Целовались по дружбе

      - Мама, ну пожалуйста, - от переизбытка энергии он топнул маленькой ножкой и сложил ладоши в молитвенном жесте, широко распахнув голубые, в точности, как у неё, глаза.       - Иноджин, - она была холодна, как никогда, - мы договорились, что я заберу тебя…       - После обеда.       - Вы уже пообедали.       - Но ты сказала, что не сразу после обеда!       Она нахмурила светлые брови и строго посмотрела на него, лишая малейшей надежды на своё милосердие.       Он тяжело вздохнул, расплываясь в дружелюбной, но усталой улыбке, и положил руку на плечо сыну, прижавшемуся к его ноге в ожидании приговора строгой тёти Ино.       - Вот что, - прокуренный голос Шикамару окутал комнату, заставляя детей перевести полные надежды глаза на него. Он присел на корточки, поравнявшись взглядом с Иноджином, стараясь принять строгий вид, и погрозил ему пальцем, - у вас есть ровно пятнадцать минут, после чего мама забирает тебя домой. Уговор есть уговор. Ты же мужчина? Мужчина должен держать своё слово.       Иноджин надул губы и стыдливо опустил глаза в пол, изучая посеревшие от нескольких часов игр и беготни носки, не осмеливаясь сдвинуться с места.       - Папа, спасибо, - Шикадай тут же схватил лучшего друга за руку и поспешил покинуть кухню, пока родители не успели передумать.       По длинному коридору особняка Нара эхом пронёсся топот детских ног и звонкий смех, а затем громкий хлопок двери.       - По твоей логике, женщина может не держать своё слово, - Ино недовольно сжала скрещенные на груди руки ещё сильнее и осуждающе посмотрела на Шикамару.       - С чего бы?       - Шикамару, ты его балуешь! Если я сказала «нет», то это означает «нет».       - Да ладно тебе, вспомни себя в этом возрасте. Пускай поиграют ещё немного. Детство, как для шиноби, для них и так скоро кончится.       Она не нашла аргументов «против» и лишь устало вздохнула.       - Чем вы обедали?       - Доели то, что Темари готовила. Теперь надо что-то придумывать.       - Она не в Конохе?       - Вернётся через день из Суны.       - Работа?       - Да. Но скоро все вместе туда поедем к её семье.       - Ясно, - Ино постучала длинным ноготком по столу.       - Давай, я тебе хоть чай или кофе предложу?       - Я не пью кофе, - наигранно сморщила нос она.       - Тогда, цветочный чай для цветочной феи, как ты любишь? Могу предложить что покрепче.       - Да ну тебя.       Будь Ино лет семь – она бы смутилась от шутливых, но кокетливых оборотов, используемых в общении с Шикамару, в тринадцать – высмеяла бы его за попытку флиртовать с ней, особенно, когда её сердце принадлежало одному только Саске, в семнадцать – не поверила, что такое вообще возможно, а в двадцать семь… В двадцать семь они сидели на уютной кухне родового поместья Нара, пока их дети играли в детской где-то в глубине дома. От осознания того, насколько быстро летит время, стало немного тоскливо.       Настроение Ино всегда менялось очень быстро. Вот и сейчас, стоило лишь на секунду задуматься о скоротечности жизни, как холод и саркастичность сменились меланхолией.       - Хотя знаешь, если у тебя найдётся немного вина, то я не откажусь, - почему-то щёки зарделись. Ловко скрывая это недоразумение, Ино подпёрла ладонью подбородок, скрывая пальцами ту сторону лица, которая всегда была свободна от длинной чёлки.       Шикамару, зная черту своей собеседницы, не стал акцентировать внимание на этой перемене и одобрительно кивнул:       - Конечно, найдётся. Недавно открыли, но не допили. Кстати, из Суны. Темари отлично разбирается в винах, - он достал один бокал и поставил его перед Ино, наполняя ароматным напитком.       - Да, повезло тебе с женой. И умница, и красавица, и в винах разбирается. Я вот вина выбирать совсем не умею. А почему ты только мне наливаешь?       Он замер с бутылкой в руке, задумчиво глядя на только что наполненный бокал для Ино, затем глубоко вздохнул и сдался без боя:       - Ладно, не заставлять же тебя пить в одиночестве.       - Как благородно с твоей стороны!       Шикамару тяжело опустился на стул и протянул вперёд бокал:       - За что пьём?       - За детей, - после того, как Ино перестала кормить грудью и смогла снова употреблять алкоголь, это был её любимый тост.       - Я знал, что ты так скажешь.       Они чокнулись бокалами и пригубили вино.       Как обычно бывает в таких ситуациях, обещанные пятнадцать минут длились уже двадцать, но ни дети, ни родители не спешили напоминать друг другу об этом. Иноджин и Шикадай продолжали в детской выполнять очень важную миссию, основная задача которой состояла в том, чтобы не привлекать внимания «вражеских шпионов» - взрослых. Шикамару и Ино допивали всего по второму бокалу, вспоминая забавные моменты из детства, дополняя истории друг друга новыми или давно забытыми фактами.       - Точно, а ведь тогда Асума чуть не разорился из-за Чоджи.       - Не стоило ему говорить, что он оплатит всё.       - Да-а. Ну, с другой стороны, я чувствую и свою вину. Подколол. Само вырвалось. Хотя знал о рисках.       - Если бы ты меня так подколол по поводу моего веса, я бы устроила погром куда хуже Чоджи, - ехидно заметила Ино.       - Боже мой, не было у тебя никогда проблем с весом, Ино! Разве что с его нехваткой, ты была помешана на похудении.       - Я была подростком, мне хотелось быть красивой, - больная тема оставалась таковой даже спустя столько лет.       - Ты всегда была красивой.       Ино очень много кокетничала, начиная с того момента, как стала думать о мальчиках. А мысли о них поселились в её голове достаточно рано. Слишком рано, по мнению Шикамару. Конечно, главной мишенью её амуров на протяжении нескольких лет оставался Саске. Всё остальные мужчины выступали лишь в роли тренажёров для развития умения разговаривать так, чтобы им нравиться. Под прицел любвеобильной, но преданной Саске Ино попал в своё время и Шикамару.       Сначала он не понимал тех речевых оборотов, которые отрабатывала на нём Ино. Не понимал её взглядов, намёков и других способов привлечь внимание. Не понимал смысла в этом. Но когда ему окончательно надоело ходить в дураках, а расставлять точки над «и» в общении с сокомандницей было чревато и вовсе его прекращением, Шикамару решил ответить Ино её же методом, только переводя всё в форму шутки.       На кокетливое «Ой, какая же сегодня прекрасная погода! Сейчас бы пройтись» следовал ответ: «Ино, солнце наше, ты с прекрасным настроением, вот и погода тебе под стать». И ей приятно, и неловкости нет, и серьёзно никто не воспринимает, хотя все и удивлялись. Поначалу.       Только вот Шикамару не учёл одну вещь, которую он и предположить не мог. Как только Ино заметила реакцию на своё кокетство, то уже не могла позволить себе ударить в грязь лицом. Так из одностороннего флирта их общение переросло в обоюдный, пускай и шуточный. Незаметно это стало привычным для них самих и окружающих общением, которое продолжалось уже много лет.       Вот и сейчас Ино, прищурив голубые глаза, ждала продолжения его фразы или перемены во взгляде, улыбке, но ничего не произошло.       - В смысле, - произнесла она со слишком удивлённой интонацией и постаралась поскорее это исправить, - то есть, ты только заметил, - снова вернулась к привычной манере общения.       - Нет, я всегда так считал, - он улыбнулся слишком тепло и искренне, отчего Ино буквально на секунду потеряла самообладание – отвела взгляд и заправила за ухо чёлку, но тут же приняла изначальное положение.       - Спасибо.       - Да не за что.       Повисло неловкое молчание.       - Что же, - Ино провела кончиком пальца по грани бокала, - думаю, нам пора.       - Вино хоть допей, не выливать же.       Ей хотелось закончить этот вдруг ставший неловким разговор красиво. Уже поднеся бокал к губам, чтобы одним глотком допить остатки, она игриво произнесла «Ага», резко опрокинула его и… подавилась.       Напиток обжёг горло, попав в нос. Она тут же придавила рот рукой и закашлялась, пытаясь остановиться и удержать вино во рту.       - Ты чего, - Шикамару подскочил, пытаясь похлопать её по спине, но Ино лишь отмахнулась, вставая. Ему оставалось лишь открыть дверь из кухни, уступая дорогу в ванную комнату.       Ино казалось, что она сейчас умрёт – либо задохнётся, либо от стыда. Вода, шумевшая из-под крана, скрывала ужасный кашель, из-за нехватки воздуха закружилась голова. Она вцепилась в раковину, пытаясь прийти в себя.       «Господи, какой ужас», - думала она: «я ведь даже не пьяна, и мне всего двадцать семь».       Она почувствовала тёплую мужскую руку, придерживающую её. Ино подняла глаза: из зеркала смотрели двое - покрасневшая она с надутыми щеками от попыток остановить кашель и слезами на глазах по той же причине и он – с полотенцем в одной руке, её предплечьем в другой и заботливо-утешающей улыбкой на лице.       - Спокойно, старайся дышать.       Сил хватило лишь на то, чтобы снова отмахнуться и зажмурить глаза, пытаясь сконцентрироваться на дыхании. По щеке скатилась слеза, которую тут же впитало махровое полотенце. Воображение мгновенно нарисовало очень детальную картину: он стирает слёзы с её лица.       Похожее чувство было лишь один раз в жизни, когда восемь лет назад на миссии он так же заботливо промокал кровь с её разбитой от удара нижней губы, но только из-за отсутствия зеркала или…       - Спасибо, - она наконец-то отдышалась и смущённо подняла мокрые глаза, - извини…       - Всё хорошо, - он снова улыбнулся и аккуратно убрал за ухо прилипшую к мокрой щеке чёлку.       Секунда.       Две.       Они смотрели друг другу прямо в глаза. Стояли намного ближе, чем обычно. Кажется, не дышали. Ино, которая совсем недавно задыхалась, сейчас вообще не нуждалась в кислороде. Рука Шикамару всё ещё была за её ухом. И к своему ужасу, она не хотела, чтобы он её убрал.       Воздух стал горячий и густой. В теле эхом отдавалось сердцебиение, а с лиц очень медленно сползли улыбки.       - Можно я.., - севшим голосом произнёс он, но не закончил вопрос.       Она неуверенно кивнула головой.       Ещё миг сомнения, подушки его пальцев напряглись, слегка притягивая к себе, и невесомое прикосновение - на губах остался нежнейший, будто первый поцелуй.       - Прости меня.       Пытаясь взять себя в руки, но не в силах сопротивляться, он крепко прижал её лоб к своему подбородку, закрыл глаза, тяжело и медленно задышал. Ино боялась подать малейший признак жизни. Не моргая смотрела пустыми глазами на то поднимающуюся, то опускающуюся подвеску на его груди и думала о том, что завтра ей необходимо сварить суп Иноджину. Мисо суп, как он и просил. И обязательно постирать детские вещи.       - Нужно идти, - неуверенно выдавила она.       Ничего не говоря, он отстранился и проводил её из ванны не отрывающимся взглядом. Ино чувствовала его спиной, пока шла по длинному тёмному коридору в сторону детской. Перед дверью она остановилась, чтобы окончательно взять себя в руки, выпрямила спину и в последний момент обернулась. Крепкое тело Шикамару опиралось на дверную раму ванной комнаты, руки он держал в карманах, продолжая следить за каждым её движением. Ино кротко улыбнулось уголками рта, а затем, тут же надев маску строгой матери, вошла в детскую.       Иноджин и Шикадай были настолько утомлены игрой, что лежали прямо на полу, рассматривая давно нарисованный, порванный и слегка надорванный с краю план местности с местонахождением врага, а именно – кухню, на которой размещалась база вымышленных злодеев.       - Пойдём, милый. Уже много времени, - она нагнулась и протянула руку сыну, помогая встать.       Иноджин тут же потянулся к ней навстречу и, приподнявшись, нежно поцеловал в щёку.       - Набегался? Ты же весь мокрый теперь! Ещё и носом шмыгаешь.       - Ну ма-а-ам, - он повис на её шее, крепко прижав волосы.       - Ты сейчас маму оставишь лысой, - раздался голос Шикамару.       Дети захохотали, разыгранные и утомлённые, но Иноджин тут же выпустил Ино из объятий, но теперь схватил обеими руками за ногу.       - Спасибо, - она подняла глаза на Шикамару. Его взгляд снова излучал тепло. Воздух не был разряжен. Всё было как всегда – спокойно, уютно, по-семейному.       На прощание они крепко обняли друг друга, задержавшись так чуть дольше, чем обычно. Шикамару прижался губами к её виску, будто успокаивая и извиняясь одновременно.       То, что случилось сегодня, навсегда останется только между ними. Воспоминание, такое же, как миллион других, такое необходимое, но произошедшее не в тот период их жизни.