комната тринадцать.

      — проведем ночь в хостеле, — говорит сэм. — через три мили будет поворот налево.       впервые за многие часы в салоне импалы раздается человеческий голос. дин неохотно отводит взгляд от серой полосы дороги.       — давно тебе нужен отдых?       — не нужен. но я пристрелю тебя, если ты не остановишься.       сэм не шутит. они вторые сутки в дороге — унылый пейзаж за окном, одни и те же песни, оставшиеся в наследство от отца. сэм помнит наизусть каждую из них, и его тошнит. дин прибавляет звук (скотина), закатив глаза, но прислушивается. импала сворачивает на неприметную дорожку, а после останавливается на полупустой парковке. только тусклый фонарь освещает окрестности, выхватывая из темноты стройный ряд пустых окон.       девушка за стойкой ресепшена задает слишком много вопросов: кто они, куда следуют, что предпочитают на завтрак, дважды просит показать удостоверения личности и только после отдает ключи от комнаты.       — миленькая, — говорит дин и едва шею не сворачивает, провожая ее взглядом.       — если собираешься ее трахнуть, то сними отдельный номер.       — уу, какая ты сегодня злюка, сэмми. — дин присвистывает. — а я всего лишь назвал девчонку милой.       их пристанище на ночь — комната тринадцать. совершенно обыкновенная. узкие кровати, безвкусное постельное белье, слабый напор воды в душевой кабинке. хостел ничем не отличается от сотни, тысячи своих собратьев, что раскинулись по бескрайней стране. едва ли окупается, думает сэм. хозяин давно забыл про гиблое место и скинул заботы на плечи детей, которые только перешагнули порог совершеннолетия.       дин все не может угомониться:       — сам посуди. в такой глуши останавливаются или дальнобойщики, которые с ног до головы провоняли потом, или полные психи. а мы с тобой — привлекательные, молодые и на завтрак едим тосты с беконом, как настоящие американцы. ей наша компания только в радость будет.       — не сомневаюсь.       — учись читать между строк, сэмми. когда женщина всеми силами затягивает разговор дольше пяти минут, она тебя хочет.       — или раздумывает, стоит ли ей вызвать полицию.       дин громко усмехается, и сэм кривит губы следом. обычной полиции не удастся с ними совладать — пробовали, знаем. кто-то и может помочь, но едва ли под стойкой завалялась нужная записная книжка. в ней — телефонные номера. и почти все принадлежат мертвецам.       в их сумасшедшем мире охотники — почти представители закона. винчестеры — две беспощадные твари, за которыми объявлена охота. сам бог пошутил над миром, обратив дина в демона. дину нравится насилие. нравится убивать, мучить, калечить (не)человеческие жизни, а пустой сосуд следует за ним, потому что...       потому что может?       потому что сосуд должны были делить двое: сэм и люцифер, но он не достался никому из них. он достался дину винчестеру, который разъезжает по стране на импале шестьдесят седьмого года, пропивает печень в барах и трахает симпатичных официанток после закрытия. сэму все равно. он смотрит на брата пустым взглядом, когда тот уходит под руку с очередной девчонкой, а возвращается в чьей-то крови.       сэму все равно, и он не реагирует на выходки. он убивает нечисть, заметает следы и часами молча смотрит в окно, пока они мчатся из одного штата в другой по ночному шоссе.       — располагайся, принцесса. — дин небрежно скидывает сумку на пол. — утром снова в путь.       в комнате жарко, влажно, и воздух обволакивает кожу, как горячий пузырь. сэм отряхивается от дорожной пыли. впереди — несколько часов тишины. дин возится. у него с собой всегда бутылка виски и набор стопок. стопки он протирает рукавом и устраивается за столом, жестом приглашая сэма присоединиться к распитию. сэм привычно отказывается.       — зануда.       в погоне нет азарта. винчестерам не нужно спать, охотники — заложники своего мясного костюма. дин посмеивается в трубку, когда бобби им звонит. после — перерезает горло одному из его дружков и телефон подносит ближе. посмертное бульканье — как музыка.       бобби рычит: я задушу тебя собственными руками, дин, а дин говорит: у тебя кишка тонка, бобби. сэм не берется судить, у кого хватит сил, а у кого нет. сэм знает точно — если понадобится, он убьет и того, и другого. демоническое отродье в лице дина винчестера живо только по той причине, что у сэма пока не было повода всадить ему пулю в лоб.       сэм тяжело опускается на стул напротив дина. дин выпивает несколько стопок подряд, тем самым смачивает иссушенное горло. он пьет всегда. сэм невольно задается вопросом: неужели алкоголизм не обходит демонов стороной?       это может быть интересно — с исследовательской точки зрения. но сэму, отнюдь, не интересно.       дин опускает стопку на стол с характерным стуком и вытирает губы. виски жжет ему горло, и сэм видит это по сведенным к переносице бровям. сэм смотрит — пристально, долго. потом отводит взгляд. серый пейзаж за окном — унылый до смерти, и ветвь дерева лениво барабанит по стеклу в такт порывам ветра.       дин, однако, против. с неопределенным выражением лица он наклоняется ближе, проводит ладонью по столу и дергает сэма за рукав, привлекая внимание.       — сэмми, — зовет.       — что? — сэм откликается. прозвище кажется ему нелепым, но он не спорит.       — мне скучно. и я не вижу других способов развлечься, кроме тебя и алкоголя.       сэм пожимает плечами: не моя, мол, проблема. он не чувствует скуки. не чувствует, если точнее, совсем ничего. для него не имеет значения: равнодушно пялиться в окно, на проплывающие мимо деревья и безликие города, или на нелепые обои в горошек.       а для дина имеет.       — ты всегда был псом, сэм.       — возможно. — он приподнимает бровь. — но к чему ты это говоришь?       — ты не слушаешься. — дин опускает бутылку на стол.— а обычно бежишь исполнять приказ, стоит только мордой ткнуть в нужном направлении. не замечал?       — ты ничем не лучше.       дин разводит руками с выражением лица «ничего не могу с собой поделать». ему и правда скучно, думает сэм. в такой глуши — ни баров, ни симпатичных девчонок, с которыми можно скоротать ночь. только пустая оболочка, оставшаяся от младшего брата. младший брат все еще где-то там, внизу. по доброй воле проводит вечность с люцифером.       идиот.       — папочка хорошо нас научил, да? не сыновья, а бойцовые собаки.       — если ты пытаешься меня задеть, — сэм теряет всякий интерес к этому разговору и снова отворачивается к окну, — у тебя не получается.       — твоя взяла, робомальчик. — дин пьет стопку в его честь. — один — ноль. но не думай, что так легко отделаешься.       — конечно, дин, — произносит сэм с едва заметной иронией. — сдаваться — это совсем не в твоем стиле.       дин скалит зубы, и сэма это слегка забавляет.       раздается короткий стук в дверь. сэм не шевелится. дин наливает себе еще стопку. в глухой тишине проходит несколько секунд. стук повторяется — уверенный, настойчивый. кто бы ни был за дверью, он(а) знает — комната не пустует. дин ругается себе под нос и неохотно поднимается со стула.       на пороге стоит девушка со стойки ресепшена — белокурая, в узкой юбке, что подчеркивает стройные бедра. сэм не видит лица дина, только коротко стриженный затылок, но и без того может представить, как он обводит гостью взглядом с ног до головы. затем легкая усмешка трогает его губы.       — извините за беспокойство, — вежливо произносит она, мельком посмотрев на сэма. — я забыла вам сказать, что в комнатах курить запрещено. у нас есть специально отведенная зо...       — мы не курим, — не дослушав, перебивает сэм и короткими ногтями постукивает по столу.       это «мы» — такое неприкрытое, откровенное. как посягательство на личное пространство, только словами. напряжение проходится вниз по позвоночнику дина. он распрямляет плечи и наклоняет голову в сторону. прислушивается. как голодный хищник, что почуял запах добычи.       девушка сконфуженно улыбается, понимая — ей не особо рады.       — обращайтесь, если что-то понадобится.       ее голос — как комариный писк. тонкий и неприятный. дин не успевает вставить и слова, как она уходит. каблуки звонко постукивают по подъездной дорожке. он закрывает дверь и медленно поворачивается к сэму. тень на его лице говорит сама за себя.       — спасибо, сэм, — едко произносит дин. — я только нашел, чем себя развлечь сегодня, так ты ее спугнул.       — привыкай. когда я отправлю тебя обратно в ад, обилия внимания от женщин не жди.       — «когда»? ты пытаешься мне угрожать? как мило.       за окном начинается дождь. дин включает лампу в изголовье своей кровати, и слабый свет неприятно бьет по привыкшим к темноте глазам.       — для меня вернуться в ад — как на курорт съездить, — смеется дин.       он прищуривает глаза, и его лицо приобретает гадкое выражение. так он обычно смотрит, когда собирается сказать что-то неприятное.       — и когда я буду в аду, то спущусь в клетку за твоей никчемной, покалеченной душой.       сэму не нравится ход его мыслей.       — и буду пытать ее лично. быть может, с люцифером и не сравнюсь, но обещаю стараться изо всех сил, сэмми. как тебе идея, мм?       ножками стула по линолеуму — неприятный скрип. сэм отодвигается от дина и больно стукается коленями о столешницу. дин наблюдает молча, усмехается и опрокидывает новую стопку виски.       — да, мне бы понравилось, — задумчиво протягивает он. — но слишком много чести. ничего в твоей душе такого, чтобы рисковать ради нее своей задницей.       сэм не отказывает себе в удовольствии ему врезать, да у дина обостренные инстинкты — он блокирует удар и прижимает за запястье к столу, салютует пустой стопкой.       — сэмми, — языком цокает, — не поднимай на старших руку.       — я убью тебя, — холодно констатирует сэм.       — уже слышал, — скучающе произносит дин. — придумай что-нибудь новое, малыш.       сэм вырывает руку и трет запястье. сильные пальцы оставили на нем синяк, который пару часов спустя потемнеет в багровый. вспышка гнева проходит без следа, и остается только ощущение чесотки под ребрами. сэм, по крайней мере, думает, что это был гнев. он давит его, как раздавил бы муравья у себя на пути.       дин доволен представлением. он пьяный лишь отчасти — у демонической сущности есть свои недостатки. улыбается, обнажая бледные десна, и в черных глазах отражается свет лампы. сэм встает из-за стола и направляется к кровати. светлый потолок — самое скучное зрелище на свете, но ему не впервой коротать ночи за этим занятием. когда-то он притворялся, что спит. теперь же нет необходимости. его напарник — такое же потустороннее отродье, и сон им не нужен.       тихий шорох сбоку царапает слух. дин подвигает сумку сэма к себе ближе, достает из нее ноутбук и ставит на стол. подобрать пароль — дело трех секунд.       — я собираюсь смотреть фильмы неприличного содержания, — говорит он. — если тебя такое смущает, рекомендую прикрыть нежные уши.       все действия — демонстративные, вызывающие. сэм безучастно смотрит в потолок. в такие моменты он и рад уснуть, чтобы не участвовать в цирковом представлении, но тело упрямо остается в сознании.       — даже не начнешь ворчать, что я трогаю твои вещи без спроса? — интересуется дин. — совсем не похоже на моего младшего братишку.       — твоего младшего брата, — говорит сэм, — здесь нет.       дин смотрит на него долго. в сдвинутых к переносице бровях чувствуется напряжение — словно он пытается что-то уловить в выражении его лица. глаза остаются бесстрастными, и сэм не понимает, доволен ли дин этой игрой в гляделки или нет.       — в любом случае, — произносит дин, — есть его симпатичная оболочка.       сэм молчит. такое жалкое и забавное зрелище. называется «дин не может остаться наедине с собой дольше трех минут». даже в облике демона. он только прикрывает глаза, как раздаются приближающиеся шаги и скрип кровати, когда матрас проседает под весом еще одного тела. сэм недовольно хмыкает.       — я тебя не звал.       — я сам себя позвал, — фыркает. — сначала ты вынудил меня остановиться в этом гиблом месте. потом отказался со мной пить, спугнул девчонку и теперь притворяешься, что я и мои фильмы — пустое место. ты разбиваешь мне сердце, сэмми.       — смотри свои фильмы сам, дин. — сэм закатывает глаза, но его корпус чуть поворачивается вбок, выражая слабый интерес к происходящему. — помнится, прежде тебе компания была не нужна.       — но ведь дрочить одному скучно.       опять это слово. дину скучно. дину нужно занятие, чтобы не оставаться одному со своими мыслями. его рука опускается на грудь сэма, и ее тяжесть кажется почти естественной. сэм лежит спокойно. дышит ровно, пока пальцы возятся с пуговицами на воротнике. сэм приподнимает голову, открывая бледную шею, ловит чужой взгляд: темный, жадный. так человек, что умирает от голода, смотрит на вкусное лакомство.       имя этому лакомству — сэм. и дин готовится съесть его с костями и не подавиться. он спускает рубашку с чужого плеча, и его кожа теплая, сухая. сэм прикрывает глаза, наслаждаясь прикосновением.       его футболка вся в крови — пришлось убить охотника, который сидел у них на хвосте несколько дней. сэм перерезал ему горло — не потому что хотел устроить кровавую бойню. просто так было быстрее. убийство не принесло ничего — ни удовольствия, ни угрызений совести. так было надо. оставив обезглавленный труп на трассе, сэм не потрудился переодеться, накинул поверх рубашку и запрыгнул к дину в машину, чтобы поехать дальше.       сэм смотрит на дина снизу вверх, терпеливо ждет, когда его пальцы совладают с пуговицами. футболка безнадежно испорчена — спекшаяся кровь въелась в ткань намертво. крупные брызги сплетаются в причудливый узор, и жизнь безымянного охотника проходит не зря — дин рассматривает оставленное им наследие целую секунду. потом его взгляд цепляется за чужое горло, и остальное становится неважным.       — надеюсь, что от крови тебе не будет гадко, — усмехается сэм, когда дин снимает с него рубашку. — но не переживай — я работаю в перчатках.       он проводит рукой по предплечью дина и оставляет на коже глубокие царапины. дин шипит, клыки скалит, и его глаза становятся черными. может, кого-то это и напугало бы, но не сэма. сэм трахался с руби. руби бормотала проклятия на латыни и злобно пялилась черными глазами, когда он не давал ей желаемого. а еще ей нравилось резать себя ножом и поить его кровью.       секс с демонами — захватывающая штука.       руби была сукой. руби обманом заставила его открыть клетку люцифера. но сэм не злится. нет, правда. возможно, он бы даже трахнул ее, а после — задушил голыми руками.       — проснись, сэм, — зовет дин и касается щеки — для надежности. — о чем ты думаешь?       — я думаю о руби, — отвечает сэм. — а ты?       — я думаю о том, что вот-вот трахну своего младшего брата.       дин кажется уязвленным. он хмурится, коротко царапая живот, и поджимает губы. его хватает всего на несколько секунд. после гнев и любопытство оказываются сильнее его самоконтроля.       — какого черта ты думаешь сейчас об этой потаскухе?       — потому что она тоже демон. и я тоже с ней спал.       руки дина, уже добравшиеся до его ширинки, на мгновение замирают. он поднимает взгляд и смотрит на сэма почти глупо. как слепой котенок, ударившийся лбом о неведомое препятствие.       — о, — только и выдыхает. — логично.       логично, передразнивает про себя сэм. дин отводит руку и звонко опускает ее на обнаженное бедро. звук шлепка отражается от тонких стен, и в тишине комнаты скрип кровати почти оглушающий. сэм ерзает по простыне и помогает стянуть джинсы со своих щиколоток. дин отбрасывает их в сторону. промедление с его стороны — едва уловимое. сэм ловит теплое дыхание на своих губах и отвечает на поцелуй, вырвав у дина тихий стон. от дина пахнет машинным маслом, серой и дорогим алкоголем.       когда он отстраняется, сэм задумчиво облизывает губы.       — ты стащил виски у кроули?       — блять, сэм, — скалится дин. — давай по списку. с кем ты успел перепихнуться за моей спиной?       — я не спал с кроули. — чистая правда. но мысль кажется ему забавной, и сэм издает короткий смешок. — но я уверен, что у них с бобби была интрижка. как ты думаешь?       — да, я стащил виски у кроули, — невпопад отвечает дин.       прикосновениями он изучает тело сэма. ведет ладонями по бедрам, пересчитывает пальцами ребра и смотрит. сэм же рассматривает его лениво, без особого интереса. ему приходилось штопать дина бесчисленное количество раз. каждую отметину на коже, каждую веснушку он помнит наизусть.       дин, однако, в легком замешательстве. он кладет ладонь на чужое колено, и сэм непроизвольно дергает ногой — щекотно.       — откуда это?       дин показывает на старый шрам. прежде он выглядел пугающим, но с годами побледнел и стал еле заметен. дин касается его теплыми пальцами, и сэму хочется отдернуть ногу. почему-то. как по старой привычке. словно ждет, что станет больно.       — странно, что ты не помнишь, — говорит сэм. — это был хоккейный матч. я столкнулся с одноклассником и упал на лед.       дин поднимает взгляд, и сэму на мгновение кажется, что перед ним — тот дин. тот дин, который оказался рядом в считанные секунды. который оттащил его со льда. который держал его за руку, пока хирург накладывал швы на кровавое месиво, в которое превратилось его пострадавшее колено.       сэму это не нравится. дин-человек был слабаком. дин-человек носился с ним, как с хрустальной вазой. с дином-человеком приходилось притворяться, что ему не плевать.       дину-демону плевать, плевать ли ему. ему самому на него плевать. и это, оказывается, чертовски удобно.       — помню, — наконец отвечает дин. он моргает, и дин-человек окончательно растворяется в черноте глаз. — да, тогда было много крови. мы проторчали в больнице целую вечность.       — и отцу пришлось заплатить за трибуны, которые ты сломал, — усмехается сэм. — хорошее было время.       дин пожимает плечами: ничего, мол, особенно. он наклоняется и целует сэма, ставя точку в разговоре. огладив шрам, сухая ладонь возвращается на бедро. сэм за руку притягивает дина ближе и гортанно стонет, когда колено вклинивается между его ног. кровать — хлипкая, узкая, и каждое движение сопровождается скрипом. дин усмехается, медленно расстегивая ремень, смотрит на сэма под собой и влажно проводит языком по губам.       — прости, не угадал с обстановкой.       — что ты. — сэм провожает взглядом улетевшие на пол джинсы. — безумно романтично.       обнаженное тело — к обнаженному телу. как оголенные провода, спутавшиеся в клубок. дышать тяжело, нервно, колени сводит судорогой. если закрыть глаза, каждое прикосновение воспринимается еще острее. потерявшись в конечностях, сэм отключает голову и больше не думает. происходящее — нечто инстинктивное, животное и неестественное. нечеловеческое. как толчок с края обрыва. сэм летит в пропасть — и доволен этим.       старая привычка — в компании дина ему не страшно.       поцелуй за поцелуем, и руки оказываются в правильно-неправильных местах. липкая смазка на животе. тяжелый член в ладони. мимолетное прикосновение к горлу. адреналин бьет в голову, как во время охоты. дин шипит сквозь зубы, когда сэм едва не доводит его до оргазма несколькими движениями, и прижимается своим горячим лбом к чужому.       — твою мать, — лихорадочно бормочет он, — твою мать, твою мать, твою мать.       сдержать комментарий про общую мать — сложно. еще сложнее — сдержать желание впиться дину в глотку. сэм помнит вкус крови, что смешивается с солоноватым потом. сэм помнит голод. он вплетает пальцы в короткие волосы и тянет голову дина на себя. мягкая кожа на зубах — восхитительно. болезненный стон и грязные ругательства следом — восхитительно вдвойне.       — твоя кровь на вкус сладкая, как сахар, — шепчет сэм и усмехается, обнажая окровавленные зубы.       сказать, что дин злится, — не сказать ничего. удар, что предназначался сэму, принимает на себя стена над его головой. с потолка на них осыпается штукатурка. дин моргает и смотрит на собственную руку так, словно она чужая. секунда на осознание, и дин невнятно хмыкает. смесь ярости, удивления и восхищения — он не может не отдать сэму должное. едко цедит сквозь зубы:       — кровожадная тварь.       — я говорил, что отправлю тебя в ад.       способности сэма всегда были больной темой. использовать их против дина — смертный приговор. но он ничего не сможет сделать. сэм теперь контролирует каждый нерв в его теле. глоток крови рыцаря ада — и он почти всесилен.       поцелуй со вкусом крови — как блаженный глоток вина. дин проводит языком по губам, горячими ладонями стискивает бедра и насаживает на свое колено. ритмично, грубо, словно сэм — тряпичная кукла в его руках. так хорошо. идеально. сэм хватается за его плечи и непристойно стонет. он пьяный, но трезвый. он подчиняется, но контролирует. одно неверное движение — и дин отлетит в другой конец комнаты.       но дин не ошибается. дин обращается с его телом так, словно всю жизнь знал, как и чего коснуться, чтобы довести сэма до дрожи в коленях. это странно и (не)правильно. сэм хочет сказать, что так не бывает, но ему не хватает дыхания. он вскидывает бедра навстречу и слепо кусает, пока кровь не начинает капать на скомканную простынь.       руки руби были нежными. прикосновения дина — антоним к слову «нежность». он оттаскивает сэма за волосы и сильным движением запрокидывает ему голову. сэм чувствует горячее дыхание на своей шее. язык теплый и мокрый, боль от зубов — приятная. сэм с трудом отличает ее от удовольствия. для него — одинаково.       сильный оргазм — как неизбежный апокалипсис. сэм не может его предотвратить. сэм только содействует, толкаясь бедрами в тесный кулак дина, и крупно содрогается всем телом. приятная слабость в теле — сигнал опасности прямиком в подкорку мозга, но ему все равно. сердце колотится в грудной клетке, как одержимое, и сэм прижимается ближе к дину. его прерывистое, неглубокое дыхание щекочет чужое плечо.       — сэмми, детка, — зовет дин.       он оставляет почти невесомый поцелуй на чужой макушке. прикосновение к щеке — ласковое. так не должно быть, вяло думает сэм.       — открой глаза.       сэм невнятно мычит, но слушается. над ним — светлый потолок. напротив — лицо дина. на выступающей скуле застыла капля пота. сэм тянется за поцелуем и кладет горячую ладонь на горло. под пальцами грохочет пульс. сэм слабо кусает дина за губу и думает, что может сломать ему шею одним движением.       — очаровательно, — улыбается дин. — не терпится насадить тебя на член.       в приглушенном, желтом свете лампы в глазах мерещится то тепло, с которым он смотрел на сэма прежде. сэм переводит дыхание и совершенно без стыда разводит колени в стороны.       — не отказывай себе в удовольствии.       рано утром они собираются уезжать. собрать вещи — дело одной минуты. потом сдать ключи. девушка со стойки настаивает на том, чтобы осмотреть комнату. и ее лицо — о, ее лицо определенно того стоит.       вся комната — это место преступления. на стене — трещина от удара. на сэмовой кровати — измятая простынь и пятна смазки по ней. непростительная откровенность. румянец трогает девичьи скулы, и она поспешно отводит взгляд.       — хорошего вам пути, — говорит она на прощание, и сэму становится смешно.       в салоне машины душно. сэм открывает окно и подставляет лицо ветру. на его бедре — чужая рука. магнитола молчит. слишком хорошо, чтобы длиться вечно.       — насчет вчерашнего...       — опять ты все испортил, — говорит сэм. — я только начал наслаждаться поездкой.       — ты — скотина, сэмми, — раздраженно бросает дин.       он поворачивает голову и рассматривает сэма, как дивную зверушку в зоопарке.       — эгоистичная, неблагодарная, лицемерная скотина. но у меня не поднимается рука тебя убить.       — это называется безусловная любовь, дин.       сэм откидывается на сидении и медленно обводит дина взглядом. его шея — сплошная рана. воротник рубашки — в крови. на красном почти не видно. наверное, ему больно, думает сэм, но отчего-то он не позволяет краям затянуться.       — не имеет значения, как я себя веду или какие поступки совершаю.       в крови сэма — кровь дина. и это ощущение — чистый кайф, который не сравнится ни с чем. удары сердца разгоняют силу по его телу, и сухой воздух — другой. все другое. даже собственный голос — как сквозь кровавое полотно.       — не имеет значения, кто я. одержимый демоном. костюм люцифера. бездушный.       сэм склоняет тяжелую голову к плечу. дин мрачно смотрит на дорогу и сжимает руль так, что раздается короткий хруст. сэм мягко прикрывает глаза. он знает, что прав.       — ты меня любишь, дин. вот и весь ответ.       — пошел ты, сэм.       импала визгливо тормозит у обочины. дин хватает сэма за воротник, притягивая к себе ближе, и прижимается своими губами к его. поцелуи — особый десерт к непрошенному признанию. мокрые и громкие. пока сэму хватает дыхания, он и не пытается отстраниться.       тем временем с парковки мотеля выезжает автомобиль. быстрый и неприметный — идеальный, чтобы следить за кем-то. место водителя занимает белокурая девушка, которая сменила строгую юбку на короткие шорты.       — да, король, — говорит она, плечом прижав телефон к уху. — я вышла на их след.       она сворачивает в том же направлении, что и импала несколькими минутами ранее. ее глаза — чистый оттенок черного.       — слушаюсь. — она кивает невидимому собеседнику. — с машины глаз не спускаю. бобби сингеру также сообщу.       она отключается и крепче обхватывает руль тонкими пальцами. на красивом лице — сдвинутые брови и напряженно поджатые губы. пожалуй, то, что она увидела в комнате тринадцать, она унесет с собой в могилу.       зная винчестеров, в могиле она окажется очень скоро.