Электричество

Уэнсдей и Инид встречались уже некоторое время. Уэнсдей пережила рукопожатие, объятия, случайные полуночные объятия, прикосновение к ее талии с быстрым поцелуем и невинную близость. Как ни странно, эти вещи не беспокоили Уэнсдей, каким-то образом эти действия вызвали у Уэнсдей ощущение покалывания в животе. Очень похоже на то, как она впервые просмотрела фильм «Крик» и стала свидетельницей того, как Билли Лумис слизывал кровь из своих пальцев, хорошо, что это был лишь кукурузный сироп, но, тем не менее, смысл остается тем же. Однако сегодня вечером, когда она смотрит на испуганную блондинку, это ощущение покалывания так же сильно, как и всегда. Они только что закончили спиритический сеанс в своей холодной спальне, их единственным источником света были свечи, зажженные вокруг них. Разразилась гроза, за их окном каждые несколько минут сверкали молнии, и вместе с ними разразился гром. Это явно выбивало из колеи молодого оборотня, или дело все-таки в сеансе? Уэнсдей была не совсем уверена, но она думала, что это было волнующе. — Теперь мы можем включить свет? — Взмолилась Инид. Уэнсдей расправилась из своей сидячей позы со скрещенными ногами. — Да. Похоже, что дух мирно покинул нас. — Она подходит к выключателю, бросая взгляд на свою подружку, прежде чем щелкнуть им. — Пусть душа Эдгара упокоится в вечном покое. — Она щелкает выключателем. Ничего. Уэнсдей невозмутимо хмыкает. — Похоже, что электричество отключилось. — Что?! — Инид хнычет, вскакивает, торопливо подбегает к выключателю и несколько раз щелкает им. — О боже мой, о боже мой, о боже мой. Больше похоже на то, что мистер По преследует нас! — Инид в панике хватается руками за голову и начинает лихорадочно расхаживать по комнате. — Расслабься, cara mia. Электричество отключилось из-за шторма. — Объясняет Уэнсдей, пытаясь успокоить свою привередливую девушку. — Скорее, мы лишили его покоя, а теперь он забрал наше электричество! — Восклицает Инид. — Нет. — Уэнсдей жестом указывает Инид на ее мрачную односпальную кровать. — Я гарантирую, что все огни в Неверморе выключены. Эдгар Аллан По не заинтересован в том, чтобы преследовать парочку самоотверженных старшеклассников. — Уверяет она, садясь рядом с Инид. — Да, хорошо. Ты права. Просто шторм. — Инид начинает глубоко дышать, успокаиваясь. — Или! — Громко выпаливает Инид. — Он действительно преследует нас! — Инид, нет. — Уэнсдей отключает свои мысли. — Я очень искусна, когда дело доходит до вызова мертвых. Я знаю, что я делала. Эдгара Аллана По больше нет. — Она кладет руку на плечо своей подруги, успокаивая ее. — Хорошо… ладно, он ушел. — Инид расслабляется. — Так когда, по-твоему, буря закончится? — Спрашивает оборотень. — Трудно сказать. — Уэнсдей встает, задувая свечи, которые использовались для сеанса. — Это может занять некоторое время. — О, хорошо, что же нам делать? — Спрашивает Инид, ее голос звучит немного более игриво, чем когда она на грани срыва. Уэнсдей берет оставшуюся зажженной свечу и подносит ее к своему прикроватному столику. — Я не знаю. — Она стоит над Инид, наблюдая, как свет от пламени освещает лицо ее возлюбленной. От этого зрелища в животе юной Аддамс порхают бабочки, кажется, что в животе у нее ползают пауки — это действительно ужасно, но Уэнсдей не может сказать, что она против этого ощущения покалывания. Боже… С каких это пор подростковые гормоны стали для нее такой большой проблемой? — Инид? — Ммм? — Инид хмыкает в ответ, уделяя все свое внимание девушке, стоящей над ней. — Подростковые гормоны — это чудовищно. — Начинает Уэнсдей. — Но, тем не менее, они являются частью природы. — Непонимающе говорит она, складывая руки вместе. Инид смотрит на нее с открытым ртом и прищуренными глазами, выглядя такой же потерянной, как всегда. Уэнсдей пристально смотрит на нее в ответ. — То, что я пытаюсь сказать, это… — Она делает паузу. — Не хотела бы ты инициировать… эм… не могла бы ты… — Она заикается. — Я бы хотела… — Она делает глубокий вдох. — Ты бы хотела поцеловаться со мной? — Социально неуклюжая Аддамс наконец-то выпаливает. Девушка под ней начинает ухмыляться, ее голубые глаза сверкают, глядя на нее. — Ты спрашиваешь меня? — Инид улыбается. Это был бы не первый раз, когда они целовались, но эта концепция все еще была новой для Уэнсдей Аддамс, и, честно говоря, она немного нервничала, участвуя в таком интимном акте, особенно после инцидента с Тайлером. — Да, — отвечает Уэнсдей, ее глаза в напряжении отводятся от ее девушки. Инид оглядывает девушку с ног до головы, прежде чем похлопать по месту рядом с собой. — Иди ко мне. — Говорит она. Уэнсдей подчиняется, садится и поворачивается лицом к Инид. Она начинает посмеиваться над неловкостью Уэнсдей. — Не смейся, это не смешно. — Говорит Уэнсдей, смерив Инид убийственным взглядом. Оборотень перестает смеяться и просто ухмыляется. — Ты права, это не смешно. Это мило. Если бы это сказал кто-нибудь другой, кроме Инид, она бы так легко их не отпустила. Уэнсдей — не милая. Она ужасающая, отвратительная, сумасшедшая типа агнца на заклание. Симпатичная? Абсолютно нет. — Назови меня так еще раз, и я… — Молодая Аддамс прерывается на том, что ее подружка обхватывает ее щеку, притягивая к себе для мягкого, нежного поцелуя, в котором Уэнсдей не может не раствориться, отвечая на него. Уэнсдей отстраняется, с благоговением глядя на Инид своими темными, блестящими глазами. Она не уверена, почему так себя чувствует. Мягкой, ранимой, маленькой, похотливой; но этого не должно было случиться, только не с Уэнсдей. Она темная, извращенная и наслаждается одиночеством. Но почему с Инид все по-другому? Конечно, она не превратится в своих родителей, но опять же. Было бы плохо, если бы она вела себя так только с Инид? — С тобой все в порядке? — Спрашивает Инид с беспокойством в глазах, поглаживая Уэнсдей по щеке. Черт. Почему Инид так мучает ее? Уэнсдей кивает в ответ, погружаясь в еще один нежный поцелуй, затем еще, и еще, и еще. Руки Уэнсдей путешествуют ниже подбородка Инид, ее руки мягко покоятся на ее шее. Она толкает свою девушку назад, Уэнсдей следует ее примеру, теперь над ней, одно колено между бедрами блондинки в попытке сохранить равновесие. Конечно, Инид видела сеанс совсем не таким, но это определенно намного лучше, чем быть преследуемой или одержимой. В конце концов, Инид действительно преуспевает в физическом контакте. Уэнсдей хватает лицо Инид, наклоняя ее голову в сторону, чтобы она могла получить доступ к ее шее, оставляя поцелуи повсюду. Почему Инид вообще встречалась с Аяксом? Конечно, он симпатичный. Но в Уэнсдей Аддамс всегда было что-то такое, что заставляло ее сердце трепетать. Было ли это ее темное, холодное начало? Был ли это ее запах? Запах старых страниц романа, металлический запах от ее пишущей машинки, запах мертвых белок, оставшийся после того, как она завершила «художественный проект». Это было все, чего она ожидала от нее. На самом деле, она с нетерпением ждала возвращения домой, в их общежитие, и вдыхания ее аромата. Что-то в этом приносило ей утешение. Чего она, однако, не ожидала, так это того, как Уэнсдей будет ласкать ее лицо, пока она нежно целует Инид в шею, как она будет тяжело дышать ей в ухо или как назовет ее «cara mia». Или «Ma chère». Она и понятия не имела, что Уэнсдей такая романтичная. Тем временем ситуация становится все более напряженной. Губы Уэнсдей путешествовали от шеи Инид к ее губам. Целуя ее с большей агрессией и страстью. Их поцелуи становятся более неряшливыми, дыхание учащается и тяжелеет, руки Инид путешествуют к молнии Уэнсдей на ее черных рваных джинсах. Внезапно все движения замирают, когда загорается свет. Видно, как Вещь прыгает вниз с выкрашенной в розовый цвет стремянки, которая вела к выключателю света. Топ-топ-топ. Вещь начинает агрессивно постукивать пальцами по деревянному дощатому полу. При виде руки Инид выскакивает из-под Уэнсдей. — Это не то, на что похоже! — Дрожащим голосом выпаливает она. Уэнсдей испускает взволнованный вздох. — По крайней мере, электричество появилось. — Бормочет она, вставая с кровати и подходя к Вещи. — Ты ничего не видел… — Безучастно говорит она, бросая на Вещь убийственный взгляд. Топ-топ. Гот вздыхает, наклоняясь, чтобы что-то прошептать Вещи. — Да, Вещь. Я хорошо образована в этом плане. Помнишь тот ужасный урок, который мама и папа преподали нам с Пагсли? Боже, Инид очень надеется, что Вещь не даст своим пальцам пошевелиться, когда мистер и мисс Аддамс придут на родительский день.