Я тебя не люблю. Я тебя обожаю

— В какую-то дыру позвал... — Виктор поглядывал то в окно такси, то на небольшой листок бумаги. На листке не слишком аккуратным корчновским почерком был выведен адрес, который вчера по телефону Виктору продиктовал Анатолий. Предыдущим вечером в квартире Корчного раздался звонок телефона. Петра была занята на кухне и трубку взял Виктор. — Виктор Львович, здравствуйте! — прозвучал в трубке знакомый высокий голос. — Я сегодня прилетел в Швейцарию по делам на несколько дней. Мы сможем встретиться с вами завтра? — Не уверен, — Виктор с неудовольствием отметил, что при первых же словах его сердце начало биться быстрее. — У меня были другие планы... — Были? — голос Карпова стал по-доброму насмешливым. — Вы хотите обсудить своё прошлогоднее поражение от Гарри?! — выпалил Корчной, понимая, что губит всё, и не будучи в силах сдержаться. — Предстоящий матч-реванш с ним, — насмешливость никуда не пропала. — Запи́шете адрес? Корчной бросил злобный взгляд куда-то в пространство и взял записную книжку и ручку с полочки рядом с телефоном. — Диктуй! И вот теперь Виктор ехал в малознакомый ему район города. Одет Корчной был в новый светло-серый костюм, воротник его белоснежной рубашки украшал лиловый с цветочным узором галстук. Виктор был тщательно выбрит, причём этим утром он побрил не только щëки и подбородок. Корчной не стал скрывать от жены, что едет на встречу с Карповым. Хотя цель встречи он и утаил. — Ты не боишься, что это — провокация от КГБ? — серьёзно спросила Петра. — Если что, я сумею за себя постоять, — заверил её Виктор. — Но, думаю, всё будет хорошо... — ...Сюда, что ли? — Корчной стоял перед небольшим кирпичным домом. Вопреки опасениям Виктора, район оказался весьма приличным. На улице стемнело, из занавешенных плотными шторами окон на тротуар падал мягкий, тёплый свет. Виктор нажал кнопку звонка. Дверь почти мгновенно открылась, на пороге стоял Анатолий. Корчной отметил для себя, что Карпов, видимо, тоже тщательно готовился к их встрече — одет Анатолий был в белый костюм, светло-серую сорочку и тëмно-серый в полоску галстук. — Проходите, — Карпов пропустил Корчного в прихожую и запер дверь. — Я решил, что в отеле нас могут увидеть, и арендовал этот домик... — А руку ты мне снова не пожимаешь? — Виктор заметил накрытый стол в освещëнной одними свечами гостиной. В ответ Анатолий взял Виктора за руку и, сцепив свои и его пальцы, повёл мужчину к столу. Корчной только хмыкнул. — Накрыто шикарно, — Виктор сел за стол, поправляя очки и с искренним восхищением глядя на стоящие перед ним блюда: здесь было и как-то невиданно запечëнное мясо, и рыба (Корчной снова хмыкнул), и пара салатов из изысканных ингредиентов, и разнообразные сыры, и ещё несколько совершенно неизвестных Корчному блюд. Видно было, что, несмотря на свою прижимистость, на это свидание Анатолий денег не пожалел. — Я знаю, что вы любите всё шикарное, — Карпов разливал рубинового цвета вино по изящным бокалам. — Поэтому заказал ужин в ресторане здесь недалеко... — Балуешь меня, — Корчной взял бокал, благодарно кивнул. — Но я не всегда люблю «шикарное»... — Это вы про меня? — улыбнулся Карпов. — С чего ты взял, что я люблю тебя? — Виктор надменно поднял чёрные брови, отводя взгляд. — Да, иногда мы с тобой неплохо проводим время. Иногда ты бываешь очень мил и, заметь, я всегда с благодарностью принимаю твои... Толик, прекрати на меня так смотреть! — «Так» это как? — Карпов подпëр щëку тонкой ладонью и пристально смотрел на Корчного своими большими зеленоватыми глазами. — В душу мне лезть прекрати, пожалуйста, — Виктор бросил недовольный взгляд на Анатолия и снова отвёл глаза. — За вас, Виктор Львович, — Карпов улыбаясь, поднёс свой бокал к бокалу Корчного. — Я и не думал лезть в вашу душу... Я знаю, что у вас там. — И за тебя, — отпив вина и довольно крякнув, Корчной с аппетитом принялся за еду. — И что же ты обнаружил в моей душе? — Ураган амбиций, цунами гнева, — Карпов ел с не меньшим аппетитом, чем собеседник. — Буря зависти... И посреди этого храм Шахмат из золота и слоновой кости. — Это ты сам придумал или подсказал кто? — присвистнул Корчной, отпивая ещё вина. — Сам, — Анатолий снова разлил вино по бокалам. — А сам-то ты как? Любишь меня? — Виктор насадил оливку из салата на зубцы вилки. — Люблю, — серьёзно сказал Анатолий. — Чуть больше, чем жену. Чуть меньше, чем собирание марок. — Ах ты, гадëныш! — Корчной стукнул по столу ладонью. Зазвенела посуда (к счастью, ничего не разбилось), огоньки свечей в изящных подсвечниках заколыхались, заставив тени мужчин плясать. Карпов же, видимо, очень довольный реакцией собеседника, продолжил безмятежно есть. — А хочешь, — Виктор съел оливку и подбоченился. — Я скажу, что в твоей душе? — Хочу, — Карпов кивнул. — Безбрежный, мутный океан, — Корчной провёл по воздуху ладонью, на которой красовалось золотое подаренное Петрой кольцо. — Ровный и безжизненный. Идеальный для такой холодной рыбы, как ты! — Рациональной рыбы, — подхватил Карпов. — Вы единственный человек, использующий слово «рациональный» в качестве ругательства. Потому что сами вы до смешного иррациональны. Отсюда все ваши трудности... — Да уж, куда мне до такого рационального... рациональной рыбы, как ты?! — Корчной раздражённо достал из кармана пиджака пачку сигарет и зажигалку. Закурил, выпуская струйку серебристого дыма сквозь чуть раскрытые губы. — Я не способен так... находить подходы ко всем. Я искренен! И поэтому мне не дали ни мерседеса, ни маникюра... Откинувшийся на спинку стула Анатолий игриво помахал Виктору рукой, показывая свои аккуратные ногти. — Да сходили бы уже на маникюр. В Швейцарии же живёте, — Карпов снова разливал вино. — Потушите, пожалуйста, сигарету. Не хочу дымом травиться. Виктор Львович, предлагаю попробовать вон то мясо (мне его расхваливали) и подняться в спальню. — Предложение принято, — Виктор, как и всегда, поразился спокойствию и невозмутимости Анатолия. И потушил сигарету в пепельнице. — И всё же ты не понимаешь меня: ты с восемнадцати лет как сыр в масле катался, мне же всегда всё доставалось кровью и потом. И в том числе, это происходило и из-за тебя! — Виктор Львович, — Карпов разбирался со своим куском мяса. — Вы, конечно, обидитесь, но... Это я поссорил вас с Фурманом? И со Спасским? И с Петросяном? Нет! И напомню: я помог вам с выездом за границу... — А Багио? — вкусные вино и еда сделали своё дело и Виктор сейчас спорил скорее по инерции, чем всерьёз. — А доктор Зухарь? А Мерано? — Вы правда верите, что вас гипнотизировали и облучали? — с лёгкой насмешкой спросил Карпов. — Верю! — рявкнул Корчной. — От советских всего можно ждать! — Если так боитесь советских, зачем приезжаете ко мне? — Анатолий задул догорающие свечи. Комната погрузилась в полумрак — полоса света падала из-за приоткрытой двери в коридор. — ...А вот интересно, кстати говоря, — после нескольких секунд молчания, произнёс Корчной. — Если твои товарищи узнают о том, чем мы иногда занимаемся... — А они знают, — Карпов поднялся из-за стола и направился в спальню. — У них есть плёнки из Багио и Мерано. — Как?! — Виктор был поражëн. Он вскочил со стула и почти побежал за Анатолием. — И ты молчал?! — А что говорить? — Карпов поднимался по лестнице. — Мне приказали: соблазнить перебежчика и добыть на него компромат. Как вы понимаете, мне это было не сложно, ведь я соблазнил вас ещё в Ленинграде. И вот теперь в распоряжении КГБ есть записи наших с вами встреч. Если вы сделаете что-то не то, их опубликуют. — Но ты же сам на тех плëнках?! — Корчной шёл за Карповым, судорожно соображая, как сейчас следует поступить. — Да, к сожалению, я не мог отказаться, — вздохнул Карпов. — Но за покровительство органов приходится платить. Виктор Львович... Анатолий вдруг развернулся, пристально смотря на Корчного. Корчной уставился в зеленоватые глазищи. — Виктор Львович, — тихо произнёс Карпов. — Почему вы верите всему, как последний мудак? — Ах ты, гадëныш! — Корчной с возмущением схватил Карпова за галстук. — Меня чуть инфаркт не хватил! — Но вы же сами начали фантазировать про огласку, — Карпов ловко высвободился и зашёл в спальню. — А от неё всем плохо будет. — Да уж. Хотя, с другой стороны... — Виктор оглядел комнату. Мягкий персиковый свет нескольких ламп в круглых плафонах освещал широкую кровать, напротив которой находился туалетный столик с мраморного окраса столешницей. Над столиком располагалось огромное в тонкой золочëной раме зеркало. — Представляешь, какая это будет сенсация?! «Чемпион и претендент. Коммунист и невозвращенец. Непримиримые враги днём, страстные любовники ночью!» Карпов обернулся, с искренним изумлением глядя на Корчного. — Тебе, конечно, после огласки в Союзе не жить, — Корчной присел на край столика. — Хотя, ты такой умелец — всё в свою пользу вывернешь... Но, если не удастся, ты всегда можешь приехать в Европу. Анатолий скрестил руки на груди, внимательно слушая упоëнного собственными фантазиями Виктора. — А ещё лучше — переедем в Штаты! — продолжал Корчной. — В Калифорнию. Я напишу книгу. Назову её: «В постели с Карповым»! — «В постели с чемпионами» назовите. Ведь у вас с несколькими чемпионами романы были, — предложил Карпов. — Ты ревнуешь, что ли? — Виктор бросил заинтригованный взгляд на Анатолия поверх очков. — Действительно, напишу-ка я и про Гарри... — Он будет в восторге, — усмехнулся Карпов. — Знаешь, он ведь очень страстный, — Корчной умильно улыбался, рассматривая висящие над кроватью картины. — Горячий, спортивный. Крепкие мышцы под смуглой кожей. Взгляд тёмных глаз... И там... Размер хороший. — Я знаю, — кивнул Карпов. — Мне с Гарри тоже понравилось. И он мне рассказывал про ваши встречи. — Что рассказывал? — Что вы его «Толиком» называли в самые ответственные моменты... — Гарри пошутил, — Корчной смутился. — Я такого не помню. — Он сказал, что в первую встречу даже обиделся на вас, — Карпов подошёл вплотную к Корчному. — Потом смирился. Вы ему очень понравились... — Да не было такого! — Корчной вскочил на ноги. — Хватит выдумывать! Карпов не отступил, теперь смотря на Корчного снизу вверх. — Не воображай, пожалуйста, — Корчной чувствовал, что под взглядом этих холодных, умных глаз, он теряет остатки самообладания. Как и всегда. — Что я всё время думаю о тебе. И хватит на меня пялиться. Карпов опустил взгляд, но лишь затем, чтобы удобнее было расстегнуть ремень на брюках Корчного. Затем настало время молнии. — Обопритесь, пожалуйста, на стол. Корчной быстро выполнил просьбу, оказываясь спиной к Карпову. — Знаешь, я, пожалуй, назову свою книгу «Рыбья страсть», — нервно проговорил Виктор, чувствуя, как Анатолий стягивает с него брюки вместе с бельём. — Я думал, что ты «карпик», а ты — настоящая акула... — «Рыбья похоть». Читатели не поймут, о чём эта книга, и не купят, — ладони легли на ягодицы Виктора, разводя их. Виктор выдохнул, встав удобнее. В отражении Корчной видел респектабельного, изрядно поседевшего брюнета. Хорошо одетого брюнета. Правда, одетого только выше пояса. А позади брюнета стоял не менее респектабельный и хорошо одетый молодой шатен с копной русых волос почти до плеч. Но вот шатен опустился на корточки. — То-о-лик, — проскулил Корчной, ощущая, как язык любовника заскользил по сжавшемуся сфинктеру. Тонкие пальцы продолжили мять его ягодицы. — Ох, чëрт! Нет... я не готов хоть кому-то рассказать об этом. Язык дразнил, то отстраняясь, то проникая: влажно, горячо. Немного безумно. Пальцы скользили по гладко выбритой коже, дополняя удовольствие. — Ох, да! — Виктор не сдерживал эмоций. Как и всегда ему было неловко. Но останавливаться не хотелось. — Да, пожалуйста... Карпов проникал то языком, то пальцами. Виктор сам начал двигаться навстречу любовнику. Анатолий вдруг слегка прикусил ягодицу Корчного. Тот застонал. — Я же акула, — усмехнулся Анатолий, отпуская любовника. — Пойдёмте... Корчной обернулся, видя, как Карпов, не раздеваясь, ложится на спину на кровать. Анатолий расстегнул молнию на своих брюках, вынимая полувставший член. — Не поднимается? — усмехнулся Корчной. — Ты совсем не заботишься о своём здоровье... Сам Виктор в последнее время начал принимать таблетки для эрекции. Это его удручало. Но странное дело: мысли о Карпове всегда придавали ему пылу. Даже в совершенно неподходящих местах, вроде зала, где проводится шахматная партия. Что уж говорить о сексе: после новостей от Гарри, Виктор сомневался — не называл ли он Петру в постели «Толиком». — Вы же поможете мне? — Карпов оценивающе смотрел на Корчного. — Кстати, гольфы симпатичные. На ногах Виктора действительно красовались доходящие до колен лиловые (в цвет галстука) гольфы. — Ну что ж, посмотрим, — Корчной устроился в ногах у Карпова. — Что тут можно сделать. Губы Виктора обхватили член Анатолия. Карпов одобрительно застонал. Корчной принялся сосать, придерживая рукой яички любовника. — Ах, Виктор Львович, — Карпов внимательно наблюдал за любовником, поджимая губы на резких движениях его языка. — Вы такой красивый... — С твоим... красавцем во рту? — Виктор демонстративно медленно провëл языком по всей длине члена любовника — от основания к головке. — С ним... особенно, — простонал Анатолий. Корчной скользил языком по вставшему члену, задевая кончиком уздечку. Карпов всхлипывал, сминая простынь тонкими пальцами. Корчной поцеловал влажную головку и приподнялся. — ...Лицом ко мне, — Карпов с явным удовольствием смотрел, как любовник садится на его бёдра и вводит в себя его член. Анатолий ухватил Корчного за галстук. — Мне так нравится, когда вы не до конца раздеваетесь. И очки не снимаете. — Хорошо... выгляжу, да? — Виктор двигался неспешно, постанывая. — Великолепно, — выдохнул Анатолий. — Как какой-нибудь профессор... — Странный... комплимент. Ну, ладно, — всхлипнул Виктор. Корчной продолжил насаживаться на член любовника. Рубашка липла к телу, становилось жарко. Аромат одеколона смешался с запахом пота. Но Виктору всё это нравилось. Ощущение заполненности и полная свобода — за это Виктор любил секс с мужчинами. Но с Анатолией было что-то ещё, что-то отсутствующее и в нежностях Бориса, и в темпераменте Гарри. Хотелось уже достичь разрядки, но Корчной начал уставать. — Ложитесь на спинку, — попросил Анатолий. Корчной выполнил просьбу, Карпов устроился между его разведённых ног. Придерживая бëдра любовника, Анатолий легко толкнулся в него. Виктор принялся ласкать себя, снизу вверх смотря на Анатолия. — Ох, гадëныш, — вздыхал Корчной, водя пальцами по стволу с налившимися венками. — Ох, умелец! Взмокший Карпов только усмехнулся. Движения Анатолия становились всё более резкими. Виктор же теребил свой член, практически крича от удовольствия. — Да! Ох, да! Толечка! — из головки брызнуло семя. — То-о-лечка! Обожаю тебя... Карпов отпустил Корчного. — Я вас тоже, — семя Анатолия потекло на живот Виктора. Тяжело дышащий Карпов устало лёг рядом с Корчным. — Хотите, в ванне полежим? — предложил Карпов. — Здесь большая ванна... ...Спустя полчаса мужчины лежали в действительно большой, белоснежной ванне и пили шампанское. — Я не перестаю удивляться, — Виктор ощущал нетипичное для себя безмятежное счастье. — Как поменялись наши отношения. Худенький, правильный мальчик-комсомолец стал ведущим... — Приобрёл опыт, — Анатолий отпил из своего бокала. — У нас с Семёном Абрамовичем, кстати, тоже так получилось... Корчной насупился, поправляя очки. — Ревнуете? — по-доброму усмехнулся Карпов. — Нет, что ты? — Виктор смотрел на пузырьки в своём бокале. — Поверь мне, ты не так много значишь для меня, чтобы я ревновал... — Не верю, — улыбнулся Анатолий и сладко поцеловал Виктора в губы.