Снег и стужа

Вокзал Санкт-Эринбурга. Для молодых членов Королевского Зодиака он уже как родной, уж очень любят старшие их куда-нибудь посылать. Вот и сейчас Скорпион и Змееносец отправляются очень далеко. Уже по обычаю их провожает Елена Фёдоровна. — Всё, отпишитесь как приедете, — и женщина тактично удалилась. Конечно, путников провожали: Клим и Лиза только и ждали, когда директриса уйдёт. Зверева обняла Тимофея и прошептала: — Я буду скучать. — Я тоже. Рядом целовались другая пара, без слов, как говорил Клим: «долгое прощание — лишние слёзы» Но время поджимало, и одни направились на выход с вокзала, а другие зашли в поезд. Везение было не на их стороне: ехали они в под завязку забитом плацкарте. — Ну что, кто на нижнюю полку? — найдя их места, спросил Тимофей. — Давай я на верхней, — отозвалась за его спиной Долмацкая. Соседи друзьям попались интересные: на нижней ехала пожилая женщина, которая постоянно возмущалась по поводу и без, а на верхней молодой парень, судя по всему, не даст никому выспаться ночью. Он постоянно записывал голосовые, где орал что-то невнятное, и крутился с боку на бок. Вот поезд тронулся, загудели маханизмы, потихоньку застучали колёса. А за окном ещё не выглянуло солнце. Зима, что поделаешь, рассветает поздно, смеркается рано. — Я на минуту и вернусь, там в сумке у тебя в ногах вся информация, — предупредила Тима девушка и быстро ушла. Ну а что оставалось Звереву, сидеть и вчитыватся. Когда он уже перешел к досье жертв, женщина опять начала возмущаться: — Вот молодёжь, уткнутся в свои коробочки и сидят, нет бы с бабушкой поговорить. Один уселся, пискля важная, бумажки какие-то смотрит, другой вообще то ли сдох, то ли нет. Ну что ты там вычитываешь? — Женщина, успокойтесь, мы с вами не знакомы. — Вот дурачьё, так давайте познакомимся, я Евдакия Петровна, а тебя как звать? Зверев оторвался от бумаг. — Тимофей. — Тимошка, а что ж у тебя совести-то нет? — Вы о чём? — Я всё слышала, сам-то как король на нижней поедешь, а невесту на верхнюю погнал. Как не стыдно? — Евдокия Петровна, вы же всё слышали, никто никого никуда не гнал. — Нет, Тимошка, так дело не пойдёт, ты же парень, должен был уступить невесте. — Бабуль, не надо ничего уступать, у Тимы спина болит, как можно больного человека на верхнюю отправлять, — встряла в их разговор Серафима, которая уже успела сбегать переодеться и щеголяла в мягких тапочках и шёлковой пижаме. — О, вот и невестушка, проходи, давайте я вас пирожками угощу, вы с капустой будете? — Конечно будем, я пока за чаем сбегаю, — воскликнул Тим и унёсся. — Ну рассказывай, как зовут, куда едете,— выкладывала угощения старушка. — Серафима, а едем в Барсар. — Красивое имя, а я как раз живу там, а зачем едите? — Да так, по работе, — отмахнулась девушка. — А кем работаете? «Тырю антиквариат и потом продаю, а в свободное время устраняю нечисть» — но в слух Серафима, конечно, сказала другое: — Небольшой бизнес. — Ух ты, будущие олигархи, а лет-то по сколько? Тут Долмацкая поняла, что забыла возраст Тимофея. — Ну мне девятнадцать, а Тиму восемнадцать. — Какие молодые да красивые. Ну где там твой женишок? — Думаю, скоро придёт. И действительно, в скором времени явился Зверев с тремя чашками чая. Оказалось, что ворчливой бабушке было просто не с кем поговорить, а когда она нашла себя сразу двух собеседников, то её счастью не было предела. — Ох, ребятки, вы мои хорошие, вам жить есть где? — Вы имеете в виду на севере или в Санкт‐Эринбурге? — откусывая пирожок, переспросил Тимофей. — На севере конечно, у меня квартира пустая стоит, могу комнату по дешовке сдать. — А почему бы и нет, думаю, это лучше, чем в гостинице, — ответила девушка. — Ой, вы в эти гостиницы не суйтесь, обманут и глазом не моргнут. Бабуля много говорила и спрашивала тоже прилично, но слушать не надоедало, рассказывала она всё очень интересно. — Тимошка, что ж ты от невесты на пол метра отсел, давайте, сели рядышком и обнимитесь, я вас сейчас сфотографирую. Сима и Тимофей недоумённо переглянулись. — А чо вы думали, бабка-то продвинутая. Ну и что оставалось делать, пришлось подчиняться, импровизированная фотосессия прошла вполне успешно. — Ох, я старая, лезу к молодёжи, пойду я прогуляюсь, ноги разомну, — Евдокия Петровна отправилась гулять по вагону. — Как тебе бабушка? — продолжая обнимать девушку, спросил Тим. — Прикольная такая, только я не поняла, как она меня в невесты записала. — Ну, для бабушек, если мальчик с девочкой на друг друга посмотрели, это любовь, — пояснил Зверев. — Ладно, Тимошка, развлекай Евдокию Петровну, я пока делами займусь. Бабушка и не заставила себя долго ждать. — Ох, Тимоха, ушла невеста, давай в домино махнёмся, а? — Если научите, то поиграем, — ответил Тим. — Ой ,да тут всё легко, — и бабушка начала объяснять правила игры. — И вот так, понял? — Да заткните вы старую! — отозвался голос с верхней полки. — Парень, мы к тебе не лезем и ты к нас не лезь. А бабушку обижать не надо, — спокойно ответил Тимофей. — Короче, братан, прикинь, тут какой-то шкет со своей тёлкой едут, ещё и бабка, это полный треш, — записал очередное голосовое парень. — Слушай, ты русского не понимаешь? Заткнул пасть и молчишь в тряпочку, если не хочешь, чтобы менты тебя по всему поезду кусочками собирали, — огрызнулась девушка. — Вот это у меня защитники, так мы весь вагон завоюем, — рассмеялась Евдокия Петровна. — Так, во-первых, тёлкам слово не давали. Во-вторых, за базар надо отвечать, — молодой человек отложил телефон и развернулся к остальным. «Сим, только попробуй взболтнуть лишнего, только попробуй» — подумал Зверев и тяжело вздохнул. «Положить бы тебя под этот поезд и дело с концом» — но светиться было нельзя. — Не вижу смысла спорить с человеком, у которого в аргументах только пол оппонента. — Ой, хорошо сказала, я дура старая не поняла, правда, ничего, но это уже мои проблемы. И вы, молодёжь, не ругайтесь, нам ещё целый день ехать. Несколько часов спокойствия были гарантированы. Бабушка решала кроссворды, Тимофей копался в телефоне, парень на верхней надел наушники и повернулся к стенке, Долмацкая просматривала досье уже в сотый раз, и если находились какие-то зацепки, писала Тимофею. Не обсуждать же дела Зодиака на весь вагон. Время уже близилось к вечеру, в поезде опять начала кипеть жизнь, только с новой силой. Все стелили постельное, мамочки укладывали детей, кто-то ужинал. И в назначенное время вагон остановился. — Так, молодежь, идите прогуляйтесь, свежим воздухом подышите, — выгоняла друзей Евдокия Петровна. Спорить с бабушками как известно бесполезно, поэтому пришлось покинуть поезд на время остановки. — Как думаешь, ночь пройдёт без происшествий? — спросил Тим. — С нашей-то бабушкой, уж она-то для нас что-нибудь придумает. — Да, на север нас ещё точно не забрасывало, а Поветруля сейчас где-то на пляже загорает. — И выносит мозг всем, кого встречает на пути, ладно, воздухом подышали и хватит, холодно как-то, — поёжилась девушка и направилась к двери поезда. — Просто куртку надевать надо, — шёл за ней следом Тимофей. Оказалось, что Евдокия Петровна уже постелила спальные места и себе, и им. — Бабуль, зачем вы на верхнюю полку лазили? — усаживаясь, спросил Зверев. — Да мне не трудно, а помочь хочется, — отмахнулась бабушка. — Нам же выходить уже в шесть утра, я-то старая, привыкла рано вставать, а вы, молодёжь, поспать любите. Так что давайте, целуйтесь на прощание и на боковую. Долмацкая, которая пила воду, поперхнулась, а Тим сглотнул. — А вы что, забыли, да, в шесть утра, — повторила Евдокия Петровна. Рушить легенду пары не хотелось и пришлось целоваться. Тимофей быстро чмокнул в щёку девушку, и она полезла наверх. — Ох, молодёжь, кто ж так целуется, вы бы видели, как мы с дедом любили друг друга. — Бабуль, счастье любит тишину, — вспомнил строчку из песни Тим. — Ну как хотите. Через несколько часов поезд заснул, единицы пассажиров тихо сидели в телефонах. Колёса стучали, картинки за окном неспешно сменяли друг друга, было слышно, как ревёт ветер, храпят люди, слабый свет ламп освещал вагон, и темнота накрывала пространство тёплым одеялом.