- I want to see your happy eyes again

Осень. Новый семестр. На улице уже были сумерки. Лёгкий ветер трепетал чёрные, словно уголь волосы гот-девушки, которая в очередной раз играла на своём музыкальном инструменте, чьё название — виолончель. Играла она в этот раз, на её собственное удивление более спокойную мелодию, чем в прошлые разы, но это не менял факт того, что этим наслаждались ученики, которые слышали этот набор нот. Вдруг ловкие и холодные, словно лёд пальцы Уэнсдей перестали перемещать по струнам смычок, услышав шаги позади неё, но это не особо её пугало, ведь она уже знала кто это, и почему она здесь. Увидев уже перед собой высокую и блондинистую фигуру, оперевшись на балюстра́ду балкона девушка с чёрными, как и её душа взглянула на девушку. Это Энид. Энид — весёлая и жизнерадостная девушка. Она словно солнце, проникавшее даже в самые тёмные уголки этого мира, она — противоположность Уэнсдей, но сейчас что-то было не так. Убрав из рук смычок, и отодвинув виолончель в другую сторону, черноволосая приблизилась к блондинке, и так же оперелась на ограду. Никто из этих двух не мог начать свою речь, Тишину лишь разбавлял ранее упомянутый ветер, а так шелест на земле уже опавших листьев с деревьех. Но всё же, разговор начала Уэнсдей, что, опять же не особо свойственно для неё. — И…Как прошло? — Черноволосая девушка явно упомянула про свидание, на которое шла Энид вместе с Аяксом. Аякс. Она ненавидела этого парня, и явно что-то отталкивало Уэнсдей от него. Да, её почти всё, что напоминало общество и людей отталкивало, но не Энид. В нёй было что-то, что девушку не раздражало, даже, скорее всего забавляло и притягивало. — Вроде и отлично, а вроде и.. -, тут блондика остановилась, и, чуть ли не заплакав, да и еле сдерживая слёзы продолжила. — Вообщем мы расстались! — тут уже с неким криком сказала Энид, и дала волю своим слезам. Тут, будто по сценарию резко ответила Уэнсдей: — Как я и упомянула когда-то, если он разобьёт твоё сердце, то я заставлю его из кожи вон лезть, чтобы он просил у тебя прощения и умолял о пощаде меня, чтобы я не похоронила его заживо — она всё так же сохраняла равнодушие. На лице более высокой девушки появилось удивление на лице, и некая искра в мокрых от слёз глазах. На самом деле её иногда в каком-то роде и пугают некие озвученные идеи Уэнсдей, но она уже почти привыкла, когда слышит что-то подобное из уст девушки. Гот-девушка уже собиралась идти к тому парню, что разбил, а так же нанёс глубокие раны на сердце её соседки, но её резко остановила тёплая, словно недавно приготовленное печенье рука. — Я, конечно, не возражаю всем твоим идейкам, что приходят тебе на ум, но пожалуйста, не делай что-то плохое ему, он не виноват в нашем разрыве отношений -, продолжала Энид. — Просто…мы решили, что не особо подходим друг другу, особой проблемы нашей романтической концовки нет — с некой подавленностью в голосе сказала Энид, она на некоторое время остановила свою речь. Она всё ещё удерживала Уэнсдей. — Просто… если можешь, то останься со мной на время, думаю, меня утешит твоё присутствие — На некое удивление блондики, Уэнсдей, как и по её просьбе решила остаться. Больше вопросов и некого ощущения конфуза Энид вызвала следующая спустя время поза гот-девушки, что раскинула свои руки, будто зовя в объятия. Неловкое молчание. — Даю себя обнять, как и в прошлый раз, пока я не передумала, но после этого ты обязательно убьёшь меня посреди ночи, когда я буду спать, а дальше ещё и расчленишь меня, если твои когти способны на такое — произнесла черноволосая девушка, всё так же зовя блондинку в объятья. На её лице сохранялось спокойство, но, видимо, в душе явно нет. По телу двух девушек прошёл некий ток, когда они соприкоснулись, и заключились в объятиях. Высокая девушка уткнулась носом в плечо своей соседки, и та чувствовала дыхание другой. Лишь через несколько секунд Уэнсдей ответила на прикосновене Энид, что та так часто об этом просила ранее. На лице гот-девушки проскользнула небольшая, но хранившая в себе столь много тепла улыбка, и этой улыбки была достойна лишь её блондинка, больше никто, явно никто больше. Спустя минуту, а может и две они обе отстранились. — Не могу поверить, что ты позволила мне обнять тебя уже во второй раз — уже с большой улыбкой на лице, и, явной гордостью за свою подругу, что та начала открываться сказала Энид. — Я сама иногда удивляюсь тому, что я творю — Уэнсдей отводит взгляд, её щёки были покрыты лёгким румянцем, что не каждый сможет и разглядеть его, но её соседка смогла, и, чуть ли не начала визжать от того, что та проявляет, хоть и небольшие, но всё же некие эмоции. Она делает первые шаги в разделе чувств! — Но то, что я сейчас позволила сделать это почти ничего не значит, и я явно не становлюсь той самой смазливой девочкой, я лишь оказала тебе помощь в грустной, по твоему мнению ситуации, честно, ты выглядела в неком роде жалко для меня — Уэнсдей с каменным лицом скрестила руки на груди, и уже почти оканчивала свою речь. — Пойдём уже внутрь, я не хочу чтобы ты проветрила свои намокшие очи, а то всё ещё хуже будет, и я не хочу видеть снова твои жалкие и грустные от боли глаза — Черноволосая девушка направилась к окну, через который она пронесла свой музыкальный инструмент, а как она её пронесла, Энид всё так же не может понять, но это сейчас уже не особо волновало, и она лишь последовала за своей подругой. Настроение Энид уже было выше прежнего, и её явно позабавил, удивил и одновременно порадовал тот факт, что Уэнсдей хоть как-то проявила эмпатию, но, возможно не теми обычными способами, что обычные люди и делают.