Может, достоин?

Вся его юность прошла будто за пеленой черно-белого фильтра. Никаких живых красок, радости, беззаботности — он повзрослел слишком рано, да и можно ли назвать это «взрослением»? Когда ты научился скрывать свои эмоции, пряча слезы за улыбкой — ты повзрослел? Когда шрамы на запястьях скрываешь кофтами с длинным рукавом — ты повзрослел? Когда по звуку приближающихся шагов можешь понять, насколько болезненным будут в скором времени полученные синяки — ты можешь назвать себя «взрослым»? Навряд ли. Но и произнесенное в твой адрес слово «ребенок» уже звучит странно, неправильно, чуждо. Но такова реальность, в которую всю свою жизнь был погружен Дэрил Диксон. 
— Да, «папаша», быть может ты был прав, когда говорил, что я буду благодарен тебе в будущем, за всё то, что ты делал со мной. Действительно, сейчас мне это помогает. Этот мир, который скатился в пропасть, не кажется мне незнакомым. Всё как будто, наоборот, встало на свои места. Я уже проживал это — борьба за жизнь, насилие, страх. Я чувствую, что это именно то, к чему ты меня готовил. Просто теперь все погрузились в ту реальность, которая была близка лишь немногим. Что ж, это именно то будущее, которого достойно такое дерьмо, как я. Как там говорят? «Рожденный ползать летать не может»? Хаха. Теперь, выходит, наоборот — лишь те, кто с рождения ползал — привыкли бороться, именно они и выживут. На полет я не рассчитываю, но и простое существование меня вполне устраивает. Дэрил никогда не отличался дружелюбием. Можно сказать, что ни с кем, кроме брата-наркомана он и не общался. Не сказать, что на то причиной стало отсутсвие желание Диксона младшего заводить новые знакомства, дело скорее в окружающих его людях. Кто захочет иметь связь с отпрыском алкоголиков и воров? Любая попытка Дэрила завести друзей имела два пути развития — либо он был избит подростками, либо он был избит отцом. «Ты ничтожество. Захотел пожить «нормально», завести друзей? Да кому ты нужен, сынок? Взгляни на себя — урод, тупой деревенщина. Думаешь, ты в этой жизни кому-то интересен? Если даже я тебя ненавижу, хоть мы и связаны кровью, то что можно сказать про остальных? Или тебя не устраивать жизнь со мной? Хочешь свалить, как твоя мамаша? Ты жрешь за мои деньги, пьешь за мои деньги, живешь за мои деньги, ублюдок. А в ответ — неблагодарность. Поэтому я и бью тебя. Это плата за жилье. И сегодня ты задолжал». Он наизусть выучил ритуал отца. 5 секунд он осматривался вокруг себя, в поисках предмета для битья. 5 секунд уходило на то, чтобы снять с Дэрил футболку. И 20 минут длилось наказание. Вполне заслуженное, как считал Диксон младший. После отец уходил на улицу, садился на скамейку, закуривал сигарету и смеялся. Правда, этот смех больше был похож на крик, смешанный с кашлем. Тупой деревенщина, никому ненужный вор, бессердечный урод — именно этими словами описывал себя Дэрил. Никогда в жизни он не позволял себе приближаться к людям, привязывать к ним. Он один, так легче. Так никто не предаст, так никто не испортит себе жизнь, связавшись с ним. «Любовь и дружба делают человека слабее. Все люди — опасны», — жизненное правило, проверенное на опыте. Всё бы так и шло своим чередом, после появления ходячих — убийство мертвых, поиск еды, выживание, если бы не эта глупая девчонка.