Кукловод

Уже после школы я сидела у себя дома в гостиной и слушала разговор мамы про чудесную подругу детства Элеонору, что совсем не изменилась за этот десяток лет, что они не виделись. Честно говоря, я бы давно смоталась к себе наверх (моя комната находилась на втором этаже), но папа словно бы случайно загородил лестницу диваном, который непременно нужно было передвинуть на другое место и непременно сегодня. Про то, как прошёл мой первый день, меня, конечно же, спросили, но я толком ничего не ответила. Сказала, что лестницы прикольные. И что Мартин Хейг - дружелюбный парень. И что, по словам учителя, я взбудоражила класс. Мама просияла. Особенно, когда я говорила про Мартина. Я знаю, она надеется, что он поможет мне забыть Джесси. Какая глупость. Она бы просто так папу не забыла бы, случись с ним что… Кстати, Мартин потом мне действительно показывал школу на перемене. Эти его друзья за нами тихонечко следили. Из его экскурсии, я поняла, что столовая – фигня полная, а вот спортзал клёвый. Потом мы ещё общались на перемене про баскетболистов и способы утилизации мусора. Да, темы странные, просто я бросила коробочку от вишнёвого сока и не попала в корзину. Кстати, его друзья тоже со мной познакомились, но… я не запомнила, как их зовут. - Мам, - я перебила её как раз на том моменте, когда она показывала мне альбом, где они с Элеонорой на море отдыхают. У будущей директрисы был ужасный купальник, хотя фигура в принципе ничего. У моей мамы на её фоне фигура казалась совсем тощей, как у меня сейчас. - Мам, а ты случайно не знаешь, где мой телефон? - Здесь, на полке, а что? - Хочу позвонить. - Кому? - Дж… То есть Тифф! – поспешила поправиться я. Я раньше часто звонила Джесси. Прямо-таки доставала его звонками, вот с языка и слетает привычное. Мама слегка наклонила голову. Её глаза внимательно изучали меня. Не люблю этот взгляд. Я же не какой-нибудь там экспонат, чтоб меня так пристально изучать. - Ну, звони. - Я пойду к себе в комнату… Пап! Сдвинь ты уже этот диван, пожалуйста. Отец хмыкнул. - Так бы сразу и сказала, что с родителями сидеть не хочешь. Ладно, сейчас. Он бывает пессимистичен, однако его прозорливость временами пугает. Удобно расположившись на своей кровати (для меня удобно – это когда ноги по-турецки и подушка под спину), я набрала телефон Тиффани Мэйерс. Терпеливо прослушав несколько гудков, я была уведомлена, что Тиффани находится вне зоны доступа, и что я могу оставить сообщение после сигнала. Я не стала этого делать. Решила позвонить Тони. Тот, к счастью, сразу ответил: - Алло. - Привет, Тони, это – Кайли. Помнишь меня? - Конечно! – и замолчал. Странно. Голос вроде дружелюбный, тёплый такой. Вроде бы рад меня слышать… или не рад? - Эм… Скажи, мы можем встретиться? Я хотела бы поговорить… о Джесси. Можно? - Ну… - на другом конце послышался разочарованный вздох. Он что, думал, я его на свидание приглашу? – Конечно, можем, раз хочешь. - Что-то не так? – я вдруг подумала, что, может быть, мешаю ему? - Да нет, нет… Просто как-то… В общем, тебе когда удобно? - Сегодня, через час, возле витрины магазина, где вы с Джесси мне платье подбирали, помнишь? - Да, помню. Хорошо. - Жду тебя. До встречи, - я повесила трубку. И зачем я назначила встречу? Я хотела просто поговорить, но его голос почему-то подтолкнул меня к решению увидеться вживую. Ну, что сделано, то сделано, и я бросила скептический взгляд на шкаф. Интересно, что мне надеть? Одежды у меня достаточно, но вся она почти чётко распределена на несколько цветов. Мне нравится белый, почти все оттенки синего, чёрный, а зелёный я подбираю под цвет глаз. В итоге, спустя час, в стеклянной витрине магазина возле назначенного места встречи отражалась я почти во всём чёрном. Пусть Тони считает, что у меня до сих пор траур. По правде, мне не нравилось моё отражение - я выглядела чересчур строго, уныло и непреступно. Зелёные глазища светились какой-то злостью и усталостью. Чёрт. А ведь я даже накрасилась, чтобы выглядеть лучше. Знаете, если обычно принято на встречу опаздывать девушке, то Тони об этом точно ещё никто не говорил. Я нервно посмотрела на часы. Обычно в это время я ужинаю. Нужно будет попросить Тони зайти в кафе… - Кайли! Привет, прости, чуть-чуть задержался, - сзади ко мне подбежал высокий стройный шатен в расстегнутой красной куртке. Волосы как всегда торчали в разные стороны, словно их девизом было «Расчёска – наш худший враг!». Карие глаза смотрели виновато, так, что мне сразу захотелось его заранее за всё что угодно простить. - Да ничего страшного, - я тепло улыбнулась. Мне кажется, он любит мою улыбку. К тому же я не хотела выглядеть тем же истуканом, что отображала витрина. - Ты… не замёрзла? Может, зайдём куда-нибудь? – предложил он, внимательно следя за моей реакцией. - Ты читаешь мои мысли. Как насчёт кафе? – указала взглядом на здание на противоположной улице. - Пойдём. Уже внутри, когда мы расположились за столиком, он, заказав себе бургер, вздохнул и напряжённо стал искать тему для разговора. Обычно нам есть о чём поговорить, да и сейчас было, но, видимо, он не разделял моего желания пообщаться о Джесси. - Слушай, - начала я, заказав себе какой-то салат, - Тони, мы могли бы поговорить о чём-то ещё… - Нет, Кайли. Если ты пришла за этим, то мы поговорим о Джесси, - сказал он серьёзно. Несмотря на своё легкомыслие в целом, он может иногда становиться серьёзным. - Ну ладно. - Ты вообще как? – он обеспокоенно наклонился вперёд. - Нормально. Уже не в депрессии, если ты об этом. - А как новая школа? - Неплохо. - Не жалеешь, что перешла? - Это было изначально не моё решение, - я скрестила на груди руки. – Видишь ли, моя мама очень подвержена влиянию со стороны. Особенно со стороны всяких специалистов. Если им взбрело в голову, что меня нужно перевести, значит, мама безоговорочно переведёт меня. - Понятно… - А ты как? - Знаешь, я как раз хотел поговорить с кем-нибудь об этом. Дело в том, что я знаю Джесси очень давно, дольше, чем ты. Я невольно вздохнула. - Ну и что? Разве это имеет теперь какое-то значение? - Имеет! Ещё как имеет! Ты… вот только выслушай меня сейчас, ладно? Если я как-то словами задену твои чувства, то скажи – я перестану. Но только после того, как ты позвонила, я понял, что мне необходимо поделиться своими догадками. - Какими ещё догадками? – я лениво взяла вилку. Наши заказы принесли. - По поводу… его смерти. - Говори. Но я итак всё знаю. Вечером, когда он возвращался из театрального кружка, его сбила машина. Джесси был сам виноват – переходил в неположенном месте – водитель просто не успел притормозить. Его семья решила не возбуждать уголовного дела. Господи, какие тут ещё могут быть догадки? – я старалась не встречаться взглядом с собеседником. - А такие, что… хм, ты ведь присутствовала на похоронах? - А то ты не помнишь! – не надо было огрызаться на Тони, но я не люблю тупость, как известно, и начинаю злиться. - Ты видела его… мёртвым? – голос Олдриджа дрогнул, но я почувствовала, что ему очень хочется узнать мой ответ. - Нет. Его семья – единственные, кто видел его тело, по их словам, в ужасном состоянии. Они хотели, чтобы Джесси навсегда остался в нашей памяти красивым юношей, а не… ну… Ты же сам всё знаешь! - я опустила голову ещё ниже, борясь с подлыми слезами, навернувшимися на глаза. - Нет, не знаю, как оказалось. - Что ты имеешь в виду? - А то, что я видел его шесть дней назад возле театральной студии! - Ты спятил, Олдридж. Он умер почти месяц назад. - В том-то и дело! - Тебе просто показалось. Это нервное. Мне мама как-то говорила, что ей тоже в детстве мерещился её погибший котёнок чуть ли не в каждом уличной коте. - Да причём тут это, - парень спокойно прожевал бургер, и продолжил с таким видом, что я даже начала сомневаться в его адекватности, - Я просто видел его вечером. Я что, Джесси что ли не узнаю? Он стоял на улице возле студии и курил, по всей видимости. Я хотел окликнуть его, но не успел, Джесси зашёл в здание. Я, естественно, побежал за ним, но дверь была уже закрыта. Думаю, он закрыл её. - Тони тебе стоит сходить к психологу. Знаешь, я тоже у него была на паре сеансов после смерти Джесси, и мне стало полегче. А вообще, не держи в себе, если тебе нужно высказаться, то ты можешь зайти и ко мне домой в любое время. Я же тоже по Джесси скучаю. Ты не обращай внимания, что я иногда говорю. Мне просто нужно отвлечься, чем-то занять мысли, противоречить себе, если нужно. Когда я думаю о его смерти, мне становиться страшно. И страшно и больно. Я замолчала. Тони смотрел на меня задумчиво, расслабленно откинувшись на сиденье, время от времени побрякивая вилкой по пустой тарелке. Наконец он, обдумав мои слова и подождав пока я дожую свою порцию, облокотился на стол, стараясь сократить расстояние между нами, и тихо сказал: - Говори, что хочешь, но я точно его видел. Этот придурок жив. Я найду его и заставлю объяснить своё поведение. - Тогда считай, что сегодня – я в первый и последний раз предложила тебе помощь. Ты неисправим. Делай, что хочешь. Тебе придётся смириться рано или поздно. Всего хорошего. Выходя из кафе, я даже не стала на него оборачиваться. Его слова вывели меня из себя.