Репетитор хороший и занятия интересные

Антон всегда мечтал научиться играть на гитаре. Еще в школьные годы, когда поездка в детский лагерь была самым запоминающимся событием лета, он с завистью смотрел на мальчишек из отряда или на вожатых, которые на отчетном концерте перед большим залом исполняли слезливые мелодии. Они ловко перебирали пальцами, даже не путались, куда и в какой момент нужно их переместить, чтобы в итоге вышел хороший звук. Голова кругом шла: вот они туда-сюда мотают ладонью, а получается песня. Антон умел играть разве что смерть комара: оттянуть одну струну и тут же хлопнуть по деревянному корпусу. По словам друзей, получалось отлично, от натурального писка не отличишь, но хотелось большего. Во дворе понтоваться, на тусовке сыграть какой-нибудь и, может быть, красиво признаться кому-то в любви, но со временем все это поутихло, да и родители поспособствовали этому, убеждая, что Антона «хватит на недельку, а потом надоест». Антон вырос, давно закончил школу, университет тем более, а гештальт остался, так что вопросом его закрытия занялся Дима, лучший друг, который, собственно, не выдержал и подарил гитару на день рождения. Не выдержал, потому что Шастун за пару месяцев до начал атаковать вопросами, какую лучше выбрать, с чего начать заниматься и на какие курсы пойти. — Надеюсь, ни один комар больше не пострадает от твоих умений, — именно так Позов вручил подарок удивленному Антону. Внутренний ребенок тогда радовался так, что Шастун чуть ли не в кровать брал с собой гитару. Она всегда стояла на специальной стойке в комнате и радовала глаз. Прямо экспонат, который не хватало протирать каждый час. И вот на этой волне эйфории Антон стал искать репетиторов. Дима все-таки уговорил обратиться к кому-то лично, а не ввязываться в онлайн-курсы, которые неизвестно были бы так полезны. Разбирать ошибки лучше всего прямо во время занятий и общения с человеком, поэтому Антон, недолго думая, открывает хваленный Профи.ру, на котором можно найти абсолютно любого специалиста. После заполнения дотошной анкеты сайт выдает несколько десятков специалистов, и Антон начинает изучение профилей. У кого-то нет фотографии, что уже отталкивает, кто-то поленился полностью заполнить информацию, у кого-то небольшой опыт. Кандидаты отсеиваются сами собой, и Антон даже не прилагает особых усилий, хотя изначально процесс казался долгим и мучительным. Открывая очередной профиль, Шастун произносит уже скучающее «пу-пу-пу», но когда страница прогружается, то остается только заманчивое «у-у-у». Антон даже приподнимается и с интересом начинает изучать некого Арсения. Вот тебе опыт игры на классической и бас-гитаре (ебать, вот это виртуоз), и прохождение музыкальных курсов, в том числе «Играй, аккорд!» (это что-то старпёрское?), и опыт преподавания пять лет по собственной методике (а вот это уже интересно). Антон разве что не присвистывает, пока не доходит до опыта игры на гитаре вообще, из-за чего свист превращается во вполне логичное: — Охуеть. Опыт у Арсения двадцать лет, а еще куча фотографий дипломов и сертификатов, подтверждающих прохождение курсов. Прямо-таки отличник! Гордость Профи.ру. Антон читает описание дальше: занятие длится один академический час и проходит в комфортной и дружественной обстановке. От теории сразу же переходим к практике. Мои рекомендации помогут вам быстро освоить инструмент и научиться играть сложные композиции. Арсений Антона цепляет уже хотя бы потому, что тот подходит к преподаванию серьезно, поэтому, недолго думая, выбирает именно его и пишет в чате сообщение. Арсений откликается быстро. Говорит, что научит с нуля и что это вообще не проблема. Они договариваются о точном времени и дате, и вот уже через неделю Антона ждет его первое занятие.

***

— Привет, заходи, — Арсений встречает по-простому, будто к нему в гости пришел лучший друг, да и сам он одет так по-домашнему — логично, он же у себя дома, — что Антон думает, не ошибся ли он дверью. Пока он возится с обувью и мнется в прихожей, Арсений ждет. Хотя нет, стоит прямо над душой, что даже напрягать начинает. В самом деле, чего он так внимательно смотрит? Антона отбрасывает в одиннадцатый класс, когда приходилось ходить к репетитору перед экзаменами, и в первую встречу Шастун вел себя примерно так же: нервничал, колебался и боялся что-то сказать. Дядька тогда на вид был строгий, проверял домашки въедливо и вечно придирался. Только сейчас все поменялось и пришел Антон учиться для себя, в свое удовольствие, так что стоит выдохнуть и отпустить те неприятные воспоминания о репетиторах. Арсений проводит его в гостиную, где уже друг напротив друга стоят два стула. Антон на несколько секунд застывает, глядя на эту странную картину, но все же проходит. Ни пиков, ни хуев нет, но ситуация теперь больше походит на допрос. — Расслабься, ты чего? — пытается разрядить обстановку Арсений, когда садится напротив и замечает, как Антон трет ладонями штаны. — Займи свои руки гитарой. Ничего, что я сразу на «ты»? — Я не против, — Антон улыбается и тянется за чехлом. Его тоже Дима подарил и все предусмотрел, так что на черной ткани было красиво выведено «А.Ш». — Вот и отлично, — Арсений улыбается в ответ и рассматривает инициалы, пока Антон возится с гитарой. Он немного расслабляется, когда заходит разговор о том, как будут проходить занятия, поэтому поддакивает и спрашивает что-то в ответ. За сорок пять минут они успевают обсудить все важные вопросы и изучить только один аккорд. И то не до конца, потому что гитару непривычно держать в руках и Антон не знает, как к ней подступиться, чтобы было удобно. Арсений, напротив, только мягко улыбается, поправляет, сам перемещает пальцы Антона, чтобы они правильно лежали на струнах. Он много говорит, описывает каждый аккорд и наделяет его чувствами в прямом смысле слова: — Ля минор, который мы с тобой сейчас изучаем, — это первый аккорд грусти. Такая основа для печальных историй. Антон слушает с умным видом и кивает. Уже думает, что Арсений на этой волне начнет рассказывать притчу, превратится в старика и даст священный медиатор, который изменит жизнь, но тот делает грустный трунь. Антон даже не сразу понимает, что это и был ля минор, поэтому глупо хлопает глазами. Первое занятие выходит многообещающим. После него Антон понимает, в чем смысл авторской методики Арсения: упор делается не только на технике, но еще и на чувствах. Не просто так он распылялся про этот ля минор, Шастун в какой-то момент действительно его почувствовал. — Нужно уметь играть не только пальцами, но и сердцем, — сказал Арсений в конце занятия, и Антону захотелось ответить емким и лаконичным «глубоко», уж слишком пафосно прозвучала фраза, но, встретившись с серьезным взглядом, который буквально говорил «только попробуй», передумал. Домой Антон уходил с предвкушением второй встречи.

***

Арсений оказывается классным репетитором, а лиричная часть занятий с описанием каждого аккорда уже не кажется такой странной. Все-таки в этом что-то есть, действительно помогает лучше чувствовать музыку. Антон старается каждый раз. Порой так увлекается, что высовывает язык и водит туда-сюда, тихо матерится, если не получается, и пробует заново. Арсений наверняка давит смешки. Со стороны это кажется забавным, но Антон старается не обращать на это внимания, хотя всегда чувствует на себе пристальный взгляд. Игра на гитаре поглощает. Все свободное время Антон посвящает отработке материала, потому что, как говорит Арсений, всегда нужно практиковаться, а еще растет мотивация учиться дальше. Хочется выучить больше аккордов, узнать новый перебор (один из приемов игры) и дойти наконец до полноценной песни. Каждый раз Антон бежит на занятия, как школьник после нудных уроков на любимую тренировку, что по факту так и является. Сбегает с работы минута в минуту. На плечах тяжелый кейс с инструментом, под ногами слякоть, но даже это не перебивает желание скорее оказаться в знакомой квартире, сесть на один из стульев и под контролем мастера своего дела начать играть. — Сегодня выучим с тобой песню, — говорит Арсений в первую же минуту занятия, и Антон весь собирается, в струнку вытягивается от радостной новости. «Батарейка» Жуков, конечно, усмиряет и охлаждает пыл, но Антон согласен даже на нее. Не сказать, что она не нравится, но ей уже можно мертвых поднимать. Арсений сначала играет сам, потом рассказывает, какие аккорды используются и какой перебор нужно делать. Антон, как самый прилежный ученик, делает все, что от него требуют. Медленно, еще даже не в ритме перебирает струны и привыкает к смене пальцев с одного лада на другой. В своей манере высовывает язык, чуть прикусывает и, кажется, перестает дышать. Ожидаемо сбивается, выругивается, начинает заново. Арсений чувствует важность момента, поэтому не торопит и подсказывает, чтобы Шастун совсем себя не довел. Видно, что хочется все сделать с первого раза и показать небольшой, но уже какой прогресс. — Антон, расслабься, ты чего? — говорит Арсений, прямо как в их первую встречу. Шастун тогда жутко волновался, волнуется и сейчас, но совсем по-другому. Это такое волнение, перерастающее в злость. — Давай вместе, — Арсений придвигается ближе, а потом вовсе обходит стул, на котором сидит Антон, и становится сзади. Кладет ладонь поверх чужой, будто успокаивая, и для удобства нагибается. — Представь, что твоя рука — продолжение моей. Я буду помогать, а ты подстраивайся, — Арсений почти шепчет, из-за чего действительно становится спокойнее. — С инструментом нужно быть ласковым. Он все чувствует. Чуть давит на пальцы, посылает сигналы. Водит рукой и вселяет уверенность, и действительно начинает получаться. Антон несколько раз играет один момент, доводит его до идеала и приступает к следующему. Арсений все это время его не отпускает, говорит что-то приятное на ухо, что удивительно не сбивает, а наоборот, только двигает вперед. — Вот так, молодец. Все хорошо. Продолжай. Антон не понимает, улыбается от слов или от мелодии, которая звучит намного лучше и теперь не похожа на оборванные куски звуков. Арсений его отпускает, и Антон доигрывается самостоятельно, а потом все с той же широкой улыбкой оборачивается и встречается с одобрением в глазах. Арсений тоже ему улыбается и говорит: — Видишь, получилось.

***

Антону нравится заниматься все больше и больше. Нравится, как Арсений рассказывает, как помогает. Особенно нравится второе, и однажды Антон даже удивляется этим мыслям. Как-то некстати вспоминаются его ладони, направляющие во время игры, приятный голос и близкий контакт. — Ты че завис? — Дима легонько толкает в плечо. Он как раз только что нависал над плечом Антона, заглядывая в ноутбук, и пытался отобрать мышку. Как раз в этот момент и посетило дежавю. — Да ниче, — отмахивается Антон и пытается вернуть рабочий настрой. Сегодня как никогда нужно все успеть, чтобы закрыть наконец проект. — Как там твои занятия? Выучил уже «смерть богомола»? Или жука? — шутит Дима, и опять некстати перед глазами проносятся моменты занятий с приобнимающим и направляющим Арсением. — Очень смешно, — Антон разве что не закатывает глаза. Теперь шутки про смерть насекомых будут преследовать его до конца жизни, даже если он в совершенстве овладеет инструментом. — Батарейку играем. — А, я был прав, в принципе. Жуки? Жуки. Антон в очередной раз одаривает красноречивым взглядом. — Как тебе вообще этот репетитор? Интересно хоть заниматься? Антон понимает, что практически ничего не рассказывал про Арсения, а есть что. Он хороший собеседник и слушатель, потому что иногда в начале занятий удается немного поболтать и настроиться, тем более есть чем поделиться. С ним даже можно завести разговор на отвлеченную тему. Вот, например, Антон любит пожаловаться на долбоебов с работы и занять пять минут времени, зато как потом на душе становится спокойно, да и Арсений добивает какой-нибудь шуткой. В целом их общение можно назвать больше дружеским, чем формальным и ограничивающимся исключительно музыкой, и Антон уже не чувствует, что идет к какому-то репетитору, с которым проведет сорок пять минут, и на этом они попрощаются. Он идет к Арсению во вполне себе уже привычную квартиру, в которой чувствует себя расслабленно и уверенно и не мнется в коридоре по несколько минут, поэтому отвечает Диме просто и ёмко, что все сразу становится понятно: — Он клевый.

***

Через пару занятий «Батарейка» доводится до идеала и Антон может ее играть без помощи, чему несказанно радуется и, еле удерживая задницу на стуле от предвкушения, просит новую песню. Арсению его настрой нравится, но приходится чуть сбавить обороты и предупредить, что нужно выучить еще несколько аккордов и в целом расширить базу того, что Антон уже умеет. Так, для общего развития, чтобы потом можно было применять и другие техники игры. Арсений все-таки чуть забегает вперед, намекая, что следующее, что они разучат, будет один из треков Басты. Тоже простая и подходящая для начального уровня мелодия, и это вызывает у Антона еще больший восторг. С гитарой он уже на «ты», поэтому новые задания даются быстрее и кажутся легкими. Как всегда, собирается домой Антон воодушевленный и гордый собой. Кладет инструмент в чехол, застегивает, выходит в коридор и собирается обуваться, как Арсений неожиданно появляется рядом с двумя бутылками пива. Антон теряется. Смотрит то на алкоголь, то на Арсения. Несколько раз проводит зрительный анализ и все равно ничего не понимает. Та самая неловкая сцена из фильмов, где на фоне должна заиграть какая-нибудь нелепая монотонная музыка. — Я подумал, нужно отметить твою первую выученную песню, — говорит наконец Арсений после затянувшейся паузы и протягивает одну бутылку, будто не терпит возражений. Антон пиво любит. Точнее сказать, обожает, испытывает сильные чувства, боготворит и все к этому прилагающееся. Уж в выборе пива он профессионал своего дела, но сейчас неуверенно тянет руку и забирает бутылку. Хочет засунуть ее в глубокий карман куртки, потому что положить больше некуда, и поблагодарить за презент, но Арсений останавливает. — Нет-нет, давай выпьем вместе? Антон смотрит глупо, прямо как в первое занятие. Такого опыта с репетиторами у него еще не было. Это можно расценивать за дополнительное занятие? Или это курс повышения квалификации? Интересно, входит функция «напиться с репетитором» в авторскую методику Арсения? — Да, давай, — Антон соглашается, потому что ну а что делать, когда тебе халявное пиво предлагают, тем более еще такое и хорошее? Они проходят на кухню, Арсений расправляется с крышечками, слетающих с характерным звуком, и предлагает чокнуться. Антон уже. — За Жуков! — радостно произносит Арсений, как будто после этого последует торжественная речь. — За Жуков.

***

— Мы с ним напились, — заводит разговор Антон за обедом. Они с Димой как раз спустились в корпоративную столовую и стояли в очереди за супом. — Чего? — Мы с этим Арсением вчера решили выпить, — Антон чуть конкретизирует мысль, но должного понимания со стороны все равно не получает. — А как это вообще произошло? — Он просто предложил выпить после занятия. Мол, давай отметим твою первую выученную песню. — Интересный способ порадоваться за своего ученика, — Дима усмехается и продвигается в очереди, успевая схватить тарелку с салатом. — А день пива он тоже празднует? Или день грецкого ореха? Теперь смеется уже Антон. А чем, собственно, не праздник? Он тоже иногда отмечает день постиранных носков, которые лежали неделю и ждали своего часа. Или день без мата. Это случается, правда, редко. — И сколько вы выпили? — Три бутылки на каждого. — Надеюсь, потом эти бутылки в учебных целях не использовались? — шутит Дима, и Антон ударяет его по плечу.

***

Ситуация с празднованием повторяется. Только теперь отмечается каждое занятие, и Арсений всегда предлагает что-то новое. Они пьют пиво, какой-то вкусный сидр, название которого уточняет Антон и напивается им дома. Ни с того ни с сего Арсений готовит коктейли, объясняя тем, что в душе хотел быть барменом и только сейчас решил попробовать себя в этом деле. Еще одно хобби, которое однажды может перерасти во что-то большее, как и игра на гитаре. Они знакомы чуть больше месяца, но даже сейчас Антон готов сказать, что Арсений — личность разносторонняя, и неизвестно, с какой еще стороны он ему откроется. — В жизни нужно попробовать все, да? — иронизирует Шастун, слушая рассказ про пробы в театральную труппу. — Эта жизнь была бы скучна, если бы мы ничего не пробовали, — отвечает Арсений, и вот опять хочется сказать «глубоко» на высказанную мысль. Антон только закидывает в рот дольку лайма, приготовленного специально для коктейля, и морщится. Он уже выпил один бокал какой-то мешанины из алкоголя, но, надо сказать, вкусной, и чувствовал себя как дома то ли из-за градуса, ударившего в голову, то ли из-за Арсения, который вывел их общение на другой уровень всего одним предложением выпить. Теперь это уже стало традицией, и Антон знал, что один академический час — просто формальность и договоренность.

***

— Знаешь, о чем я подумал? — говорит Антон на очередном алкогольном собрании. — Что ты нашел себе собутыльника. — Получается, убил сразу двух зайцев: у меня и ученик, и собутыльник, — Арсений смеется и доливает виски. Сегодня градус намного выше, и есть большая вероятность отправить Позову сообщение «мы снова наебенились» и получить в ответ «вы хоть занимаетесь?» — За нас? — За нас, — поддерживает тост Антон и выпивает. — Иногда мне кажется, что ты еще и уроки спаивания преподаешь. Вообще с этим невозможно не согласиться. То, как Арсений филигранно рассчитывает количество алкоголя, чтобы и как следует налакаться, обсудив все «светские» темы, и остаться в здравом уме, и смочь доехать до дома, поражает. Музыкант, сукин сын. Талант не пропьешь. — Скажем так, это входит в мою авторскую методику. — И все ли ученики занимаются по этой методике? — как-то ревностно произносит Антон и пододвигает бокал, намекая на новую порцию. — По этой методике да, но конкретно это — твой индивидуальный план, специально под тебя все разрабатывалось. Что-то типа факультатива, который дает еще больше пользы, — совершенно спокойно поясняет Арсений и звучит слишком убедительно. Антон за пару месяцев общения в принципе убедился, что Попова невозможно задеть. Или он хорошо притворяется, или мастерски включает сучливость. — Хорошо ссышь в уши. — Ни капли лжи в моих словах. Все соответствует описанию в моем профиле. Кстати, обстановка достаточно комфортная и дружественная? — спрашивает Арсений, подливая виски и намекая на условия занятий. — Более чем.

***

Арсений любит рассказывать истории из молодости. Оказалось, он не сильно старше Антона, хоть выглядит не на свой возраст. Шастун однажды пошутил, мол, тот питается кровью девственниц, на что получил молчаливый серьезный взгляд и испугался, что это правда. Арсений тогда еще долго поддерживал эту легенду, пока Антон не дал хорошего поджопника и не сказал, что заебал. И сейчас Арсений делился воспоминаниями из студенчества. Как раз с того времени и началась большая любовь к музыке, а именно — к игре на гитаре. Удивительно, что до этого они не обсуждали, как Арсений вообще к этому пришел, почему захотел преподавать. Ну да, не до этого было. Антон узнает, что в университете у Попова была своя музыкальная группа и была она довольно популярная, что на каком-то новогоднем мероприятии выделили двадцать минут на выступление, а потом парни хвастались, что у них был первый сольный концерт. Выступали они не только в родных стенах, но и ездили в другие учебные заведения и принимали участие в областных конкурсах. Все от них были без ума. Так говорит Арсений и, скорее всего, пиздит, хотя Антон соглашается сам с собой, что от такого, как Попов, невозможно не фанатеть. Так что высказывание вполне себе оказывается правдивым. — И много у тебя фанатов было? — Ну в основном девчонки. Писали мне в личку или ловили после выступлений поболтать. Иногда я пел им под окнами общаги, иногда посвящал небольшие стихи, — мечтательно произносит Арсений, глядя в потолок. — Фу, как предсказуемо, — Антон закатывает глаза и отмахивается. Нет, все-таки доля пиздежа присутствует. — Ой, да не притворяйся. Тебе бы тоже понравилось. — Даже если да, я б не стал тебе свои трусы кидать на сцену, — говорит Антон как ни в чем не бывало. — Что? — Ну прикол такой есть у некоторых музыкантов: фанатки иногда кидают им свои лифчики, а те как трофеи их забирают. — Полный бред. — Ой, да не притворяйся. Тебе бы тоже понравилось, — подкалывает Антон Арсения, отвечая его же словами, и тот от наглости открывает рот. А вы думали, Шастун еще не все навыки сарказма показал. — Я подумаю насчет твоих трусов, — Арсений тоже не остается в долгу.

***

Антон знает уже несколько песен. Темп стал уверенней, теперь не проседает на каждом аккорде, а сам Шастун не думает, на каком ладу сейчас должен быть палец или как бы так извертеться, чтобы звук не показался смазанным. Все происходит на автомате, как у настоящего профессионала. — Я думаю, мы можем выйти на новый уровень, — говорит Арсений за их очередной попойкой. На этот раз на столе дорогущий коньяк, про который Антон шутит: «Арс, ему, наверное, столько же, сколько и тебе». По факту, коньяк младше, но это не мешает постебаться, тем более это стало привычным в их общении. Новый уровень почему-то вдруг Антона пугает. Точнее, заставляет понервничать. Фраза звучит уж как-то двусмысленно, а Арсений весьма недвусмысленно в очередной раз наполняет бокал. — Я хотел бы выучить с тобой что-то сложнее. Возможно, сыграть дуэтом, но не знаю, потянешь ли. Это он на слабо берет? — Сомневаешься во мне? — Антон заводится, чувствуя азарт в разговоре. — Ни капли, — пытается уверенно ответить Арсений, но коньяк к этому времени уже хорошо вдарил в голову. — Сомневаешься, — продолжает напирать Антон. Делает вид, будто обиделся, и выходит, надо признаться, очень убедительно. — Думаю, что нужно набраться еще опыта для дуэта. — Я уже готов к нему, — Антон специально выделяет «уже», чтобы обозначить серьезность намерений. — Окей, давай проверим тебя, — Арсений берет гитару, которая стоит рядом, прямо у холодильника, и протягивает Антону. — Я и без нее могу все показать, — тот отнекивается, мотает головой, мол, убери, но Арсений так и держит ее перед ним, не понимая, как Шастун собрался аккорды без инструмента показывать. — Встань. — Если ты хочешь ударить меня ею по башке, то это не лучшая идея. Мог бы сказать, что не нравятся мои методы преподавания. — Господи, встань! — Антон встает сам и берет за плечи, чтобы сподвигнуть на аналогичное действие. Коньяк здорово сказывается на движениях и уже заплетающемся языке, поэтому стоять обоим тяжело. Антон чуть разворачивает Арсения и приставляет того к столу, чтобы была хоть какая-то точка опоры, иначе он точно ебнется во всех прямых и переносных смыслах. Антон, кажется, уже сам ебнулся, раз решился на задуманное. Хоть тело уже потеряло связь с пространством, какой-никакой ум — по большей части никакой — присутствовал. Да и вообще сложно побороть желание, когда оно так явно проявляется, отзывается в теле мурашками и откровенным залипанием. Антон говорит сам себе, что это не коньяк двадцатилетней выдержки в нем говорит и сподвигает на действия и что он все равно бы поступил так же в любой другой момент времени. Возможно, протупил бы еще пару месяцев, но сделал бы совершенно точно. — Так, и? — задает вполне себе логичный вопрос Арсений, упираясь копчиком в кухонный стол. — Называй. — Что? — Аккорд. «Какой смешной», — думает Арсений, глядя на Антона, потому что тот действительно выглядит смешно. По-хорошему, конечно, даже больше к «такой милый и хороший». Шастун не может успокоить взгляд и бегает по лицу, хотя точнее сказать — от одного глаза к другому, потому что не знает, куда лучше смотреть. Вся ситуация выглядит забавно, и Арсений все еще не понимает, что должно произойти, поэтому говорит: — Ля минор. Самый простой. — Самый простой, — повторяет Антон, кивает сам себе и целует в щеку, почти что промахиваясь, так быстро это делает. Губы больше прилетают куда-то в скулу, но потом возвращаются туда, куда и метились. Движение смазывается, и Антон медленно скользит по щеке. Вот это становится неожиданным, а в голове вмиг начинают крутиться шестеренки, запуская мыслительный процесс. Каждый новый аккорд будет на новом месте. Антон рассматривал вариант, что Арсений его тут же оттолкнет, устроит какую-нибудь сцену и они больше никогда не увидятся, потому что после такого странно и в какой-то степени стыдно будет смотреть друг другу в глаза, но Арсений ничего из этого не показывает, ни один из сценариев не реализует, а наоборот, чуть поворачивает голову, желая столкнуться губами. Антон так просто целоваться не намерен, у него ж целый план по соблазнению. Не пропадать же добру, да и впечатлить репетитора своими знаниями хочется, поэтому от щеки не отрывается. Даже чуть носом трется и непроизвольно улыбается. Такой нежный жест выходит. — А знаешь, как звучит ре минор? — спрашивает, все еще утыкаясь в щеку. — Хочу послушать, — отвечает Арсений, в своей голове представляя следующую часть тела, которой коснутся. Антон целует ниже, ближе к уголкам губ, но все еще не их, а потом подбородок, чуть прикусывая. — Это ре минор. Он чуть грустнее, но после него вот-вот должно что-то наступить. Как будто разыгрывается, — вспоминает Антон слова Арсения, который потратил кучу времени на то, чтобы объяснить еще и на словах, как звучит каждый аккорд. Оказалось, не даром проходили эти уроки и всю теорию можно применить на практике. На настоящей практике. Арсений думает, что описание «звучит чуть грустнее» очень подходит ре минору, потому что показывают его все еще не на губах, и это действительно грустно. — А ми мажор? — Это уже серьезнее, он такой напористый, — и с этими словами Антон резко перемещается на шею. Арсений открывает рот, но звука так и не издает. Видимо, дыхание так сильно спирает. Он весь как будто вытягивается в струну — вот это метафора, да, Антон сейчас как раз на нем же и играет, как на гитаре, — боясь пошевелиться и спугнуть. Это даже звучит глупо, Арсений понимает, но кажется, что в этом положении он сейчас получает наивысший кайф. Антон целует медленно, по миллиметру отступает и еще раз целует. Слышатся даже вот эти короткие чмоки, которые иногда будто специально возникают при поцелуе, хотя их никто не просил, но сейчас они звучат хорошо и отчего-то правильно. Даже не раздражают, а наоборот, слишком возбуждают. По действиям Антона можно предположить, что он осторожничает, но все не так невинно, как кажется, потому что на самом деле каждое прикосновение рассчитано с идеальной точностью: поцеловать, коротко выдохнуть и потереться кончиком носа. Вдруг в голове проносится мысль — так касаются, когда хотят. Или дорожат. Или бог знает, какие еще сильные чувства к человеку испытывают, потому что в каждом жесте Антона это чувствуется. Он прикасается слишком трепетно для человека, который «просто показывает аккорды», и на очередном поцелуе Арсений вздрагивает и неосознанно, больше рефлекторно, дергает плечом, будто пытается спрятать шею от прошибаемых мурашек. Антон в него утыкается только сильнее. — А переборы? Ты еще не показал их, — сдавленно произносит Арсений и удивляется не своему голосу. До сих пор трудно дышать, когда с тобой такое вытворяют, но он заходит дальше осознанно. Мало аккордов, нужно всю песню сыграть. Антон улыбается, Арсений чувствует это кожей, и кладет ладонь на талию, слабо сжимая. — Надеюсь, простишь, что я пока не определился, какой это именно перебор, — будто извиняется Антон, и сейчас на самом деле плевать, восьмерка, шестерка там или четверка. Это его личный способ. Он скользит сразу всей ладонью, а не только пальцами. — Это не перебор, — отвечает Арсений, кладет свою руку поверх Антона и сжимает сильнее. — Вот это перебор, — и имеет в виду он тот самый перебор, который «зайти слишком далеко, дохуя, за гранью». Такой перебор обоих очень даже устраивает. — А знаешь, как звучит ми минор? — издевательски спрашивает Антон, продолжая касаться шеи. Сейчас он больше тычется носом, водит туда-сюда, даже больше щекочет, и вдыхает запах одеколона, который уже почти выветрился. — Как же? — Еще грустнее. Как песня, от которой точно захочется плакать. Они все так начинаются… — Антон уходит в бубнеж, продолжая оперировать определениями, а Арсений думает, что точно расплачется, если сейчас же не узнает, как играть этот аккорд. — Шастун! — Что? — Покажи. Просто покажи ми минор, — просит он, и Антон высовывает язык, проводя им по шее. Не широко, не со слюнями, а как-то осторожно, как будто слизывая что-то или, наоборот, зализывая после поцелуев. Это происходит быстро, движение короткое, и Арсений хочет возмутиться, но Антон вновь к нему прикасается. Чередует то поцелуй, то язык, что больше напоминает пробу его кожи, и для Антона она, похоже, оказывается вкусной. — А дальше? — интересуется Арсений, стараясь вернуть способность думать. Это уже задачка со звездочкой. — Осталось не так много, — отвечает Антон и отрывается от шеи. Хочется вернуть его обратно, прижать и заставить продолжать вытворять всякие штуки языком. «Всякие штуки», — у Арсения в голове звучит только эта фраза, и она очень смешная, потому что он будто боится подумать, на что способен Антон, а способен он на многое, учитывая его потенциал. И эти «штуки» будоражат куда сильнее, чем рациональность и осознание того, чем они занимаются. И плевать, если кожа вся покраснеет или вообще посинеет. Наверняка можно и не до такого состояния довести, верно? Арсений жалеет только об одном — что эти губы все еще не на его губах. И что аккорды заканчиваются и нужно было учить больше. — Какие остались? — Си и ля мажор. — И чего стоишь? Забыл? Инструмент не терпит такого отно… — и только Арсений расходится, как получает желаемое. То, о чем он думал все это время. Антон наконец его целует. Сначала прижимается губами, дает осознать, что вообще происходит, но Арсению думать вообще не хочется. Он поддается напору, отвечает, но инициативу перенимать не спешит. Он ведь инструмент, своего рода музыкальное искусство, которым наслаждается Антон и показывает все свои умения. Это вызывает мурашки совершенно неосознанно. Вот такая простая мысль подбрасывает на месте, все внутри замирает. Чувствуешь себя на американских горках, когда вагонетка останавливается на самом верху, а потом летит вниз, и твое сердце падает вместе с ней, по ногам прокатывается дрожь, и руки совсем не слушаются. Арсений вдруг осознает, какие у Антона мягкие и пухлые губы, и пухлые отнюдь не из-за того, что несколько минут назад он буквально присасывался к шее и не желал отрываться. Они такие в принципе, он ими мажет, оттягивает, просто целует. Использует одни губы, черт возьми, а Арсений летит со страшной высоты только от этого. Ужасно. Такого никогда не было, чтобы обычный поцелуй вызывал столько эмоций. — Это что было? — слишком загнанно спрашивает Арсений. Антон упирается в его лоб, будто тоже нужно привести дыхание в норму. — Си мажор. — Очень хорошо звучит, — Арсений слабо улыбается и облизывается. Грудь сейчас выломает, как сердце бьется. — Повторишь? Ты же помнишь, что в игре всегда важно повторять выученный материал? Антона уговаривать не нужно. Он целует и теперь делает это с языком. Не забывает, что, кроме аккордов, учил еще и переборы, поэтому наконец-то перекладывает ладонь с талии под футболку. Оглаживает живот, грудь, мнет кожу в руках, и Арсений снова вытягивается, как струна. Дыхание само замедляется. — Это не си мажор, — говорит Попов уже после. Ощущения от этого поцелуя совершенно другие. Они снова прижимаются лбами и до сих пор не посмотрели друг на друга. Антон вслепую еще никогда не пробовал играть. — Правильно. Это ля мажор. — А сможешь сыграть си бемоль? — вдруг предлагает Арсений. — Мы такого не изучали, — у Антона в голосе ни капли сомнений или неуверенности. Бывает, что тебя спрашивают, чего ты действительно не знаешь. Сразу хочется потеряться, спрятаться от вопроса, но Антон сейчас готов выдумать эту си бемоль. Из кожи вон вылезти и сыграть несуществующий звук. — Попробуй догадаться. Он соединяет все, что было до этого: целует, лижет, кусает. Сжимает ягодицы, прижимает к себе и трется о бедра. Си бемоль звучит как стон, такой мелодичный и красивый, и Антон продолжает, лишь бы еще раз его услышать. Арсений просто так стоять тоже не хочет, хотя ему очень нравится отдаваться. Он стягивает с Антона футболку, целует его в плечо, ключицы и шею — до чего дотянется. — Так нечестно, ты еще одетый, — наигранно возмущается Шастун, когда один элемент одежды летит в сторону. Арсений вдоволь наслаждается его телом, в особенности молочной кожей, которая быстро краснеет от ногтей. — По факту, ты тоже, — в ход идут любимые препирательства. — Не хочу с тобой церемониться и разглагольствовать, уж прости, — Антон в одно движение тоже стягивает футболку, оставляя Арсения полуобнаженным. Попову нравится такой напор, чего он и не скрывает, улыбаясь прямо в поцелуй. Перебирает кудрявые волосы, карябает и оттягивает. Сам он становится слишком горячим от прикосновений — у Шастуна еще и ладони широкие, с длинными пальцами, которые везде успели полапать, — но кожа под его руками не менее разгоряченная. — А фа мажор покажешь? Он самый сложный, — спрашивает Арсений. Зайти хочется еще дальше. — Только если чуть-чуть направишь. Антон в этот момент отрывается от него, желая наконец установить зрительный контакт, но Арсений давит ему на плечи. Шастун покорно опускается на колени. — Антон, мы уже все-таки давно занимаемся, можно и без подсказок работать, — Арсений пытается говорить серьезно, как и делает на занятиях, но от вида Шастуна в ногах прямо перед ним интонация меняется, не получается поддерживать образ. — В следующий раз буду внимательнее, — отвечает Антон, улыбаясь. Кто бы мог подумать, что они окажутся в таком положении и смотреть будут не на равных. И что губы Антона будут касаться домашних штанов, прямо по вставшему члену. И что Арсений будет не в силах отвести взгляд от происходящего. Шастун гладит через ткань, щекой трется, поднимается чуть выше, вылизывая живот и цепляясь за края штанов. Арсений поощряет каждое действие прикосновениями и поглаживаниями по волосам, щекам, а сам пахом подается навстречу. Антон изводит потрясающе. Не торопится, делает все размеренно. По-настоящему впитал всю информацию с уроков, где всегда говорилось, что нужно быть аккуратным и ласковым. Арсений злостно про себя усмехается. Научил на свою голову. Антон целует низ живота, дразнит языком, продолжает касаться через штаны, пока наконец не решает снять их окончательно. Арсений, кажется, выдыхает, потому что пытка закончилась и теперь ничто не мешает Шасту дотронуться до него. Губы Антона все еще ужасно блядские, но правильно смотрящиеся на члене. Проводит ими от основания до головки, размазывая слюну, высовывает язык и излишне показушно облизывает, мол, смотри, как тебе, нравится? Арсению нравится пиздец как, и с Антоном тоже церемониться и разглагольствовать не хочется. Шастун берет неглубоко, но этого хватает, чтобы застонать и опереться на стол. Лучше бы сесть, но лишать себя такого вида Арсений не может, поэтому наблюдает — по крайней мере, старается, — как Антон обхватывает головку губами, берет за щеку, слишком смачно чмокнув в моменте, и пропускает дальше в горло. «Где ж ты такому научился?» — думает Арсений, поглаживая по голове и убирая падающую кудрявую челку, но шутку про репетитора по минету и отработку материала оставляет там же, в голове. Антон и впрямь делает все медленно, но от этого сладость момента только увеличивается. Гладит чужие бедра и хватается за них, стараясь превзойти себя и взять глубже, и замирает на несколько секунд. Что-то кряхтит, чавкает, и Арсений берет за волосы, оттягивая от себя. — Тих-тих, — шепчет и запрокидывает Антону голову. Тот покорно смотрит снизу вверх, улыбается, пока по подбородку течет слюна. Это вообще сейчас не волнует. Похуй, как выглядишь, когда на тебя вот так смотрят. — Давай руками, — говорит Арсений, продолжая держать за волосы так, чтобы Антон мог смотреть на него. И тот исполняет просьбу: водит не спеша сначала одной ладонью, потом сразу двумя. Взгляд не отводит, будто без слов понимает, что нужно выдержать этот контакт, а выдержать и впрямь трудно. Это не из-за того, что Арсений слишком требовательно смотрит и хочется сжаться от этого напора, наоборот, хочется сорваться, позволить большее и забыть вообще про рамки и границы. Арсений сжимает челюсть, когда Антон продолжает тяжело дышать, но уже с высунутым языком. Явно испытывает терпение, что хочется обратно насадить на член, чтоб перестал выпендриваться. Из-за этих мыслей Арсений вновь чувствует, как еще чуть-чуть и рухнет вниз со всеми ощущениями, поэтому так же за волосы поднимает Антона, увлекая в поцелуй. Ни на си мажор, ни на ля это не похоже. Выходит еще развязнее, еще громче, потому что Шастун доводит до оргазма рукой, быстро надрачивая. Арсений впивается в его губы, кусает и стонет, вновь полностью отдаваясь и ничего не контролируя. Он кончает в руку Антона, чуть попадает на живот и думает, как хорошо, что стянул с него футболку. Тот загнанно дышит в шею, оставляя короткий поцелуй, и во второй раз смотрит в глаза, теперь уже на одном уровне. Арсений думает, что Антон все еще хороший и милый, как и в начале их занятия. Правда, сейчас еще чересчур довольный, счастливый и возбужденный. Арсений это не только по взгляду чувствует. В бедро ему очень многообещающе упирается чужой стояк. — Думаю, нам стоит выучить новые аккорды. Я все наглядно на тебе покажу, — Попов специально выделяет это «на», хотя и без него понятно, что не музыкой они будут заниматься. Антон заманчиво улыбается.

***

На следующий день на Профи.ру появляется новый отзыв на странице Арсения Попова: «Репетитор хороший и занятия интересные». Антон Ш. 5 звезд. А еще через пару часов Дима получит смс, но увидит не привычное «мы напились», а «мы переспали» и тут же пошутит «успели за один академический час?»