Очень долгий путь

Помимо коллег Евгений подключил к делу Нинкину старшую сестру — Катю. Это несколько упростило задачу, однако подготовка к юбилею проходила в сжатые сроки, потому семимильными шагами. Нельзя было забывать и о работе: даже в день рождения Нины кто-то должен был дежурить. Неклюдова без проблем согласился заменить анестезиолог Костя, из хирургов вызвался Хромов. Но нужен был еще один врач. И хирурги, как взрослые люди, решили этот вопрос тоже по-взрослому: с помощью игры «цу-е-фа», в простонародье известной как «камень-ножницы-бумага». От участия были освобождены Брагин — по причине «блатной», а также Марина и Лариса — по причине «девочки». — Впервые в жизни сексизм сыграл на руку, — хмыкнула Нарочинская. — Даже стереотипы могут быть полезны, — согласилась Куликова. — Но редко. — И явно не стоят того, чтобы считаться человеком второго сорта. В общем, пришлось выбирать кандидата из Кости, Салама, Яна и Пети. Последнему не повезло. Полина ожидаемо разозлилась, на что Пастухов пожал плечами и сказал, что если она хочет, то может поехать. Но Пастухова отказалась и решила работать вместе с супругом. Брагин уже даже не пытался понять эту парочку — слишком у них все было сложно. Но Петруччо и Пилочка, кажется, все равно друг друга любили. Значит, разберутся.

***

Брагин пришел домой. Точнее к Нарочинским. Хотя нет — все-таки домой. Они с Мариной не съезжались и даже не обсуждали это, а просто обменялись ключами. Но Олег чувствовал: его дом там, где эти люди. Там, где эта женщина. Он открыл дверь и прислушался. Было тихо, пахло елкой. В ванной горел позабытый свет, в гостиной — специально оставленный ночник. Брагина ждали. И от этой мысли ему стало запредельно хорошо. Мужчина нажал на выключатель санузла и, подсвечивая себе телефоном, заглянул в комнату к Владимиру Сергеевичу, — тот спокойно спал. Тогда Олег вышел в гостиную и добрался до дивана. Марина тоже спала, поджав под себя ноги и обняв их руками. Даже не укрылась ничем, вот и замерзла, наверное. Брагин достал одеяло и укутал в него женщину. Она не проснулась: только пошевелилась, принимая более удобное положение. А потом Олег увидел записку на рядом стоящем стуле: «Ужин на плите». Улыбнувшись, прошел в кухню и все разогрел. Поел, убрал за собой, переоделся, выключил ночник и лег. Поцеловал Марину в светлые кудряшки и уткнулся ей в шею, наслаждаясь запахом кожи…. Утром проснулся от нежных прикосновений к лицу и макушке. — Ласковая ласкааа, — расплывшись, лениво приоткрыл глаза. — Привет. — Привет, — тоже улыбнулась «ласка». — Не слышала, как ты пришел. Олег взял женскую ладонь и лег на нее щекой: — Да я припозднился, — поцеловал тонкие пальцы. — Но я поел. — Хорошо. Что-то случилось? — Неа. Просто я молодец и ты можешь мной гордиться, — зевнул. Нарочинская хмыкнула: — Уговорил. А в чем именно? — Сначала операция была много, — прервал себя зевком, — многоступенчатая. Мы там с Пастуховым, похоже, изобрели новый метод. Потом расскажу. Марина изогнула бровь: — Надеюсь, без нарушений законодательства? — Обижаешь, — с деланным осуждением протянул Брагин. — Все в рамках должностных обязанностей. — Ты и рамки? — Нарочинская фыркнула. — Не смеши, Брагин. — Вот не веришь ты в людей, — он цокнул языком. — И в меня не веришь. А я, между прочим, нам автобус вчера нашел, — протянул руку и стал гладить женщину между лопаток. — С водителем на оба дня, так что поедем на дачу всем табором. Ты же с нами? — С вами. Олег, не поднимая головы, кивнул: — Вот и правильно, че тебе на своей тарантайке-то. Марина закатила глаза — статус тарантайки ее Тойоте не грозил еще лет семь. Но Брагин со своими метафорами как обычно. — Я напиться хочу. — А ты знаешь, что женский алкоголизм неизлечим? — Олег сощурился. — Да ладно? — театрально испугалась Нарочинская. — Ужас какой. И Брагин не удержался: — Не пей вина, Гертруда, пьянство не красит дам, — напел тихонько. Марина петь не стала — обошлась цитированием: — Все говорят, что пить нельзя, а я говорю, что буду. Они рассмеялись.

***

— Олег Михайлович, ну где автобус? У меня уже ноги отваливаются, — громко жаловался Саламчик. — Уже половина. Давайте ему позвоним, — поддержала Таня Третьякова. Брагин поморщился: — Щас приедет. — Цветы замерзнут, — Ян в доказательство продемонстрировал букет. — Ну ты хоть не ной, — Олег хмыкнул. — Замерзнут цветы у него, видите ли. Марина только головой покачала — видеть Брагина, отчитывающего молодежь, было странно. Обычно это его отчитывали, причем все подряд. Хотя сейчас Нарочинская была с Олегом согласна — Таня, Ян и Салам не удосужились надеть шапки. Брагин, правда, тоже, но он и не жаловался. И предварительно пообещал — Марине наедине — не ныть, если заболеет. Ян попробовал согреть лицо Тани дыханием, потом предложил ей зайти в кафе, но Олег был против: — Стоять! Где я вас потом буду искать? — Олег Михайлович! Женщинам холодно! — Ян кивнул на Третьякову. Брагин не поддался: — Женщинам надо одеваться теплее. Вон, берите пример с Нарочинской, — действительно, Марина была единственной, кто оделся по погоде. Через пять минут прибежал запыхавшийся Лазарев. В руках он держал что-то объемное, завернутое в белую бумагу. — Эт че такое? — Толстянка! — с гордостью заявил Костик. — Чего? — вытаращился на него Олег. Костя посмотрел на наставника как на полного дурачка: — Денежное дерево. — О, денежное, — обрадовался Салам. — Значит, мне тоже надо! И тут, наконец, подъехал автобус. — Юра, да? — уточнил Брагин. — Заходим. Все кроме Нарочинской быстро оказались в тепле. — А ты чего? — не понял Олег. Она пожала плечами: — Подышу. — Аа, — многозначительно протянул он. — А я думал, со мной постоять хочешь. — Может и хочу. Брагин расплылся в кошачьей улыбке: — Ой как хорошо. А Куликова-то твоя где ненаглядная? — Так должна уже, — Нарочинская посмотрела на дорогу и, разглядев в одной из машин рыжие волосы, кивнула, — вот она. — Ниче ты глазастая, — восхитился Олег. — Прям орлица. — Я еще и крестиком могу, — Марина усмехнулась. — Покажешь? — Посмотрим на твое поведение. Лариса тем временем расплатилась с таксистом и вышла: — Привет, — помахала им рукой. — Я опоздала? Простите, пробки. — Простим. За премии, — с готовностью выдал Брагин. Куликова оценила обстановку и удивленно вскинула брови: — А вы всех так встречаете или только меня? — Только тебя, — улыбнулась Марина. — Пойдем скорее в автобус.

***

В салоне Олег нашел микрофон и использовал его по назначению: — Дорогие друзья, — торжественно начал он, — насколько мне известно, именинница родилась на рассвете. В шесть утра. Поэтому, в принципе, можно уже начинать возлияние. Коллеги поддержали недружным, но радостным гулом. Только Гафуров удивился: — Олег Михайлович, а откуда вы знаете, что Нина родилась в шесть утра? Брагин поднял глаза к потолку и услышал, как в соседнем ряду захихикали Нарочинская и Куликова. — Сядь на место, Салам. Костя начал раздавать стаканы, Ян — разливать. А Олег не был бы собой, если бы не прокомментировал: — Сволочи, не нажритесь раньше времени, чтобы именинница успела обрадоваться.

***

— Ты с Женькой помирилась? — поинтересовалась Дубровская-старшая, когда сестры зашли в прихожую. Нина издала неопределенный звук, который, вероятно, обозначал отрицание, и Катя покачала головой. — Не понимаю. Зачем надо было замуж выходить? Именинница сняла куртку и повесила ее на крючок: — А характер у меня вредный. — Это точно. Ну, пойдем телик смотреть. Дубровская-младшая приобняла Катю за плечи: — А вот это правильно. Женщины дошли до комнаты, и Нина как вкопанная встала на пороге. Все было украшено шарами. Посреди комнаты стоял стол, накрытый на… ну точно не на двоих. Еще через пару мгновений прозвучала дуделка, и Нина, переместив взгляд, увидела коллег в праздничных колпачках. Салам заиграл на гитаре, и все запели: — С днем рождения тебя, с днем рождения тебя, с днем рождения, наша Нина… — Моя Нина! — влез Неклюдов. — С днем рождения тебя! Костя и Ян запустили конфетти, и все вокруг засыпало разноцветными кружочками. Пока именинница, прижав ладони к щекам, осознавала, Евгений подошел ближе и опустился на одно колено: — Я люблю тебя, Нина, — протянул жене розы. — Ты обалдел, — она приняла букет. Женя встал, и они поцеловались.

***

Все уселись, и Брагин взял на себя роль тамады. Впрочем, кто бы ему запретил — на такое даже Неклюдов способен не был. Марина смотрела на Олега и удивлялась — насколько же он разносторонний: и врач, и организатор, и стихотворец (о чем она узнала, когда Брагин переделывал слова для песни-поздравления), и немножечко артист. Насколько они с ним разные. Но надо же — совпали…. — А мы не перестаем удивлять нашу именинницу, — Олег потер ладони, — череда сюрпризов только начинается. — Да вы что, — смутилась Нина. Брагин перевел взгляд на активно жующего Салама: — Сейчас любви корабль маленький, — дождался, когда Гафурова пихнет локтем Лазарев, — наш хватит есть уже. — Саламчик встрепенулся под смех коллег. — Отправляется… на эстраду. Гафуров пополз через людей за гитарой, а Олег продолжил: — Ну а пока мы хотим сделать тебе самый главный подарок. Костя метнулся в угол и так же быстро вернулся назад, держа в руках презент: — Та-дааам. — Костя, что это? — именинница прижала руку к груди. — Константин, что это? — как заведенная повторяла она, глядя на растение в руках Лазарева. — Толстянка. Это денежное дерево, Нина, и я хочу сказать, что это только саженец. — Чтобы деньги сами к тебе приходили, — Брагин жизнерадостно оскалился. Дубровская-младшая развеселилась: — А я-то губу раскатала, можно подумать… — Надо самой его вырастить, — Костик торжественно вручил растение. Нина тут же передала горшок супругу: — Евгений, примите, это ваша будет забота. Олег достал из кармана конверт: — А это чтобы было, что закопать в это дерево, — протянул подруге. — Ну слава богу, — Нина собрала руки в замок и потрясла им перед собой. — А то я прям даже стала сомневаться, — закончила под новый раскат хохота. Салам, подгадав момент, взял аккорд, и Брагин кивнул: — Музыкальная пауза.