Пирожки для Тиши

Мортиша возвращалась со встречи с Гомесом. Гомес Аддамс был таким приставучим, что быстро наскучивал Фрамп, отчего ей приходилось придумывать отмазки: «Гомес, милый, я устала за день, пойду к себе отдыхать» или «Мне нужно выполнить домашнюю работу, а также закрыть долги!». Из комнаты, где Мортиша жила, доносился очень вкусный запах чего-то жареного. Принюхавшись, Фрамп даже не поняла, что это, поэтому поспешила войти, а как вошла, заметила свою соседку у её личной плиты. Ларисса была очень хозяйственной девушкой, что улучшало жизнь ленивой Мортишы в Неверморе, тем более в их комнате, в которой был всегда порядок с обеих её сторон. Ларисса двигалась в такт музыки, двигая бедрами и не стеснялась громко подпевать у плиты, пока обжаривала пирожки. — Oops, I did it again, I played with your heart, got lost in the game. Мортиша тихонько подошла к пританцовывающей под музыку Лариссе сзади, заглянула через плечо и увидела на странной плоской, круглой формочке с маленькими бортиками и длиной ручкой что-то золотистой (она не знала, что это такое), но аромат исходящий от этих овальных комочков был изумителен, у Мортишы потекли слюнки. Она легонько поддела длинным ногтем шнур наушников, освобождая одно ухо Лариссы и спросила: — Что это, Уимс, ты делаешь? Ларисса не сразу заметила отсутствие одного наушника и продолжила пританцовывать музыке, не обращая внимание на Мортишу, подумав, что это её мысли. — Ларисса?! Уимс вздрогнула, быстро вытащила второй шнур и повернулась к соседке. — Тиша, ты вернулась. Ты рановато… — растерянно пролепетала Ларисса, опустив взгляд на Фрамп. Она точно не ожидала, что девушка придет раньше, чем это обычно происходило. Мортиша цокнула, но скорее про себя. — Гомес в последнее время липнет так, что не оторвать, а у меня долги по растениеводству. Их никто не закроет, если я не приложу хоть каких-нибудь собственных усилий. Остался лишь год и мы все разъедемся кто-куда, — Мортиша пожала плечами, смотря на Лариссу и кивнула в сторону этих потрясающих комочков и вскинула бровь, — что это такое, дорогая? — Оу, это пирожки! — Уимс сразу оживилась, на время отбросив в сторону слова Фрамп, — я хотела сделать тебе сюрприз, но ты пришла раньше, — тише добавила последнее Уимс и отвернулась от Тиши, продолжая готовку. Мортиша уселась на свою кровать, опираясь рукой о постель и закинула ногу на ногу и, склонив голову, наблюдала за Уимс, скользя взглядом по её телу. — Тебе обязательно должно понравится, — Уимс вновь улыбнулась, краем глаза посмотрев на Тишу и заметив её взгляд, щеки девушки порозовели, и она усмехнулась, закусив губу. — Поверю тебе на слово, подруга, — Тиша будто специально протянула последнее слово и, покачивая ногой, не сводила взгляда с Уимс, а спустя пару минут, как нагляделась красотой девушки, взяла с прикроватной тумбы пилочку, занимаясь своими коготками. Ларисса через пару минут закончила готовку, выключила плиту и выложила выпечку в тарелку, поставив её на стол, чтобы пирожки немного остыли, сама девушка оперлась о край стола, бросила взгляд на Фрамп, и вновь на её лице появилась улыбка. Мортиша, почувствовав на себе взгляд, что жжег в ней дыру, перестала пилить ногти. Повисло неловкое молчание в комнате. Ларисса ждала хоть чего-то, а Мортиша обдумывала слова и не придумав ничего оригинальнее, не выдержала и выпалила: — Почему ты на меня так смотришь? От её голоса Уимс даже будто сжалась, но обиды не было. Ей становилось даже весело, как бы странно это не звучало, поэтому она была б не прочь немного поиграть, словно кошка с пташкой, что попалась в её лапки. — Как так? Я просто стою, милая, — широкая улыбка озарила её лицо, а ресницы захлопали в не понимании. Тёмная бровь выгнулась, так Фрамп и подняла голову, глядя на соседку. — Я чувствую, что ты на меня смотришь, но меня не волнует как: осуждающе, взволнованно или влюблённо. — последнее выговорить Тише выдалось по какой-то причине нелегко. Губы поджались. Не те слова. Совсем не те. Мортиша мысленно ударила себя по лбу, но на деле закатила глаза от невыносимости самой себя и фыркнула под нос. Она не любила, когда в каком-то роде вторгаются в её личное пространство. И Уимс не стала исключением. — Неважно. Просто, если тебе что-нибудь надо — говори, а не выжидай, выжигая во мне дыру. Ларисса выдохнула и улыбка медленно сползла с ее губ. Наверное, все-таки в глубине души её задели слова подруги. Но подруги ли? Уимс знала, что не считает Мортишу просто другом уже долгое время, а при упоминании ее ненаглядного Гомеса, внутри все предательски сжималось. Хотелось что-то выкинуть в окно. Но считает ли Тиша, что Ларисса для нее просто подруга? Та, которая поможет в трудную минуту; та, которая всегда рядом во время ужасных видений Фрамп; та, что всегда рада присутствию Тиши. Блондинка пожала плечами, как это не так давно сделала Фрамп и, отойдя на небольшое расстояние от стола, обыденно со спокойствием сказала: — Ладно. Пирожки готовы, хочешь попробовать? Фрамп будто бы ожила при словах подруги. — Честно, умираю с голода, — не стала сопротивляться Мортиша, полностью согласившись, потому встала с кровати, подходя к столу, вдыхая чудесный аромат свежей выпечки, что обволок не только весь периметр комнаты и недалеко за её пределы, но и лёгкие. Уимс тихо усмехнулась, быстро заваривая чай, и буквально через пару минут поставила на стол кружки с зеленым и черным чаем (Мортиша никогда не любила зеленый чай, по ее словам, он недостаточно крепкий и вкусный, нежели черный, но Ларисса считала иначе), садясь за стол напротив Мортиши, что уже сидела и вертела в руках пирожок, не понимая, с какой стороны его откусить. Ларисса, глядя на это, рассмеялась. — Ты как маленькое дитё, — широкая улыбка, не сползая, находилась на её лице, — со стороны выглядит мило. Мортиша с вопросом уставилась на неё. — Просто кусай, только осторожно, они ещё горячие, — после этих слов Уимс взяла один пирожок, надломила его, подула и поднесла к лицу Мортишы. — Попробуй. Они с твоей любимой вишней. Второй раз вопрос читался в глазах Фрамп. — С-с… вишней…? С моей любимой вишней? — она была готова расплакаться, слезы уже подступили к глазам. Вишня была любимой ягодой Мортишы. Она до сих пор помнит, как в детстве проводила почти все своё время в саду матери и уплетала вишню. Позже бабушка делала из ягод варенье и Мортишу от него было и вовсе не оторвать. Это единственные хорошие воспоминания. — Эй, Тиша, что с тобой. Я сделала что-то не так? — Ларисса начала волноваться, но вскоре на лице подруге засияла искренняя улыбка. — Боже, все хорошо. Я рада, что у меня есть ты, Лара. Спасибо… за пирожки… с моей любимой вишней. Лара. Впервые Мортиша назвала её так. Уимс была безмерно рада этому, но… — Ты всё ещё не отведала ни кусочка, Фрамп. Я для кого их делала? — с прищуром в глазах и чуть надутыми губами пригрозила Ларисса. Мортиша рассмеялась с вида подруги. — Если ты не ценишь, что я для тебя… — резко перед лицом появляется тот самый пирожок, перебивая Лариссу. — Ну всё, не ворчи, дорогая. Давай-ка лучше вместе поедим, пока аппетит не пропал, — Девушка подмигнула Уимс, улыбнувшись и сама наконец попробовала пирожок, прикрыв глаза в наслаждение, промычав. Уимс подумала, что это выглядит так восхитительно, что не могла оторвать взгляд, но вспомнив, что Тиша не любит, когда в ней прожигают дыры, особенно она, то взяла свой пирожок и отвела взгляд, начиная хомячить. — Боже, Ларисса, — с хрипотцой произнесла Фрамп, от чего тело блондинки прошибло током и внизу живота потянуло, — это божественно, — Мортиша только сейчас приоткрыла глаза, взглянув на подругу, с глазами полного восторга, — я еще никогда не ела ничего вкуснее этого. — Что ж, тогда буду готовить их чаще, раз тебе так понравилось, — улыбнулась Ларисса, чьи щеки порозовели от похвалы. Тиша продолжила уплетать этот потрясающий пирожок, а Ларисса старалась как можно меньше смотреть на нее, но черт, как же это было сложно. Фрамп почти доела, а Уимс заметила на губах и подбородке девушки сок от начинки. Она взглотнула, не в силах противостоять опасному желанию и приподнялась со стула, руками перебираясь ближе к Мортише и осторожно приподняла её лицо. Тиша не поняла, что это значило, потому подняла взгляд на подругу, вновь выгнув бровь. Она молча спросила: «Что за дела, Лара?» А Лара ей молча ответила: «У тебя на губах вишня», и коснулась языком сначала кожи девушки, слизывая повидло, поднявшись к губам Мортиши, аккуратно коснувшись и их. Глаза Фрамп расширились от неожиданности, но она не отстранилась. Интересно, как далеко зайдет Уимс? Её губы расплылись в улыбке, она не отвечала, но чувствовала, что уже не только язык касается её губ. Она поцеловала её. Ларисса слишком увлеклась и будто опомнившись, отстранилась от девушки, хлопая ресницами, прикрыв ладонями покрасневшее от своих действий лицо, смущённо извинилась. Она буквально чувствовала как кровь приливалась к ушам. Но ей ничуть не стыдно! В свою очередь Фрамп даже задумалась. Да, она понимает, что это для подруги в новинку, но неужели всё так плохо? Поэтому, дабы разбавить смущение и напряжение, повисших в комнате, Мортиша подошла к Лариссе и, едва касаясь кожи рук подруги, мягко успокаивающе проговорила: — Всё хорошо. Почему ты смущаешься, пряча своё прелестное лицо? Ладони вновь открыли вид на прекрасное личико Уимс. Это надо было видеть со стороны. Девушки были разного роста: Ларисса была почти на голову выше Мортишы, которой приходилось чуть поднимать голову, чтобы смотреть прямо в голубые глаза, в которых читалось желание вновь спрятаться, только для того, чтобы Тиша не видела её красное лицо. Уимс всегда смотрела с высока за счет своего роста, но сейчас, рядом с Фрамп она чувствует себя маленькой мышкой, которую загнали в угол. — Потому что… я сделала что-то очень глупое и неправильное, — пробубнила Ларисса, прикусив губу. — Кто сказал, что это глупо и неправильно? — Мортиша вскинула брови, лучше взяв руки Уимс в свои, не только для того, чтобы она больше не закрывала свое лицо, но и для того, чтобы успокоить. — Но ведь ты любишь Гомеса, а я поступила как эгоистка, — даже немного серьезно проговорила Ларисса, ощущая непривычное тепло от таких родных рук. — Лара, — вновь это сокращение, — кто сказал, что я люблю его? — Мортиша усмехнулась, протягивая одну ладонь к щеке Лариссы, касаясь теплой (вернее сказать, горячей) и мягкой кожи, поглаживая пальцами. — Но, — глаза Уимс расширились, — вы всегда проводите вместе время. Ты всегда рассказываешь о нем… ты… ты выглядишь такой влюбленной. Тиша выгнула бровь и вместо того, чтобы ответить Лариссе, взяла её щеки рукой и наклонила к себе ближе, выдыхая на её губы, прежде чем наконец поцеловать Уимс. Ларисса пискнула, явно не ожидая такого от Фрамп, но не испугалась и не отстранилась. Одной рукой она зарылась в волосах Тиши, что так манили к себе своим блеском и ароматом мертвых роз, а второй обвила талию девушки, прижимая к себе. Губы Уимс были мягкие и сладкие, что совсем не хотелось от них отстраняться. Мортиша издала тихий стон, когда Ларисса сжала её талию, а языком провела по губам. В комнате стало резко жарко. Хотелось открыть окно, либо скинуть лишнюю одежду куда-то на пол. Тиша делает шаг к столу, а Ларисса делает два. Уимс вжала девушку в деревянную поверхность, а рука скользит ниже к бедру. Через мгновение Мортиша оказалась на столе, что было весьма удобно. Во-первых, так удобнее целовать Лару, ведь та оперлась о стол, наклоняясь к Фрамп, а во-вторых, Тиша обвила ногу у талии Уимс, прижимая её к себе еще ближе. Хотя между ними не было никаких преград, кроме собственной одежды. Лара целовала нежно, зная грань, а Фрамп целовала жадно, будто это был последний их поцелуй, после которого они расстанутся и больше никогда не увидятся. Но это лишь было желание Мортиши, голод, который одним поцелуем не уталишь. И даже не двумя. Мортиша хотела всю Лариссу. И душой и телом. Она желала ее. Так давно. — Милая, — хрипит Мортиша, едва отстраняясь от желанных губ, — ты права. Я влюблена. Но не в Гомеса… Ларисса приподняла глаза на Тишу, встречаясь с её взглядом и приподняла бровь, выжидая, что ответит Мортиша дальше. — А в тебя, mon amour, — промурлыкала она, в ответ получая лучезарную улыбку Уимс. Девушка поморщила нос, широко улыбаясь и тут же начала осыпать поцелуями лицо Тиши, что-то бубня. — Что ты говоришь, ma chère? — Что я люблю тебя, Мортиша! Что я без ума от тебя, от твоих духов, от твоих рук, манеры речи, от твоего голоса, который каждый раз заставляет меня вздрогнуть, от‐ Мортиша не дала договорить девушке, вновь целуя ее. Ларисса не против. Она целует в ответ, прикрывая глаза, зная, уверенная в том, что она чувствует тоже. Что Тиша тоже ее любит. И между поцелуями в перерывах она бубнит это, прерывисто дыша.

***

Они уснули вместе на постели Мортиши, обнимая друг друга и прижимаясь так близко, насколько это было возможно. Тиша проснулась посреди ночи, чувствуя, что кого-то не хватает. Лариссы не было рядом с ней. Около бедра она ощутила тепло, которое её согревало и девушка выгнула бровь в удивлении. Откинув одеяло, она приоткрыла рот в удивлении, смешанном с недоумением, но затем улыбнулась, видя её: белый комочек счастья с длинной и густой шерстью, очень мягкой и будто воздушной. Ушки, которые подрагивали во сне, чья внешняя сторона была черного цвета, совсем как волосы Тиши, но вот основной окрас… точно Ларисса. В этом нет никаких сомнений. У каких еще кошек бывают две четко выделенных кудрявых прядей? Девушка улеглась на спину и осторожно взяла это чудо, переложив себе на живот, осторожно погладив. Ларисса замурчала во сне, лишь устраиваясь поудобнее на своей любимой, а Тиша положила ладонь на макушку зверя, нежно поглаживая. Всю ночь было слышно лишь мурчание кошки и тихое посапывание её хозяйки.