Признания в любви кровью написаны

      Всё произошло слишком быстро — Аякс едва успел осознать смысл слов Тайлера, когда тот кинулся на Ксавье. Целенаправленно устремился шеей на лезвие ножа, что друг так непредусмотрительно выставил перед собой. Нож вошёл в шею хайда по самую рукоять. И хотя Аякса не сильно интересовала анатомия и физиология человека, а особенно настолько необычного, ему казалось, что это смертельно.       Сначала промелькнула мысль, что Тайлер решил подставить Ксавье… выставить того убийцей на глазах всей школы и многочисленных полицейских — многие из которых и вовсе подоспели из соседних городков и не были достаточно знакомы с ситуацией. Но его слова до этого… если жизнь чему-то и научила Аякса — прислушиваться даже к словам безумцев. Он был сплетником немного похуже Энид, но и его багаж знаний в этом был не мал. И если нужна сенсация — нужно уметь слышать всё.       Когда рука Ксавье вдруг выпустила нож и он упал без сознания, Аякс утвердился в мысли, что Тайлер не просто хотел совершить самоубийство и выставить виновным Ксавье, а преследовал ещё какую-то цель. «И всё же ты всё увидишь, Торп. Я знаю… покажу всё, что знаю. Я знаю, как это делать…» — пронеслись в голове последние слова хайда. Но что он хотел показать своим самоубийством?..       Единственное, что приходило в голову — какая-то связь с помощью экстрасенсорных способностей. Но это казалось бредом побольше, чем слухи о том, что Уэнсдей Аддамс по утрам завтракала младенцами, а безупречной кожи, без единого прыща, добивалась напитками из крови девственниц. В сплетни об Уэнсдей, если бы не опровержения Энид, он бы и сам верил.       Аякс отбросил мысли прочь — на земле лежали Ксавье и Тайлер, из чьей шеи торчала рукоять ножа, а безжизненные зрачки остались навеки созерцать пустоту. Пришлось, пока остальные пытались осознать произошедшее или что-то испуганно кричали, бегом кинуться к другу. К счастью, Ксавье дышал. На Тайлера Аякс старался не смотреть — слишком жутко.       — Эй-эй, очнись, — он дёрнул его за плечи, но никакой реакции не последовало.       — Успокойтесь! — рядом кричала Давинка, и это действовало: на душе становилось спокойно. Пусто, но спокойно.       Вперёд вышел какой-то молодой полицейский, который безэмоционально — песня сирены Давинки действовала безукоризненно — продекламировал:       — Уйди с места преступления.       Хотелось закипеть от гнева, но не получилось. И всё же возмущение подступило к горлу — какое ещё место преступления? Разве что место преступления Тайлера, который попытался подставить Ксавье. Но не могли же люди быть настолько глупы, чтоб в это поверить? Ксавье просто защищался от возможного нападения спятившего чудовища…       Аякс пытался не думать том, что друг достал нож заранее. Это просто малозначительная деталь, а не отяжеляющее обстоятельство… как бы рационализм ни твердил об обратном.       Ксавье не могли обвинить в убийстве. Никак не могли…       Промелькнула мысль снять с себя шапку и обратить всех вокруг в статуи. А там как-то найти способ лишить их воспоминаний о прошедших минутах. Возможно, это имело смысл… но в случае неудачи и ему перепадёт за попытку скрыть факт преступления.       Не зная, как поступить, он просто устремил решительный взгляд на молодого блюстителя правопорядка и заявил:       — Место не преступления, а самоубийства. С попыткой подставить несовершеннолетнего…       — Разберёмся по ходу расследования, — заявил полицейский.       — Ксавье Торп ни в чём не виноват. У него есть моё личное разрешение защищаться в случае попытки нападения Тайлера, — это говорил шериф, и его голос заметно дрожал.       Наверное, сложно оправдывать того, кто держал нож, лезвие которого ныне прошло через шею родного сына. И всё же шериф смог.       — Ещё рано судить, — возразил молодой полицейский.       — Ничего не рано, — этот властный тон принадлежал Винсенту Торпу. — Я, как директор этой школы, а ещё экстрасенс, могу объяснить ситуацию.       — Или как отец, который пытается защитить своего отпрыска, — фыркнул какой-то другой человек в полицейской форме.       — Я не из тех отцов, кто будет защищать своих детей, если они виновны, — невозмутимо ответил директор. — Тут совершено ритуальное самоубийство с передачей воспоминаний. Вы можете это легко проверить. Если мой сын проснётся с воспоминаниями мистера Галпина — значит, он не убийца. Если же без них — значит, убийца.       — Очень плохое доказательство.       — А у вас есть другие? — хмыкнул мистер Торп. — Предлагаю расспросить учеников, как они считают.       — Тайлер совершил самоубийство! Он и так умирал, но решил подставить Ксавье. Он горел местью к нему! А ещё он реально что-то говорил, что поделится тем, что знает, и так далее… — первым выступил Аякс, хотя уже и сообщал почти то же самое, но его не послушали.       — Спасибо за ваши показания, мистер Петрополус, — кивнул директор, оставляя полицейских молча давиться слюной от возмущения. — Остальные?       — Самоубийство. Ксавье подставили, — откликнулась Давинка, и на её словах полицейские переменились в лице.       Как же она умело пользовалась песней сирены.       — Да, это самоубийство, — ответил ещё кто-то.       — Ксавье невиновен. Надо быть дураком, чтобы думать иначе, — выступила Йоко.       — Он бы и мухи не обидел, — поддакнул ещё кто-то.       — Он, наверное, сам в обмороке от ужаса!       Все ученики, что находились во дворе, встали на сторону Ксавье.       — Вы всё сами слышали, — рассудил под конец директор, даже ни разу не взглянув на сына.       И вдруг Ксавье открыл глаза, тяжело и часто задышав. Он резко присел и схватился за голову. На его лбу с каплями дождя перемешались капли нервного пота.       — Эй, ты как? — Аякс тут же похлопал его по плечу.       — Отвратительно… — медленно и едва слышно ответил друг, держа испуганные глаза широко распахнутыми.       — Что с тобой произошло? — холодно спросил Винсент Торп.       Ксавье поднял на него нервный взор и покачал головой.       — Воспоминания Тайлера… от его лица. Все его мысли, всё… — он очертил пальцами складку меж бровей, собираясь с мыслями. Аякс не убирал с его спины руки.       — Нужны подробности.       Ксавье снова покачал головой, но всё рассказал. Кажется, какие-то ученики упали в обморок — невольно Аякс их всех запомнил, чтоб знать, у кого с нервами не всё в порядке. Полицейские же вкрай растерялись.       — Обычно поиском живых рук никто не занимается, но придётся сделать исключение. А в палату к Аддамс надо поставить круглосуточную охрану. Она может быть всё ещё в опасности, — рассудил шериф, и все вокруг кивнули.       — Что ж, в этой ситуации хорошо одно. Мой сын — не убийца. И ему сейчас нужен отдых. Тяжёлый опыт для его неокрепшего ума, — говорил Винсент, но что-то в его тоне не понравилось Аяксу. Хотя, возможно, это всё ещё остаточное влияние неприятного знакомства с новым директором. С тех пор Аякс всегда искал подвох и что-то коварное в действиях отца Ксавье.       — Да мне и тут нормально… — возразил друг, хотя его вид и вправду ужасал: он промок, продрог, был весь в крови, а на его побледневшем лице проглядывали вены.       — Ксавье Торп, не позорься. Тебе нужен отдых, не отрицай, — его отец изобразил подобие отческой улыбки, но она была преисполнена фальшью.       — Возможно, ты и прав… — вдруг кивнул друг, хотя и прикусил нервно губы.       — Прошу нас простить, я хочу провести сына. Шериф, оставляю всё на вас. И я от всей души сочувствую вашей потере, — произнёс Винсент, а после схватил Ксавье за плечо и уволок прочь.       Аякс даже не успел попрощаться.