Р&К

Первый раз, когда он его увидел, единственным, за что зацепился взгляд в толпе, были чёрные глаза, наблюдавшие исподтишка. Они не казались враждебными или завистливыми, совсем нет - лишь смотрели как-то заинтересованно и внимательно. Зрительный контакт длился десять секунд (в их стране считалось неуважением смотреть в глаза дольше, а кто как не князь должен быть примером для жителей), но и они смогли занять его мысли на долгие две недели. Второй визит разбойник нанёс в чуть более интимной обстановке - спустился откуда-то сверху прямо на балкончик покоев князя, и, ничего не объясняя, присоединился к созерцанию государственного сада. Князь не стал ничего узнавать о госте, побоявшись спугнуть его своими расспросами, и ничего не сказал, когда тот небрежно, но ощутимо мазнул цепкими жилистыми пальцами по его бедру на прощание. В третий раз они встретились лицом к лицу ночью, уже в покоях, когда князь, возвращавшийся из библиотеки с очередным томиком в руках, наткнулся на разбойника в своей кровати, мирно усевшегося в углу, скрестившего ноги по-турецки и взирающего на него из-под тончайшего шëлкового балдахина с мучительной полуулыбкой. Князь аккуратно присел рядом, недоумëнно заглянул в блестящие глаза, тут же забывая обо всех своих вопросах, утопая в бесконечно чëрном зрачке, вытиснувшем радужку. Разбойник медленно протянул руку и настолько трепетно, нежно и благоговейно погладил его по щеке, что князь неровно задышал, невольно выдав ночному посетителю своё волнение. Он сам пересел ближе, не в силах отвести взгляд от завораживающего зрелища, и ровно с того момента, как его дрожащих губ коснулись чужие, шероховатые и уверенные, ни разу об этом не пожалел. Каждый раз, когда они встречались после - встречались, посвящали друг другу всего себя до последней капли, судорожно обхватывая лопатки ладонями, вжимаясь друг в друга бëдрами, выдыхая в опьяняющие губы, скулы, шею напротив, выгибались от переполняющих разум эмоций - они бесконечно смотрели друг другу в глаза и не могли представить себе жизнь по-другому.