивной агрессии взгляд во мгновение развязал ей язык: — Ну, вижу дождь. Прямо жуткий ливень, я таких не припомню вообще. Да ещё и темно, а тучи какие-то красные…
— Так это же кровавое полнолуние! — прервала рассказ Энид, и на её лбу выступил пот.
— А ближайшее — в ночь с воскресенья на следующий понедельник, — за неё закончил Аякс.
— И каков шанс у нас успеть за неделю это предотвратить? — теперь Ксавье обхватил свой подбородок, но его взгляд больше не отрывался от Уэнсдей.
Захотелось выколоть ему наглые глазные яблоки и пришпилить их булавками к стенке.
— Примерно такой же, что, когда на тебя будет падать горгулья, тебя кто-то оттолкнёт, — отозвалась Уэнсдей невозмутимо.
Единственное, что её беспокоило — что сама не догадалась. Кровавое полнолуние… её почти восхитил этот извращённый символизм. В прошлый раз она спасла Невермор в этот час, а теперь её собирались убить. Было даже интересно, как это случится… и что испытывает человек, когда с него заживо снимают скальп. С трупа уже неинтересно.
— Мне продолжать рассказ, или вы уже всё нужное узнали? — неуверенно встряла в беседу Сольейт.
— Продолжай, конечно, — наконец Ксавье перевёл внимание на кого-то другого.
— Ой, ну… — девчонка замялась, — увидела много крови, хотя дождь почти всё смыл. И тело. Белое, без следов борьбы. Только майка чёрная на груди порвана, и оттуда стекала кровь. Но, кажется, это были очень аккуратные порезы.
— Что ж, почерк у убийц не меняется, — безрадостно хмыкнул Ксавье.
— Надо бы погуглить такие убийства. Может, не первые случаи.
— В Великобритании таких убийств точно не было. Я про это всё знаю, — добавила Сольейт.
— А что-то в библиотеке «Белладонны» было? Наши убийцы могут быть подражателями тех, кто давно умер и забыт общественностью.
— Вроде нет, — Аякс отрицательно замотал головой, а Ксавье пожал плечами.
— Ладно, Сольейт, продолжай, пожалуйста, — вдруг улыбнулась Энид.
— Да что ещё говорить… вместо лица у Уэнсдей череп, идеально чистый. Волосы и кожа на затылке на месте, я так понимаю. Больше ничего. Ни людей, ни животных.
Девчонке задали ещё несколько уточняющих вопросов, но ни один из них Уэнсдей не нашла полезным. Всё, что они на тот момент имели — два свершившихся убийства, невозможность проверить библиотеку «Белладонны» и видения эксцентричной британки, которые подтверждали почерк убийц. В числе подозреваемых — непонятные сектанты, отец Ксавье и все ученики Невермора. А может, и эта четырнадцатилетняя девчонка в жёлтом платье.
Уэнсдей не доверяла этому цвету.
— Значит так, — громко привлекла она всеобщее внимание. — Вещь, ты записываешь. Нам надо сделать следующее: везде искать информацию о похожих убийствах; следить за всеми, особенно друг за другом; и разузнать всё о секте, в которой состояла мама Бьянки. Этим займусь я и Ксавье. Я и остальным займусь, но в меньшей мере. Всем всё ясно? Девочки с хвостиками это тоже касается, — Уэнсдей не услышала ни одного возражения. Этим людям хватило ума понять, что она уже всё решила. Но всё же она дополнила: — И ни слова Винсенту. И вообще никому.
Ответом послужили сдавленные кивки. Главное, чтоб они ничего не испортили. За неделю возможно раскрыть и самое запутанное дело… или умереть. Выбор невелик.
И ей это нравилось. Вкус скорой собственной смерти бодрил получше самого крепкого кофе в мире. Он горький, выворачивающий внутренности… иными словами — восхитительный.
— А сейчас я иду писать роман. Если умирать, то только с законченным произведением.
— А нам что делать?
— Вещь вам всё на листке написал. А интернетом тут вы пользуетесь. Я не хочу вязнуть в этой паутине предрассудков и дегенерации, — это было последнее, что она произнесла вслух в тот день.
Зато роман пополнился на тридцать страниц.
