К счастью без эмоций

Если бы я знал, что так обернётся моя жизнь, то трижды бы подумал о своих действиях. Это произошло недавно, примерно двенадцать лет назад. В то время я прибывал на Наруками, в самое нелюбимое для меня время – зимой. Когда идёт снег мне тяжело передвигаться, и это крайне неудобно. Я был неподалёку от острова Рито, ходил недалеко от пляжа, там где снега меньше. Шум волн меня успокаивал, давал времени что бы поразмышлять о волнующих меня вопросах, и просто отдохнуть от реальности. Вода наверняка была ледяная, но всё равно я не смог бы это почувствовать. Я не живой человек, и никогда им не смогу стать, чему я даже рад. Я не чувствую холода, не чувствую жары, прикосновений или физической боли. Я никогда не познаю смерти. Люди бессильны перед смертью, но с таким телом, мне ничего не страшно. Смерти для меня не существует. Небо было покрыто плотными облаками, а снег всё равно не шёл. Вот и прекрасно. Птиц, как и в целом кого-то живого видно не было, лишь с острова доносится шум людей, да и то не так уж и сильно было слышно. Прекрасная обстановка. Всё как я люблю. Одиночество, пустота, и оглушительная тишина. Казалось, этот день будет спокойным и скучным, как в принципе и всегда. Я так думал, пока в стороне города не услышал крик ребёнка. Душераздерающий и молящий о помощи. Я обернулся назад, и естественно ничего не увидел. Голос доносился дальше, чем я, так что увидеть источник звука было невозможно. Послышался ещё один вопль. Это уже начинало раздражать меня. Чисто ради душевного спокойствия я ушёл с пляжа, что бы устранить шум, и вернуться к своим несуществующим делам. Я шёл по равнине ровно до того момента, как увидел недалеко от себя группу нобуси, окруживших дерево, на котором по моей памяти летом растут фиалковые дыни. Что им там понадобилось я не понимал, пока не подошёл ближе к месту. Прижавшись к стволу, там сидел мальчишка, на вид лет шести. В уголках его алых глаз блестели крупные капли слёз. Он прижимал к себе сломанную деревянную катану. Парнишка явно пытался защищаться. Смело с его стороны, но странно что он ещё тогда не осознал, что это его конец. Неожиданно для меня, парень повернул голову в мою сторону, хотя как мне казалось, я выглядел довольно незаметно. Внимательный, что сказать. В его глазах я отчётливо уловил мольбу о помощи, ему было страшно умирать вот так вот, даже не увидев жизнь полными красками. От этого взгляда я слегка пошатнуся и отошёл назад. Эти алые глаза... Они прекрасные, даже не смотря на то, что залиты слезами. Несколько секунд я простоял, не зная что мне предпринять, но как только один из нобуси замахнулся на мальчишку мечом, я, стоя всё на том же месте, одним движением руки перерезал горло самураю, и тот, упав на одно колено, скончался. Остальные из этой шайки заметили меня, и попытались напасть, но, повторив тот же трюк, что и с первым, они упали замертво. Снег окрасился в кровавый цвет, и это пугало, но не меня. Устало вздохнув, я направился к мальчишке, что бы убить свидетеля произошедшего. Он смотрел вокруг с тихим ужасом во взгляде, и явно думал о своей судьбе. Не хочу я портить ему жизнь, пусть умрёт тихо и без мучений. Зато никогда не будет проблем с психикой из-за увиденного. Тоже хорошо. Подойдя к нему, я уже замахнулся рукой, но услышал тихий бубнёж. – Вы... Вы же не будете меня убивать, после того, как спасли? Этот вопрос поставил меня в ступор. Хотя, я до сих пор не понимаю, что меня действительно удивило настолько сильно, что на моем лице был открытый шок. Голос парнишки был холодный, понимающий всё произошедшее. Он сказал это без страха, вообще без каких либо эмоций, просто тихо, но уверенно. Я взглянул на него, а он всё ещё смотрел на меня. Он красивый, хотя у меня нет определённо понятия красоты, но мне просто так показалось. Я протянул ему свою руку, думая, примет ли он мою помощь. На моё удивление, он взял меня за руку в ответ, и встал на ноги, но уже лучезарно улыбаясь. Это было мило, красиво. – Как тебя зовут? - неуверенно озвучил свой вопрос я, ожидая ответа. На секунду мне показалось, что парню память отбили, и он забыл своё имя, но я был не прав. – Я Каэдэхара Кадзуха! Единственный наследник клана Каэдэхара! Он сказал смело и уверенно, с той же самой улыбкой. Кадзуха. Красивое имя. Оно у меня сразу ассоциировалось с опавшими осенним листьями, и их приятным сухим хрустом, когда случайно на них наступаешь, идя по пустой улице. И в правду красиво. Я с ноткой ностальгии усмехнулся. Клан Каэдэхара... Давно я с ними не сталкивался, но судьба решила иначе. Теперь я снова стою перед одним из них, чуть не убив. На самом деле, это показалось мне забавным, но я умело сдержал своё настроение. Тогда, я просто хмыкнул, и повернувшись, снова хотел уйти на пляж, как понял, что меня что-то не пускает. Кадзуха держал меня за руку, явно не желая отпускать. Что ему ещё от меня нужно? – Скажите мне своё имя, и когда мы в следующий раз встретимся, я вас отблагодарю! Я задумался. Что ему ответить? То мерзкое, наполненное ненавистью и болью имя, которое мне дала Райден Эи, либо же тот нелепый позывной, что я получил вступив в Фатуи? Нет. Я ненавижу своё имя. От него слишком сильно веет болью и утратой близких людей, что некогда предали меня, оставив на произвол судьбы. Я ненавижу их. Ненавижу за причинённую мне боль. Я уже хотел резко вырваться из своего нелепого заточения, но снова встретился взглядом с Каэдэхарой. Он ждал моего ответа, а в его глазах горели радостные искорки. Если бы я был живым, то мог бы сказать, что сердце ушло в пятки. Мне нужно было ему ответить. Это было необходимо. Я оглядывался по сторонам, не зная, что и придумать, но всё же, я смог догадаться до прозвища, которое бы смогло подойти. – Зови меня Странник. Это было последнее, что я ему сказал, перед тем, как уйти на все четыре стороны. Я знал, что Кадзуха ещё долго смотрел мне в след, думая о том, что со мной станет. В свою очередь, я делал догадки о его будущей жизни. Почему-то мне казалось, что он умрёт совсем молодым, недожив до своего совершеннолетия. Он стал бы смелым человеком, готовым отдать свою жизнь за то, что ему дорого. Но ведь жизнь устроена именно так. Хорошие люди умирают, в попытке сделать этот прогнивнивший ненавистью и страданиями мир лучше, но жизнь всегда распоряжается иначе. Я видел это много раз, видел смерти близких людей, которые своей же добротой только делали больно. Мне никогда не понять, что такое смерть. Я не смогу испытать это на себе. Я существо, созданное Архонтом, я бессмертен. Глядя прямо перед собой, я как будто бы вновь увидел взгляд Кадзухи, наполненный восторгом и надеждами. Из него бы вышел толковый самурай, но я был полностью уверен, что смерть его настигнет быстро. Но вот же... Я ошибался. Я видел его в рядах сопротивления. Это точно он, Кадзуха. Спустя несколько лет, я снова смог его увидеть. Он так изменился... Но алые глаза остались такими же прекрасными, как и раньше. Мне удалось его увидеть, когда был набег Тэнрё на солдатов Сангонимии. И когда уже было понятно, что сопротивление проиграет в той битве, неожиданно для всех, включая и меня, прибыло подкрепление. Там и был Каэдэхара. Я видел, как он сражается, и поразился его искуссному владению катаной. Он действительно стал прекрасным самураем. Но то, что так же было достойно внимания, это анемо глаз бога. Понятно, почему он в сопротивлении. Не хочет отдавать такую ценность. Тэнрё принял поражение, и со стыдом ушёл с поля боя. На них было жалко смотреть, с учётом того, что под руководством Кудзё Сары были все шансы на победу, но, как оказалось, Сангономия стала сильнее, хоть и понесла потери. Но только в этот раз. Они выиграли битву, а не войну. После своей маленькой победы, некоторые из солдат ушли осматривать территорию и помогать раненым товарищам. Я видел Кадзуху в компании с Сангонимией Кокоми, лучшего стратега всего Ватацуми, и с легендарной путешественницей. Было интересно их увидеть, ведь причина, по которой я вернулся в Инадзуму, это было не только забрать сердце бога Электро Архонта, но и ещё одержать победу над светловолосой занозой. Я нахмурился. Они говорили явно о чём-то весёлом, если учесть улыбки на лицах. Конечно, можно же порадоваться победе, но с пониманием поражения в войне. Только через некоторое время я заметил многочисленные ранения по всему телу Каэдэхары, но это наоборот делало его привлекательнее. Ему сильно больно? Странным было то, что меня это действительно волновало, ведь по сути, мы с ним враги, да и Кадзуха меня конечно же не помнит. Я не понимал, что со мной происходит. Почему меня вообще волновал совершенно незнакомый мне человек? Кадзуха меня не знает, не знает о том, что я был тогда так рядом. Я переживал за него, и ненавижу себя за это. Испытывать человеческие чувства – самое ужасное, что могло со мной произойти. Я больше не хочу предательств, больше не хочу чувствовать боль. Я ушёл оттуда. Я больше не мог смотреть на него и думать о том, что, если бы он даже и знал меня, то ненавидел бы всей душой. По-моему мнению, Фатуи и существуют для того, что бы их ненавидели, но, я не хочу, что бы Кадзуха испытывал такое чувство ко мне. В последний раз я был в Инадзуме уже после окончания охоты на глаз бога. Была зима, самое ужасное время года. Я был на причале острова Рито. Скоро должен быть прийти корабль, который отвёз бы меня в Сумеру. В моих руках было сердце бога сёгуна. Моей матери. С помощью него я был создан, у меня была сила, что бы стать настоящим Архонтом. Я действительно в это верил. Как глупо. Чего я этим хотел? Отомстить тем, кто меня бросил на произвол судьбы? Показать Райдэн Эи то, что я не бесполезная кукла, которую можно просто выкинуть? Я хотел получить власть над людьми, что причиняют мне боль, даже не смотря на то, что я могу навсегда потерять свою личность. Всматриваясь в открытое море, я думал, действительно ли поступаю так, как хочу? Или это всё ради того, что бы кого либо впечатлить своим титулом? Я был куклой Архонта, я был предвестником, теперь же моё желание стать божеством. Я хотел ли я этого на самом деле? Возможно, я бы об этом и дальше рассуждал, если бы не услышал шаги позади себя. – Вам не холодно? В голосе слышался интерес к моей персоне, и не только потому, что я одет не по погоде. Мне было страшно поворачиваться назад, я не хотел снова увидеть хозяина этого приятного, мелодичного голоса. Самое страшное было разглядеть в его взгляде презрение, ненависть и злость. Я знал кто это, и моё искусственное сердце как будто бы сжималось от боли. Я не хотел видеть Кадзуху. Мне будет тяжело снова пережить расставание с ним. Каэдэхара стоял сзади, всё ещё ожидая от меня хоть какой-то реакции. Я трус. Мне страшно видеть его. Я не хочу снова страдать от своих же чувств. Мерзко. Это очень мерзко. Меня резко схватили за руку и повернули назад. Кадзухе надоело ждать меня. Это было до ужаса неожиданно. Я не смог хоть что-то сообразить и сказать. Просто пребывал в немом удивлении. Из зимней одежды на нём была лишь тёплая накидка, согревавшая всё тело. Кадзуха за прошедший год вырос. Стал выше, чем я. Ему скорее всего, уже восемнадцать, я сильно ошибался на его счёт. Тогда ко мне в голову пришла наиглупейшая мысль. Я тогда подумал, что неужели Каэдэхара тот человек, который сможет быть со мной, и никогда не причинит боль? Такие как он не доживают до совершеннолетия, но Кадзуха исключение. Исключение, из-за которого у меня на мгновение появилась надежда на счастье. Юноша всё ещё держал мою ладонь в свой. Наверное, это было мило. По крайней мере я чувствовал себя в своей тарелке, но переживания никуда не ушли. Кадзуха прислонил мою ладонь к своей щеке. Будь я человеком, то скорее всего сильно засмущался бы. Он просто молчал, ничего мне не говорил, всё ещё держа мою ладонь. Вокруг исчезли все люди. Были только мы, и это не могло не радовать. Кадзуха перевёл взгляд на меня. – У тебя очень холодные руки, как и всё тело. Я не хочу, что бы ты мёрз. Он стянул с себя накидку, и надел на мои дрожащие плечи. Мне не холодно. Я просто не чувствую холода. Я не живой человек. Только почему-то, я не остановил Кадзуху, не сказал, что я не чувствую мороза. Мне было приятно, что он решил обо мне позаботиться, хотя, скорее всего, он бы так поступил с каждым. Мальчишка снова взял меня за руку, и резко протянул к себе, обвивая руками мою талию. Я не знал, что мне делать. Непривычно оказываться в объятьях. Меня уже никто очень давно не обнимал. Хоть и не чувствуя прикосновений, мне было приятно. Просто приятно от того, что я в объятьях этого юноши. Это было то, чего я так искренне хотел получить в тот момент. – Я знаю, что ты предвестник. Знаю, что ты чуть не убил Люмин, я знаю твоё имя, но это не значит, что ты не заслуживаешь любви и заботы, верно, Странник? Если бы у меня было настоящее сердце, оно бы пропустило удар. Он помнил меня, помнил, что я когда-то его спас, он помнил. Он хотел помочь мне, хотел подарить тепло, хотел позаботиться. Я крепко обнял его шею, уткнувшись носом в неё. Я тогда испытывал невероятно много эмоций. Мне хотелось кричать, плакать от счастья, радоваться, мне хотелось быть рядом с ним вечность. В тот момент, я, кажется, в первый раз за всю жизнь пожалел о том, что не живой человек. Что не могу чувствовать прикосновений Кадзухи, его тепла, не могу согреть его в ответ. Я хотел кричать от несправедливости. И, если бы я был живым, то мои глаза были бы наполнены слезами, но с таким телом, я не могу плакать. Я кукла, у которой не должно быть души, свободы, и чувств. Я уже не хотел думать ни о чём, просто наслаждался моментом. Всё вылетело из головы. Я просто хотел побыть с ним ещё немного, но нам суждено расстаться. Я больше не верю в то, что мы увидимся. Я стану Архонтом. Возможно, больше не вспомню свою прошлую жизнь, то, что я пережил, то, что мне пришлось вытерпеть. Но мне было всё равно. Мне причиняло боль лишь осознание того, что и Кадзуху я забуду, хотя в глубине своей искусственной души, я верил, что смогу его вспомнить, лишь среди сотни людей увидев его прекрасные, алые глаза. Когда я потерпел поражение в битве против путешественницы и Буер, я потерял самое дорогое, что у меня было – сердце бога. Это последнее, что оставалось у меня для исполнения своей цели, но, теперь у меня ничего нет. Я один, и останусь таким до конца. Пытаясь забрать сердце, я не успел, и с позором упал из своей же марионетки. Теперь всё. Все мои цели и желания уничтоженны. Я никто. Нет семьи, друзей, тех, кто может хотя бы дать крышу над головой. Только оказавшись в свободном падении в низ, я наконец понял, насколько я слаб. Я не знал, что меня ждёт, и это меня уже не интересовало. Больше мне нечего терять. "Я знаю, что ты предвестник. Знаю, что ты чуть не убил Люмин, я знаю твоё имя, но это не значит, что ты не заслуживаешь любви и заботы, верно, Странник?" Эти слова пронеслись совсем рядом, но так приглушенно и тихо, что я еле смог расслышать. Я узнал этот голос, вспомнил эти слова. Я вспомнил того, ради чего моё существование ещё имеет смысл. Кадзуха. Я догадался об этом слишком поздно. Я упал в самый низ, но не чувствовал боли, ничего не чувствовал. Я уже никогда не смогу покинуть Сумеру. Меня не выпустят. Я опасен. Я больше не смогу увидеть Кадзуху, не смогу оказаться в его объятьях. Интересно, какого он был бы мнения, если бы увидел меня в таком состоянии? Он бы больше не сказал мне тех приятных слов. Даже близко бы ко мне не подошёл, зная, что я сделал. Теперь стало по настоящему плохо. Мне тяжело принять это, принять как факт. Я не готов отказаться от человеческого тепла, которого не чувствую. Просто не могу. Но я не в силах ничего сделать, я больше не на что не способен. По моим щекам бы текли слёзы, но я не могу плакать. Я не живой человек, и никогда им не стану. *** Нахида внимательно выслушала рассказ её "пленника". Скарамучча заточён в Святилище Сурастхана, под пристальным присмотром Дендро Архонта. Его заточения длится недолго, но Сказителю казалось, что почти прошла вечность. Нахида стояла на месте, положив маленький пальчик у губам, думая над рассказом Скарамуччи. Звучало как бред, но она знает, что это правда. Ирминсул записывает всё, так что сомнений в правде даже и быть не могло. Сам Сказитель больше не сказал ничего. Он просто равнодушен ко всему. Несколько недель назад, он почти исполнил свою цель, но снова путешественница всё ему испортила. Стоило её убить ещё в Инадзуме, и сейчас всё было бы по-другому. Он был в том месте, где когда-то держали Нахиду. Кто бы мог подумать, что он сам окажется в этой западне? Это было слишком жалко. Буер неторопливыми шажками подошла к Скарамучче. Она наконец приняла решение, что с ним делать. Малышка щёлкнула пальцами, и клетка, в которой всё это время был Сказитель, исчезла, а он сам упал с не очень большой высоты. Теперь падать вниз – это его увлечение. Скарамучча понял, что его освободили, но ему было уже всё равно. Его план провалился, у него нет цели, пусть Архонт сама решает, что с ним делать. Нахида шла в его сторону, немного припрыгивая, так идти веселее. Она остановилась прямо рядом с его головой, и наклонилась вниз, заглядывая прямо в глаза. Скарамучча как будто бы спал, вообще не обращая внимания на происходящие вокруг. – Ну что же, мальчик. Ты теперь не будешь сидеть в заперти. ‐ голос Нахиды звучал по-детски игриво, но одновременно с этим и до ужаса серьёзным. – Но перед началом твоих небольших исправительных, я хочу что бы ты понял. Испытывать чувства – это нормально, даже если ты не настоящий. И если ты смог кого-то полюбить, не отрицай это, Странник. Архонт улыбнулась беззаботной детской улыбкой. Скарамучча в этот момент широко распахнул глаза. На секунду ему вместо Нахиды привиделся Кадзуха. У него такая же улыбка, милая и баззаботная. Он задумался. Вдруг у него ещё есть шанс на хорошую жизнь? На жизнь без ненависти и страданий. Может, это его шанс стать счастливым, быть с тем, кого он любит? Теперь его взгляд устремлён не на Нахиду, а куда-то сквозь неё. Возможно, Скарамучча смог увидеть звёзды на тёмном небе через крышу Святилища. Надежда есть, и раз тебе дали шанс, то почему бы не попробовать? Испытывать чувства – это нормально. Он запомнил. Нахида захихикала, и быстро развернулась, идя к выходу из Святилища. Сказитель тоже тихо усмехнулся. Возможно, если он сможет изменить свою жизнь в лучшую сторону, то Кадзуха не будет его ненавидеть, будет обнимать его, заботиться, удалять время и внимание, и никогда не оставит. Скарамучче оставалось только найти его. Искать его одного по всему Тейвату. На это уйдёт много времени, но теперь у него снова есть цель. Принять этот бренный мир и жить в странствиях, без чувств и эмоций. Жить только ради своей цели. Ради Кадзухи. Только ради него Скарамучча снова готов улыбаться. Чисто и искренно. Но остался единственный вопрос, который его интересует. Скарамучча быстро сел и обернулся назад, громко окликнув Нахиду. – Подожди! Что за исправительные работы?