Haunted Addams

Не став медлить, Торп дал Уэнсдей номер телефона Энид, которая почти со сто процентной вероятностью имела номер Юджина, ведь Синклер знает буквально все обо всех. А сам Ксавье уже звонил Аяксу. — Энид, мне нужно, чтобы ты приехала в Невермор. — Уэнсдей? С каких пор у тебя появился телефон? Почему ты мне ничего не рассказала? — девушка была настолько эмоциональной и взбудораженной. Впрочем, она всегда ведет себя так. — И что уже произошло? Я надеюсь: не очередное убийство с монстрами? — в шутку спросила волчица, даже не догадываясь, насколько она попала. — Именно. Когда ты приедешь? — Только не это! — Аякс тоже будет здесь, — Уэнс точно знала, как ее правильно уговаривать. — Ты серьезно? Что же ты сразу не сказала! Я приеду через пару часов. — Отлично. И не забудь взять с собой побольше кислотно-убивающе-ярких вещей, как ты любишь, чтобы я точно выколола себе глаза. Тебе придется задержаться. — Хорошо, что-то еще? — Да. Мне нужен номер Юджина Оттингера. Пришли его куда-нибудь. — Будет сделано. Наконец Уэнс заметила, как Вещь набивает что-то пальцами. — И Вещь тебе передает «привет». Не может дождаться тебя, чтобы делать друг другу маникюр. — Передай ему, что я тоже очень скучаю по нему! — Обязательно. Сбросив первой звонок, Аддамс обратилась к Ксавье: — Это было утомительно. Что сказал Аякс? — Конечно он будет. Особенно когда узнал, что его Энид тоже приедет. — С ней сработал такой же трюк, — усмехнулась Уэнсдей. — Через сколько он прибудет? — Сказал, что где-то четыре-пять часов нужно, — девушка на это кивнула. — Синклер дала номер телефона Оттингера? — Попросила ее скинуть, — и в ту же секунду ей пришло сообщение от Энид с контактом парня. — А вот и он. — Я отойду ненадолго, а ты располагайся и чувствуй себя, как дома. Насколько это вообще возможно. Девушка лишь прошлась взглядом по нему сверху вниз и обратно, и парень покинул комнату. Интересно, куда это Ксавье пошел? Хотя если это не касается дела, то неважно. А Уэнсдей уже сохранила номер Юджина и собралась звонить. — Юджин, это Уэнсдей. Как ты себя чувствуешь? — Уэнсдей? Я хорошо, а ты как? — Мне нужна твоя помощь. Ты можешь приехать в Невермор? — Да, но что произошло? — Тайлер сбежал. И еще кое-что. — О Боже. — Я знаю, что ты еще не отошел после прошлого семестра, но была бы признательна, если бы ты приехал. Возможно, нам не стоит быть по одному. — Конечно я приеду. Думаю: где-то через часа два буду в школе. — Спасибо. Разговор с Юджином оказался не выматывающим, как с Энид. Наверное, из-за отсутствия слишком позитивной реакции и кучи вопросов. Девушка осталась одна на некоторое время. Может, даже хорошо, что Ксавье оставил ее. Наверное, ему тоже надо было все обдумать самому. Скоро приедут три неверморца, с одной из которых она проведет в одной комнате оставшееся время до конца расследования, поэтому моментов для уединения почти не будет. Хотя в прошлый раз, когда Энид почти съехала от нее, Аддамс не хватало ее в комнате, несмотря на то что оборотень была слегка раздражающей. Если бы это все происходило около года назад, она бы ни за что не доверилась кому-то. Уэнсдей все бы выясняла одна (не то чтобы в этот раз сначала она хотела поступить иначе). Но прошлый опыт показал ей, что нужно принимать помощь от друзей. И в этот раз девушка поступила иначе, надеясь, что сможет предотвратить смерти или хотя бы уменьшит их количество с помощью людей, которым она доверяет, а они — ей. Удивительно, как быстро попал в этот список Ксавье Торп, учитывая, что буквально неделю назад Аддамс яро верила, что он виновник всех бед. Впереди все самое интересное и интригующее. Поэтому нужно вернуться домой собрать необходимые вещи. — Вещь, залазь в рюкзак, нам нужно вернуться, — на что Рука послушно делает то, что сказали. И тут Уэнс вспомнила: нужно предупредить Ксавье. Уэнсдей: Я еду домой, чтобы взять кое-что для длительного пребывания в Неверморе. Думаю: до приезда остальных буду в академии. Ее окончательно испортили гаджеты двадцать первого века. Однако сейчас это казалось необходимым и полезным для связи с современными друзьями. Выйдя из жилого корпуса, Уэнс направилась к семейной машине, в которой все это время сидел Ларч. Девушка открыла дверь, села в салон, ничего не говоря, и машина тронулась снова покидая территорию школы. Приехав к дому за сорок минут, Уэнсдей быстро вышла и направилась в гостиную, где, скорее всего, сидели родители. Так и оказалось. И они снова целовались. Ее сейчас стошнит. И не в хорошем смысле. — Наша тучка, ты уже вернулась? — наконец оторвавшись от мамы, спросил отец. — Да, но я снова уеду, уже неизвестно насколько. — Если что, ты знаешь, как с нами связаться! — Конечно, — проговорила тише девушка и направилась на второй этаж, в свою комнату. На пути к ней она встретила Пагсли, который выглядел несильно радостным. — Ты снова уезжаешь? — Да. — И надолго? — Еще не знаю. — Я буду скучать, приезжай скорее, — и с этими словами подбежал к Уэнсдей и обнял, пока она стояла так же ровно, как и до этого. — Не забывай, эмоции — это слабость, — кажется, она сама про это забыла. Либо предпочитает не думать об этом. Заходя в любимую комнату, Аддамс бросила рюкзак на кровать, из которого сразу вылез Вещь и начал возмущаться, что она так неосторожно с ним обращается. — Я забыла, прости. Открывая чемодан, девушка складывала разные предметы гардероба, которые выполнены, естественно, в преимущественно черных и немного белых цветах. Ну, и несколько кремов для рук и пилочку для ногтей для Руки. Вновь оказываясь перед стенами академии, Уэнсдей смотрит на машину, точнее, на водителя и говорит: — Ларч, можешь ехать. За мной не нужно возвращаться. Мужчина кивает, и автомобиль исчезает в небольшом дыме от выхлопных газов из ее поля зрения.

***

Когда Ксавье покинул комнату, он не до конца был уверен в своих действиях. Возможно, не стоило Аддамс оставлять одну? Хотя, зная ее, она только об и мечтает. А если что-то произойдет, то она точно сможет постоять за себя, если конечно это не Торнхилл с Крэкстоуном, хотя Уэнсдей и тогда дала им жару. Парень направился в сторону своей студии. Он не знал, почему именно туда его потянуло в данный момент, однако это есть и остается одним из его любимых мест, где он создает шедевры. А иногда и воплощает в реальность. Ксавьер так и не успел убрать в этом помещении, после того как его арестовали. Он хотел забыть об этом всем на некоторое время, однако судьба так не считает. Заходя в место искусства, художник видит повсюду рисунки Тайлера Хайда, которые хочет разорвать на мелкие кусочки и к чертям выбросить. Но также и замечает несколько картин с Уэнсдей на видных местах. У него намного больше изображений с ней, однако Ксавье хранит их в особом месте. На картинах Аддамс будто смотрит ему прямо в душу. С холодом и безразличием. Именно такой она была, когда приехала в Невермор. Сейчас же ее поведение и характер изменились. Она не смотрела на него чуть ли не с ненавистью или подозрением. Это был спокойный взгляд большую часть времени, если так можно назвать. Вдохновение нахлынуло сильной волной, даже не так, цунами, и молодой художник принялся набрасывать на чистый холст новый эскиз будущей картины, которую, возможно, покажет Уэнсдей. Если повезет, то в этот раз она отреагирует более позитивно и эмоционально и не сбежит, оставив его додумывать ее реакцию, а после он пойдет в ее пустующую комнату. Однако это все лишь в его мыслях. Движение за движением худой руки — и на холсте начинают вырисовываться очертания молодой музы, что сидит на его кровати в Неверморе. У нее идеально ровная осанка, ноги опущены, и ступни касаются пола. Две черные и слегка растрепанные косички спадают с плеч. Несмотря на то что картина сама имеет лишь черно-белые цвета, именно эти косы первыми привлекают внимание к себе особо глубоким угольным цветом. Взгляд сосредоточенно рассматривает что-то впереди (как же он хочет, чтобы это был он), скулы ярко выражены вместе с пухлыми губами, а ее профиль идеальный, как и вся девушка. Пока Ксавье возобновлял в голове образ девушки, одновременно выводя на холсте, дабы передать «новую» Уэнсдей, он не замечал и не слышал ничего вокруг. Парень каждый раз настолько увлекался своей новой картиной, что мог абсолютно потерять счет времени, опаздывая на занятия либо встречи. Однако это того стоило. И чаще всего он так забывался, именно изображая девушку его кошмаров. Самых приятных кошмаров, которые получше обычных сновидений. — Идеально, — Ксавьер чуть отходит от мольберта и любуется картиной, на которой муза является полной копией Уэнсдей. Даже не так. На холсте девушка больше похожа на Аддамс, чем она сама. И наконец парень позволяет себе достать телефон, чтобы посмотреть время и возможные сообщения. — О черт… — прошло уже полтора часа с того момента, как он зашел в это помещение, и новое сообщение от Уэнсдей. А вдруг там было что-то важное? Уэнсдей: Я еду домой, чтобы взять кое-что для длительного пребывания в Неверморе. Думаю: до приезда остальных буду в академии. К счастью, все нормально. Возможно, девушка уже вернулась. И раз приедет Энид, то Аддамс, скорее всего, будет жить с ней, Аякс — с ним (не то чтобы он был против, однако ему хотелось побольше проводить времени с Уэнсдей), а Юджин в своей комнате. Кажется, у него не было соседа? Подходя к академии, которая состоит из нескольких строений, выполненных довольно в строгом стиле, Ксавье слышит лишь оглушающую тишину. Даже безмолвный ветер не смеет нарушать покой, из-за чего кажется, что здание абсолютно нежилое. Парень заходит в общежитие, доходя до своей комнаты и открывая дверь, и снова ничего, только умиротворенность. Решив, что Уэнсдей уже в своей комнате раскладывает вещи, художник направился в Офелия-Холл относительно быстрым шагом. Стук обуви отдавал в стенах коридора и почти сразу растворялся. Русые волосы, длина самых длинных прядей которых достигает плечей, развевались от ветра, появившегося из-за скорой походки. Затерявшись в мыслях, Ксавье не замечает, как на распутье коридоров сталкивается с Уэнсдей, которая также спешит, не видя ничего вокруг, хотя обычно именно она подмечает все детали, либо девушка не ожидала, что встретит кого-то в почти опустевшей и омертвленной школе. Налетая друг на друга на скорости, им грозит упасть и отделаться не сильно приятными гематомами. Но Ксавьер вовремя реагирует и успевает схватить Аддамс за руку, чтобы та не отлетела в сторону. И в этот момент ее глаза закатываются, а она, неспособная удержать себя на ногах, почти падает, если бы не парень, удерживающий сильнее. — Эй, Уэнсдей! Девушка оказывается снова возле своего дома, в лесу, и будто со стороны наблюдает за сном Ксавье. Как она ждала его возле студии, как смеялась ему, как они шли вместе за руку, а потом ее беспощадно чуть ли не на куски разорвал Тайлер. А художник, как только смог двинуться, подлетел и пытался спасти ее мертвое тело. Она почти во всю силу ощущала его боль, которую он испытывал. И это было ужасно. Уэнс раскрыла глаза, пару раз проморгавшись, что не свойственно ей, и слегка удивленным взглядом и с приоткрытым ртом посмотрела на Ксавьера. Он все еще удерживал ее в горизонтальном положении. — Уэнсдей, что случилось? — его голос был наполнен волнением и переживанием. Глаза скользили по ее почти невозмутимому лицу, пытаясь найти ответ на свой вопрос, а она смотрела на него, наоборот, не отводя взгляд. — Я в норме. Второе видение почти за сутки. Увлекательно, — и с этими словами девушка поднялась на свои ноги, которые теперь держали ее. — Что ты видела? — Твой сон, ну, или же видение, — четко, строго, без эмоций. — Тот… тот, про который я тебе говорил? — Да. И, если честно, чувства не из приятных. Я, похоже, ощущала все то, что и ты во время сновидения. — О, — неспособный парень говорить об этом снова, он перевел тему. — Так ты уже вернулась из дома? Взяла вещи? — Да, и как раз направлялась в нашу комнату с Энид. Кто-то приехал? — Не думаю. В школе такая тишина, да и я вообще никого не встретил. — Хорошо. И через двадцать минут, как Уэнс и Ксавье разошлись своими дорогами, пустующую атмосферу двора наконец разбавил автомобиль, из которого вышла в припрыжку оборотень, одетая в ярко-розовую одежду и с таким же цветом чемоданом. Девушка буквально вылетела из машины и побежала в жилой корпус, оставляя за собой шлейф приятного, но не для Уэнсдей конечно, фруктового парфюма, и мечтая скорее снова увидеть и обнять близкую подругу, которая ненавидела объятия, но, кажется, дала небольшую слабину в этом плане. Ну, и конечно же близкого друга, Вещь, от которого желала вновь получить потрясающий массаж шеи. Разве не мечта? — Уэнсдей. Уэнсдей! Вещь! — Энид на все помещение выкрикивала заветные имена, пока наконец не добежала до их комнаты и не отворила с грохотом уже слегка приоткрытую массивную дверь. — Боже, я так соскучилась по вам, ребята! — Мы виделись сутки назад, Энид. Зато Вещь так не думал. Он сразу же пошел навстречу оборотню, забравшись с помощью пальцев на нее, а та стала сразу же его обнимать. Они определенно нашли друг друга, не так ли? На лице девушки до сих пор были не до конца зажившие царапаны после драки с Тайлером. Но Энид поступила как настоящий друг: помогла в трудный и важный момент и защитила собою. Наконец когда они отлипли, Синклер уверенно направилась к Уэнсдей, которая стояла на том же месте, где и раньше, когда Энид вошла влетела в их комнату. Волчица уже была наготове с раскрытыми руками, желаю ощутить холод Аддамс, хотя никогда не подумала бы, что захочет такого. — Не думай, что я всегда буду тебе позволять такую вольность, — и после этих слов оборотень набросилась на девушку. И, к всеобщему удивлению, Уэнс даже приобняла ее в ответ. Вещь чуть не заплакал от такой трогательной сцены. Аддамс не хватило надолго для обниманий, так несвойственных для ее жизни, ведь обычно все считают ее странным, холодным, как внутри, так и снаружи, бессердечным чудаком-маньяком-изгоем, что девушку, естественно, устраивает. Она привыкла в большому вниманию к своей персоне, но только с негативной стороны. И это внимание никогда не касалось ее. Буквально не касалось ее личных границ. Все, наоборот, сторонились Аддамс, не желая приближаться ближе, чем на пару метров. — Все, хватит. Нам нужно заняться делом. Но даже этого хватило с головой Синклер, у которой была улыбка до ушей. — Конечно. Аякс еще не приехал? И кого ты решила еще послать на самоубийство? Кто эти безумцы? — Ты, Аякс, который еще в дороге, должно быть, Юджин и… Ксавье.