Did you see the stars go out?

Алатус тяжело вздыхает, не решаясь открыть двери кафе. Он никогда не подумал бы о том, что будет работать бариста в довольно известном заведении в городе. Переезд в совершенно чужой город выдался довольно странным. Но с поиском работы всё вышло совершенно случайно. Но об этом чуть позже. Парень неуверенно мнется перед дверью до того момента, пока на его плечо не опускается чужая рука. Алатус вздрагивает от неожиданности. – Расслабься, на тебя никто здесь не будет давить, Сяо. – До боли знакомый голос звучит из-за его спины. Это точно Куникудзуши. Он действует как успокоительное. Было приятно встретить давнего друга в чужом для него городе. Оказалось, благодаря матери, Скарамучча, имеет довольно крупную сеть кафе. Главная задумка была с живой музыкой. Он ненавидит бары и всё что с ними связано, поэтому идея с переносом живой музыки в уютное кафе казалась довольно интересной. Сяо лишь кивает, открывая дверь. В глаза сразу же бьёт довольно яркий, но в то же время, тёплый свет. Интерьер был выполнен в довольно необычных оттенках как для брюнета.  Столы выполненные из тёмного дерева, отдают лёгким блеском от ламп. На каждом столе стоит черный подсвечник с тремя свечами. Выглядит... Необычно? Мягкие кресла на деревянных ножках, в двух оттенках: красный и белый. Почему именно эти цвета? Ответ прост. Алатус даже не спрашивал, он понял сразу. А Куникудзуши и не говорил. По лицу парня было и так всё видно. Уголки губ поднялись, внутри невероятно спокойно.  Каэдэхара Кадзуха. Достаточно важный человек в жизни Скарамуччи. Чуть ли не самый близкий. Казалось, он единственный знал о сказителе всё. Лёгкий как ветер в кленовой роще. Такой же непредсказуемый. Он был... Слегка своеобразный? Да. Однозначно. Но Скарамучча любил его. Любил ведь? Нет, чувства не прошли. Думаю, они и по сей день были вместе, если бы не одно, но, стоящее поперёк горла уже несколько лет. Его не стало. Случайно.  А Куникудзуши до сих пор винит себя в произошедшем. Винит за то, что отпустил тогда в ту чёртову поездку. Винит за то, что много чего не успел сказать.  Уже несколько лет, как на повторе в голове стоит фраза врача выходящего из реанимации. “– Нам не удалось его спасти, остановка сердца. Примите мои соболезнования” Остального он уже не помнил. Конечно, жизнь после, принесла много чего хорошего. Но всё это казалось таким... Грязным? Ему до сих пор тяжело принять. Но нужно двигаться дальше. Кафе – это последнее, что он смог сделать для Каэдэхары. Расписанные стены усыпаны кленовыми листьями. Единственное, что ассоциируется с ним.  На шее до сих пор висит кулон в виде кленового листа. Любимая вещь Кадзухи. Он не смирился, но делать всё равно больше нет что. Скарамучча утягивает Алатуса за собой в какое-то помещение для персонала. Он толком и не понял. Парни несколько минут блуждают по кафе, проходя чуть ли не всё здание. К слову, это самое большое кафе из всех, которые Куникудзуши смог открыть. Два этажа, и огромная площадь. Больше походит на ресторан. Сяо лишь успевает мельком рассмотреть размеры того, где ему предстоит работать. Пока что, здесь пусто, ибо кафе закрыто. – Проходи, – Открывая дверь произносит Скарамучча. Он стал каким-то... Слишком спокойным? Сложно сказать что на него повлияло. – Мы открываемся через полчаса. Посетителей довольно много... К слову, можешь переодеться и спустится познакомиться с музыкантами. Я пойду, если что напишешь.  Алатус прощается, желая хорошего дня. Они никогда не были особо близки с Куникудзуши, но даже так, он оказал довольно большую услугу для парня.   Чёрное худи, такого же цвета джинсы, на ногах берцы, а поверх одежды бежевый фартук, с вышитыми на нём кленовыми листьями. Кто бы сомневался. От этого Сяо невольно усмехается. Он ещё во времена учёбы замечал связь между ними, но никогда не подумал бы, что всё обернется именно так. Парень заглядывает в окно, напротив которого он стоял. Ну улице метель. Картина завораживает. Алатус выпадает из реальности на несколько десятков минут. Он просто не может оторваться. Белый снег усыпает улицы с такой скоростью, что кажется, к вечеру, если метель не утихнет, снега будет как минимум, по колено. Всё же, смотря на часы висящие на стене, он понимает, что опаздывает. Буквально вылетая из помещения, парень возвращается на место, где должен работать.  Барная стойка, если её вообще можно было так называть... Выполнена из клёна. Вновь, не удивительно. Красные чашки, вместе с такого же оттенка блюдцами, одноразовые стаканы для заказов «с собой» Конечно же, с изображением кленовых листьев. Было очевидно что человек, Каэдэхара, не простой. Их однозначно связывало что-то большее чем глупый роман. Его не было. Море чувств било своими волнами по телу Куникудзуши каждый раз, как только он имел возможность выпить кофе, который научил его готовить Кадзуха. Однозначно, это было божественно, но на таком же уровне больно. Море теплое, оно будто растекается внутри, заполняя его до кончиков пальцев, но одновременно с этим, делает больно, показывая свою нереалистичность. Уже давно не двадцать девятое октября, уже давно не осень. Его нет больше 2 лет. Куникудзуши всё так же наивно живёт, веря и надеясь вновь увидеть или услышать Кадзуху. А чего стоят его глаза? Стояли. Красные как алое пламя собственной веры, тлеющее постепенно. Рядом с Куникудзуши они были похожи на пожар в картинной галерее. Каэдэхара не рисовал, он писал. Стихи до сих пор хранятся в их общей квартире. Сяо занимает рабочее место. До начала смены около пяти минут. В паре метров от себя он замечает ухмылку на чужом лице. Парень, не сильно высокого роста, с худощавым телосложением. Он одет в белую блузу с широкими рукавами, сбоку которой висит бейджик «Барбатос» На нём брюки клёш. Казалось, что они идеально сидят на нём, подчёркивая прелести фигуры. На ногах чёрные туфли на массивной подошве. Волосы заплетены в две косички, что выкрашены на концах. А взгляд... Такой... Незамысловатый? Ох... Глаза. Голубые. Нет. Лазурные, как порывы ветра в лесу. Чертовски завораживают.  Это и есть тот музыкант...? Если да, то красивее чем он, Алатус людей пока что не видел. – Приветик, ты новый бариста как я понимаю? Я Венти, приятно познакомиться, – Он протягивает костлявую руку так незамысловато, без какой-то подставы. Алатус обязательно выругает себя за это позже, но сейчас, он лишь пожимает руку.  – Сяо, – Слов нет, они не идут, застревая где-то в районе трахеи. Вот же незадача, но Венти лишь звонко, словно режет этим голосом всё вокруг, в попытках очертить мнимый купол безопасности для Сяо добавляет. – Сделай мне что-то на своё усмотрение, главное, послаще. Спасибо, я подойду через пару минут, – И он правда исчезает. Словно его здесь и не было. Смешно, но Алатус правда теряет из поля зрения нового знакомого, хотя они находятся вместе в четырех стенах. Венти не врёт, возвращается через несколько минут. На барной стойке уже стынет кофе. Лёгкая улыбка, такая же невесомая, как и он сам, а после – вопрос. – Латте с шоколадным сиропом. Я часто готовил его в старом кафе, но я добавил ещё немного мятного сиропа. Думаю, сочетание неплохое. Венти лишь вскрикивает от восхищения, как только напиток попадает внутрь. Вкусно. Однозначно, теперь это его любимый кофе. Даже вишнёвый латте не стоит так высоко, как это.