Найди меня.

-- Пожалуйста, помоги мне, я не справляюсь... -- Туман окутывал прохладную комнату, тревога охватывала с ног до головы, а глаза, полные надежды на помощь, смотрели на, растворяющийся в темноте, силуэт. Девушка протянула руку, желая схватиться за столь знакомого незнакомца, но последнее, что предстало перед ее глазами -- это его улыбка говорящая о том, что это их не последняя встреча. Рыжая просыпается от звона будильника, чувствуя душевное опустошение, которое приходит каждое утро после пробуждения ото сна. Сон -- это попытка справиться, а точнее укрыться от реальных проблем и кажется мир грез стал забирать себе частичку юной души каждую ночь и жить в настоящем становится все страшнее и тяжелее. От тяжких думок всегда спасает и укрывает любимый "мальчик" из сна, даря спокойствие и облегчение, которое девушка давно не встречала в своей жизни. Его объятия укрывают от всего мира, а слова такие теплые и нежные словно какао с маршмеллоу в зимнюю стужу. -- Ты опять меня бросил...и так каждое утро, Рирен, -- Устало прошептала девушка, зажмурив глаза. Словно и не спала, хочется вновь вернуться в этот сладкий манящий сон. Иногда она даже чувствует запах его одеколона или шампуня. Шампунь пахнет мятой, а одеколон ванилью с табаком. Совсем не приторный и уже такой родной. Порой даже кажется, что одеяло пропахло насквозь пленяющим ароматом зеленоглазого шатена, но это не может быть правдой, ведь так? Он лишь плод воображения...или не совсем. -- Он просил его найти... я найду, обязательно найду, -- Шепот под нос продолжился. Разговор с самой собой, подталкивающий к маниакальному поведению и сопутствующий навязчивыми повторяющимися мыслями лишь об одном человеке. Девушка заставила себя встать, хотя тело не слушалось, словно вместо органов и костей там груда камней, которая тянет обратно в теплую кровать. Перед зеркалом стоит чужой человек. Карие глаза потускнели уж давно, бледные губы не видали счастья прикоснуться к кому-то живому после поцелуя с трупом. Голова раскалывается, Нария держится одной рукой за края раковины, а второй за голову. От резкой мигрени искры вперемешку с каплями слез летят из глаз, заставляя зажмуриться и проныть тихо. Рука с раковины судорожно тянется к шкафчику, который располагался за дверцей-зеркалом, выхватывая с одной из полок маленький контейнер для таблеток, следом все стоящие там тюбики, летят вниз. Дыхание перехватывает, в глазах становится темно, а тело и вовсе не слушается, пуская непреодолимую дрожь. В бреду и уже теряя контроль над собой, рыжая пальцами выхватывает две белые таблетки карбамазепина, сразу закидывая в рот и проглатывая даже без помощи воды, следом нащупывает и вальпроат в другом отсеке контейнера, однако таблетки выпадают из дрожащих рук в раковину. Очень жалкое зрелище, как Нария осела на колени, уже не сумев в руках сдержать даже маленький предмет хранения лекарственных препаратов. Держась отчаянно за опору в виде злосчастной раковины, упирается в нее лбом, тихо похныкивая как маленький ребенок. Головная боль разрастается, как будто семена пускают свои корни и медленно, но верно распускают их все дальше. Маленькой рукой девчушка наощупь пытается найти упавшие лекарства среди вывалившихся туда же бутыльков и наконец, достав заветную маленькую пилюлю, забрасывает в рот, ладонью его сжимая до покраснения бледных щек. Слезы непроизвольно стекают по лицу, застилая пеленой глаза, сквозь которую видится мужской силуэт, согнутый пополам, протягивающий ей руку. -- Ри... -- Маленькая ладонь с тонкими пальцами тянется, желая коснуться, успокоиться... но хрупкое тело падает на холодный кафель в такой же согнутой позе эмбриона, в которой и находилось до этого. -- Почему море соленое? -- Нария лежит под открытым звездным небом среди "океана" из белоснежных цветов, похожих лепестками на маленьких ангелов - сагисо. Пушистые нежные бутоны касались открытых участков кожи и обволакивали, даря ощущения соприкосновения с облаками и унося прочь от шипов реалий. Парень рядом любовался не звездами, а ее глазами цвета насыщенного бейлиса, в которых отражался блеск миллиарда галактик. -- Оно состоит из слез разлучившихся влюбленных... -- Отвечает юноша, пальцем касаясь лепестка одного из дюжины цветов. -- Значит, мои слезы там тоже есть? -- Твои слезы составляют весь тихий океан, -- Шатен тянет изящные пальцы к щеке, а перед глазами девушки все расплывается словно в тумане и как бы не хотелось сфокусировать зрение, окружающий мир полностью растворился в смоге. Девушка раскрывает темные очи, видя перед собой первым делом раковину, в которой перемешались аптечные препараты. Хрупкая особа, обессиленная после очередного обморока, старается встать с холодного гладкого пола и чувствует помимо общей усталости, боль в висках и в правом плече, видимо мраморная плитка встретила Нарию далеко не мягкими объятиями. Голова гудит и сквозь неприятный звон в ушах пробирается звук тяжелого стука в прихожую дверь. Хозяйка квартиры, до этого сидящая на коленях, находит в себе силы встать и медленно поползти к двери из прочного железа, которую сейчас, казалось бы, собьют с петель навязчивыми попытками достучаться до обитательницы скромного жилья. Поправляя по дороге вязаный жакет, что успел сползти с плеч, девушка робко подходит к двери, на носочках вглядываясь в глазок. Сердце забилось быстрее, словно в такт стукам, что становились сильнее и требовательнее. Дыхание на долю секунды приостановилось, будто бы его прекратившийся звук заставит думать незваного гостя, что дома никого нет, но не тут-то было. Мужчина будто бы благодаря чуйке охотничьей собаки твердо знал, что его добыча затаилась за дверью и рано или поздно выдаст себя. -- "Что...что он тут забыл...нет-нет-нет, пожалуйста, уходи", -- Немая просьба застряла в голове, так и не решившись быть озвученной сквозь приоткрытые, потресканные, бледные губы. Звон в ушах утих, однако стук тяжелых кулаков так сильно бился о барабанные перепонки вперемешку с бешенным ритмом сердца, которое словно желало в данную минуту вырваться из грудной клетки и спрятаться в месте понадежнее. -- Нария, -- Растягивая последний слог, голос нежеланного гостя стрелой пронзил слух, от чего девушка закрыла уши двумя ладонями и попятилась назад, боясь вновь услышать этот омерзительный баритон, обладатель которого все не унимался и пытался проникнуть в квартиру, раздобыв в кармане своей куртки, среди кучи ненужного барахла, ключ. Нария знала, что он не подойдет к замочной скважине, ведь она только на этой неделе сменила все замки, однако эти волнение и страх, что ему все же удастся проникнуть в квартиру, тянулись внизу живота запутанным узлом, вызывая тошноту и обжигающие слезы, не давая рассудку оставаться здравым и хладнокровным. -- "Почему это происходит...почему...мама..." -- Подрагивающие плечи уперлись в стену в коридоре и больше не желая ощущать присутствие недоброжелательной фигуры, которая казалось бы в любой момент ворвется и причинит ей боль, "беззащитная овечка" прошмыгнула в гостиную и ухватившись за смартфон, набрала номер полиции, но на пути к кнопке вызова, остановилась. Звуки за дверью прекратились, испуганные глаза не сводили взгляда с коридора, а адреналин и страх не переставали бурлить в крови. Все действительно прекратилось? Он ушел? -- Почему это происходит со мной, -- Тихий шепот себе под нос наводил мысль, что девушка тронулась умом и все это происходит лишь в ее воображении, но вся ситуация была слишком реалистичной... И навивала необратимый страх, что все же он доберется до нее и отомстит за заявление, которое лежит на него в отделении полиции, отомстит за все... Устало Нария плюхается в кресло, забравшись на него с ногами. Рыжие локоны хаотично и в то же время, обворожительно, извивались пружинистыми лианами на хрупких плечах, казалось бы жизнь среди всей этой серой картины осталась только в них. -- Милая, тебе придется тяжело, но я буду всегда рядом, буду всегда тебя оберегать, -- Холодная ладонь с, почти прозрачной и бледной, кожей, сквозь которую виднелись опухшие зеленоватые вены, дотрагивается до огненных волос, захлебывающейся в слезах, молодой девушки, -- Нария, -- Тихий женский шепот словно кинжалом вонзается в сердце, заставляя его кровоточить еще сильнее от бессилия перед безвыходной ситуацией, -- Ты большая молодец, слышишь меня? -- Кашель раздается в больничной палате, слышать его совсем не было приятно, а слезы душили и застилали вид на, потухающие, но любимые мамины глаза. Рак. Одно слово, три буквы, а сколько ненависти и боли в себе таит... Биполярное расстройство. С этим они сражались, с этим диагнозом было тоже тяжело, но к нему прибавилась и онкология. За что? Каждый божий день Нария задавала этот вопрос. Божий? А Бог существует? Иногда, после всего что пережила ее мама и она сама, казалось что Бог - лишь нарисованная людьми икона, просто чтобы было во что верить и кому молиться. Ведь без веры и надежды люди совсем беззащитны. Метастазы безжалостно поедали некогда молодое и крепкое женское тело, не давая малейшего шанса на победу. Каждую секунду Нария внутри разрывалась от боли, желала всем сердцем оказаться на месте любимой мамочки, лишь бы она была здорова, лишь бы не чувствовала боли, лишь бы жила долго... Но что больнее? Умереть самой или наблюдать, как умирает твой ребенок? Пока не станешь родителем, не поймешь, что ответом является второй вариант. -- Мам, мамуля, живи, умоляю, мамочка, -- Жалкий шепот - это единственное, на что была способна Нария. Наблюдать, как лишается самого ценного и умолять до последнего Бога о чуде. Лишь на это способны отчаявшиеся и бессильные люди перед суровой судьбой. -- Малышка, я тебя люблю и буду всегда помогать тебе оттуда, -- С трудом, но прекрасной внешне женщине удалось поднять палец к верху. Точнее, некогда прекрасной обладательнице голубых глаз, словно гладь безграничного океана и длинных густых темных волос, шелку которого бы позавидовали тутовые шелкопряды всего мира. Астра всегда тешилась вниманием мужского пола, ведь помимо глубоких глаз и шикарных волос, в ней было идеально все - белоснежная улыбка, в меру пухлые губы и аккуратные черты лица, как о ней говорили "словно с картины сошла". Сейчас же эта самая картина выглядит жутко - потерявшие былой блеск глаза, потерянные волосы после химиотерапии, исхудавшее тело и лицо, словно сама смерть до нее докаснулась и высосала всю силу и желание жить. После стольких мучений и непрерывной боли и правда желание бороться исчерпало себя и дико хотелось покоя, наконец закончить эту войну, где проигравший уже заранее выявлен. Но Астра даже в последние минуты своей жизни старалась улыбаться, чтобы ее любимая дочь не видела страданий на измученном лице. Аппараты с перерывами пищали, тем самым раздражая слух. Нария гладила холодные, словно колючий обжигающий снег, руки, осыпая их поцелуями и проговаривая слова любви к своей матери. Та наблюдала молча за дочерью, все свои последние силы отдав на то, чтобы поднять руку и погладить дочь по голове. Аппараты сменили свой писк на монотонный, беспрерывный, что означало о смерти самой яркой звезды в жизни Нарии... Забежали люди в халатах, но все вокруг уже расплылось и мозг отказывался принимать такой сильный стресс, предпочтя отключить сознание. И вот, с большим пробелом в воспоминаниях, убитая горем стоит перед гробом своей любимой матушки, уже выплакав все слезы и лишь безжизненно держа в руках букет из белых цветов, которые так нравились Астре. Сумев сделать шаги к открытому гробу, девушка нагибается и с неуверенностью кладет букет белых орхидей сагисо на живот, задерживая пустой взгляд на умиротворенном лице родного человека. Поджав дрожащие губы, приближается к ее лицу и касается ими холодного лба. Последний поцелуй принадлежит той, на чьем, некогда изящном, лице навеки застыло спокойствие, отпечатавшись в памяти Нарии серым пятном, блокировавшим хорошие воспоминания.