Их убежище

      Мне всегда казалось что я одна, бывая в компаниях часто оглядывалась, теряя суть разговора. Я смогла окружить себя людьми, но как с ними взаимодействовать не понимала. В школе нормиков мне было весьма сложно, особенно когда мои способности вырывались. После очередного всплеска сил пострадали мои «друзья», так что тёте пришлось забрать меня и перевести в Невермор. Директор Уимс приняла весьма радушно, что не могло не льстить. Тут было место для таких как я. Тут было моё место.       Но прошла половина семестра, а я так ни с кем и не сблизилась. Ко мне подходили девочки, мальчики, я не особо могла с ними говорить, просто не понимала о чем. Приветливая, дружелюбная, готовая помочь, с кучей знакомых, но все еще одна. Уединявшись в каком-нибудь темном углу я придавалась своим мыслям, читала или просто наблюдала за тем как у всех всё хорошо. А потом случилось так что Ксавьер Торп расстался со своей вездесущей Бьянкой. И популярный мальчик стал прятаться, скрываться от друзей, учителей, в общем от всех. Как-то случайно в попытке скрыться от шумной толпы набрел на меня, сидящей в углу полупустого кабинета.       — Ты приведение этой комнаты?       Это было первое что он сказал.       — Ну почти.       Мне показалось это забавным.       — Я могу побыть тут некоторое время?       Я кивнула.       — Славно.       Он убрал волосы назад, достал из сумки скетчбук и принялся рисовать. Точно видно не было, да и было не особо важно. Ксавьер сидел совсем недалеко. Тишина прерывалась перелистыванием страниц, то его, то моих. Мы провели так еще какое-то время пока звон не прервал нас. Пора идти на ужин.       — Спасибо. — шепнул мне парень напоследок. — За всё.       Я недоумевала, но он уже оставил меня, так что спросить не представлялось возможным. Мы стали видится в той комнате постоянно. Сделали её своим своеобразным убежищем. Торп приходил когда хотел отдохнуть, ну а я приходила всегда. Однажды в один из пасмурных дней он притащил в наш уголок где-то найденный граммофон.       — Не против потанцевать?       Для меня это было странно. Первый раз кто-то предложил подобное. Пластинка заиграла, заполняя пространство музыкой.       — Я-я не умею.       — Ничего страшного ты просто вставай. Вытяни руку, а голову поверни вправо.       Он был необычайно возбужден и весел. Пришлось подняться. Ксавьер подхватил прижимая к себе, начиная кружиться в такт песне. Я засмеялась. Танцевала ведомая им всё равно наступая на ноги. Немного кривился от неприятной боли, но молчал.       — Ксавьер что на тебя нашло?       — Увидел тебя и захотелось танцевать.       Мы смотрели в глаза, иногда опаляя дыханием друг друга. Что-то было в этих долгих пронзительных взглядах. Он оступился и я державшаяся за него рухнула следом. Комнату наполнил смех.       — Давай оставим тут граммофон.       Улыбнулся и кивнул.       — Тогда в следующий раз принесу новую песню.       И ушел оставив её взбудораженную новыми эмоциями. Теперь они почти всегда слушали музыку, ставя на фон, занимаясь своими делами.       В следующий день он был темнее тучи, совершенно отказываясь что-либо обсуждать. Но случайный порез при точении карандаша заставил его эмоции показаться.       — Мне все осточертело! — крикнул разбрасывая все свои полотна.       — Эй, послушай всё хорошо.       Я кинулась к нему в надежде остановить бушевавший гнев.       — Нет, ты вряд ли хочешь знать.       — Ксавьер. Всё что было в этой комнате остается в этой комнате. Мне то ты точно можешь доверять.       Шептала обхватив его лицо, заставляя смотреть в глаза. Шторм утих.       — Я всё равно не хочу об этом говорить.       — Но тебе станет легче.       Сомнение отражалось в нём. Улыбнувшись я видимо дала ему толчок к действиям.       — Мне страшно. Безумно страшно быть тенью своего отца.       Он отстранился, присел и начал собирать свои работы.       — Что за бред? Мы все разные. И ты точно никогда не будешь тенью отца, ещё и с таким чудесным даром. Возможно будешь следующей статуей которую поставят в школе как По. У твоего то отца точно статуи нет.       Он все еще сидел отвернувшись. Я присела рядом помогая собирать.       — Знаешь, — я держала одну из картин. — Это удивительно невероятное чудо. Вряд ли кто-то другой на такое способен. Ксавьер ты самый лучший художник. По крайней мере среди Изгоев уж точно.       Ксавьер замер, его спина затряслась, а после он крепко обнял меня. Я не видела его лица, но что-то капало мне на плечо. Всё что оставалось погладить его по спине, давая ему время.       «Все что было в этой комнате остается в этой комнате».       В следующий раз мы встретились через неделю, когда он радостно сообщил.       — Кажется я снова смог полюбить.       Щеки загорелись. Чтобы успокоиться пришлось открыть окно.       — Ч-что это значит?       Он продолжал улыбаться не обращая внимание на легкий мороз. Бросился к холсту и принялся писать.       — Помнишь. Несколько дней назад к нам перешла новенькая.       Тут холодно стало мне. Сердце упало и разбилось со звоном.       — Она. В ней что-то есть, кажется она мне нравится!       Под его рукой уже проявлялись характерные черты этой девушки.       — Мне. — я осмотрелась. — Мне кажется пора, соседка хотела еще сходить куда-то.       — А, хорошо. Иди.       Даже не посмотрел. Выбежав из убежища отправилась в туалет, смыть отчаяние и боль. «А казалось что я только поверила. В людей, себя и него». Знала о его кошмарах, аллергиях, страхах, радостях, видимо всего этого было недостаточно.       Я снова стала сидеть в той комнате одна, пока он обхаживал новенькую бегая за ней.